Глава 6

Ролекс и Лиза шли по широкому светлому коридору, сопровождаемые четырьмя людьми в зелёной военной форме. Их сопровождали улыбки техников, крутившихся около пультов с мониторами, стоящими вдоль стен, и странный запах зелёных яблок – откуда он взялся здесь?

Весь базовый комплекс уже, как светлый лучик, облетела радостная весть о возвращении Ролекса и Ментора, и комсостав специально выходил из глухих дверей кабинетов в коридор, чтобы увидеть этого легендарного человека. Заходили обратно они с тихой улыбкой – Лиза и вправду разрушала миф об исполине двухметрового роста в чёрном плаще, попирающего своими ногами Вселенные и одним взглядом сжигающего врагов дотла.

В людей вернулась жизнь! Работа комплекса шла веселее, силы брались из ниоткуда просто от осознания небезнадёжности своего положения и очевидности прогресса. «Ментор с нами!» – это звучало как отпущение грехов.

Наконец, после блуждания по почти одинаковым белым коридорам военные ввели Ролекса и Лизу в большой зал и удалились. Зал был прекрасен! Его стены были такими же белыми, как и коридоры, но со слегка заметным тёмным орнаментом, а сверху…

Сверху вместо потолка, радиусом около двадцати метров, парил невесомо-прозрачный сферообразный купол, за которым царил космос – яркие, как алмазы звёзды в неизвестных Лизе созвездиях, и две планеты – красноватая и зеленоватая, почти одинаковые по размерам. Они так объёмно вырисовывались, что Лизе показалось, что она стоит вниз головой и вот-вот на них упадёт.

В центре зала стояли пара диванов и огромный, пару метров длиной, монитор.

И последнее, что заметила Лиза в этом смешении впечатлений, – это были люди. Несколько. Один из них, немолодой, но бодрый мужчина в полностью чёрном, похожем на спортивный костюме без знаков отличия, с седыми волосами и баками, подошёл к Лизе и поздоровался, приложив руку к сердцу и слегка поклонившись. Лиза тоже машинально слегка поклонилась – её ум пока ещё занимал купол.

– Меня зовут Амин, коммандер Амин. Я являюсь главой Леммингов в этом секторе Туманности. Это, – показал он на также вставшего с дивана человека, – Макс Нильгано, мой заместитель и командующий обороной.

Заметив, что Лиза как-то странно посмотрела на Макса, он пояснил:

– Макс – не человек. Он из расы лексготтов, живущей по другую сторону от центра Млечного Пути.

Макс и правда был странный. Лиза даже сперва не совсем определила, что не так. (У лексготтов тело несколько ниже и толще, чем у землян, и рот более смещён вниз, из-за чего подбородок очень маленький.) Тем не менее, она осторожно поклонилась и ему.

– Можно просто Макс! – улыбнулся своим лексготтовским ртом Макс.

– Ну, с Павлом Скороходовым вы уже знакомы. А Ваше имя – Лиза, я не ошибся?

– Лютикова Елизавета Петровна.

Коммандер предложил всем присесть, и Лиза обнаружила, что диваны не такие уж и мягкие – скорее, они предназначены для работы. В белые толстые подлокотники вмонтированы панели управления с кнопками и красной и зелёной индикацией.

– Хорошо. Тебе нужны сон или еда? Что-то ещё?

– Нет, мы поели с Ролексом, спасибо, – Лиза не знала, как себя правильно вести, и робела, а потому решила просто вести себя очень церемонно и не болтать попусту, – Но… почему на меня все так смотрят, словно они со мной знакомы? Я вообще не понимаю происходящего – почему сюда привезли именно меня, зачем? Я же просто девочка.

Коммандер улыбнулся в усы.

– Лиза, ты вскоре сама всё увидишь, как я надеюсь. А если не увидишь, то… тогда дело плохо. Но я оптимистичен – слишком много невозможного сделано, чтобы оставшееся не получилось, – он снова улыбнулся.

– Тогда вопрос. Кто такие Лемминги и Скунсы? Я уже поняла, что не животные.

– Ну, две минуты у нас на это есть. Ты знаешь, что человек является… э… существом, отдельным от тела?

– О, уже да… – Лиза энергично покачала головой и подёргала волосы. Это понимание переполняло её доверху.

– Ну вот. У человека как такового есть какие-то умения, довольно широкого… очень широкого охвата, в сравнении с которыми возможности его тела – это возможности инфузории в сравнении с… даже не знаю с чем.

Видно было, что рассказ о таких простых вещах давался коммандеру с трудом.

– Человек потенциально может создавать и разрушать вселенные. В отличие от развития технологий, что циклично вырастают до пика, а затем падают до нуля, способности существа как такового… уменьшаются непрерывно в течение миллиардов лет.

Коммандер внимательно посмотрел на Лизу, чтобы удостовериться, что смысл его «миллиардов» доходит до неё.

– Лемминги – существа, в людских телах и не только, которые стараются предотвратить падение всего сущего. Скунсы – существа, которым по разным причинам всё равно. Они не плохие, разве что небольшая их часть. Просто уровень осознания причинно-следственных связей между различными частями жизни не даёт им посмотреть на свою жизнь с точки зрения более продолжительных отрезков времени. Под более продолжительными отрезками времени я понимаю «больше, чем одна жизнь человеческого тела». Мы, – он обвёл рукой присутствующих, – Лемминги.

Лиза кивнула и, подумав, твёрдо сказала:

– Я – тоже Лемминг.

Коммандер Амин и Нильгано расхохотались, весело и громко, коммандер даже похлопывал себя по бедрам ладонями. Отсмеявшись и вытерев слёзы, он объяснил:

– Тут уж никаких сомнений нет. Лемминг. Абсолютно.

– Хорошо… – Лиза немного потупилась, сложила лодочкой руки между коленей и, словно совершила что-то ужасное, тихо спросила: – А у вас тут дамская комната есть? Мне причесаться нужно.

Тут уж не удержался и Ролекс.

Сил Лизы хватило только на то, чтобы причесаться. Вернувшись, она мгновенно заснула на неудобном диване, положив ладонь под щёку (видимо, беспамятство на борту «Пассионарии» не только не придало ей сил, а и истощило их), и в последующие двенадцать часов ни один сон не смог пробиться в её взбудораженный событиями ум.

– Приступим к делу, – сказал коммандер, когда все формальности были улажены и выспавшаяся на месяц вперёд Лиза была готова, – У нас есть прибор, который помогает человеку вспоминать, что было раньше.

Он указал на аппарат, похожий на игральный автомат «Морской бой», в который Лиза с детства любила играть за пятнадцать копеек. В нём была такая же чёрная резиновая маска, к которой нужно было прикладывать свое лицо, но рукояток не было, а было удобное кресло с подлокотниками, на которых блестели металлические пластинки.

– Это безопасно, – сказал коммандер, чем вызвал у Лизы смешок. Она ещё помнила про безопасность перелёта на базу, которую ей обещал Ролекс, и про то, что случилось потом.

Но в кресло всё-таки села. Оно оказалось удобным, только пластинки немного холодили руки.

– Самое главное, Лиза, чтобы ты вспомнила. Для этого тебе надо приложить руки к пластинкам и смотреть в раструб, а мне – включить прибор. Ты готова?

– Ну, наверное. Только что вспоминать? – Лиза недоумённо пожала плечами.

– Прошлое… – многозначительно, но непонятно ответил коммандер. Он с Нильгано и Ролексом присели за свой диван, и Нильгано начал что-то настраивать на клавиатуре, – Кстати, в любой момент ты можешь оторвать руки от пластин, и работа прибора остановится.

– Хорошо. Я, наверное, готова.

Ролекс подошёл, потрепал по плечу для уверенности, подмигнул, а затем сдвинул маску, которая крепилась на каких-то шарнирах, и прижал её к Лизиному лицу. Затылок упёрся в спинку кресла. В маске была темнота.

– Ну что ж – включаю!!! – раздался голос Нильгано, и началось что-то, что Лиза потом не забудет до конца своих дней.

В маске темнота как была, так и осталась. Лиза почувствовала лёгкую вибрацию пластинок, и вибрация стала каким-то необьяснимым образом поглощать её миллиметр за миллиметром – сначала кончики пальцев, потом все ладони, потом дошла до запястий и направилась к локтям.

В ладони вдруг начал проникать какой-то настойчивый поток – словно веточки молодого побега стали вырастать из пластинок и, затейливо ветвясь, по венам проникали всё дальше и дальше – к Лизиной голове.

Ощущение не было неприятным, но Лиза немного испугалась и убрала руки с пластинок. Ощущение мгновенно прекратилось. Лиза подумала и поставила руки обратно. Ощущение почти сразу выросло до прежнего уровня! Ещё несколько секунд росточки пробивались к Лизиным глазам, а потом она перестала видеть темноту.

Перед глазами Лизы появились картинки. Сначала смазанные, потом всё более и более чёткие, они показывали Лизе сцены, которые показались ей знакомыми – там были знакомые дома и лица, но что-то странное было в их чередовании.

У себя в голове Лиза слышала сопутствующие им звуки и даже чувствовала некоторые ощущения. Например, когда промелькнула собака, которая умерла у Лизы два года назад, словно кто-то на секунду впихнул в Лизу ощущение горя. Именно впихнул, так как Лиза уже давно не ощущала ничего похожего в отношении её смерти. Когда картинка сменилась, ощущение горя мгновенно ушло, оставив после себя слезинку на маске.

Через минуту Лиза поняла, в чём дело, – картинки чередовались в строго обратном хронологическом порядке, даже движения людей (они были очень быстрыми, но их можно было заметить в отдельных случаях) были обратными. Машина словно тащила сознание Лизы назад, всё дальше и дальше. Лиза увлеклась – многие воспоминания она считала безвозвратно утерянными.

– Лиза, скорей иди домой! Уже…

Картинки начальной школы, старые подружки, давно переехавшие в другие районы города и в другие школы…

– Мама, опять мама… Улыбается… – Лиза невольно проговаривала вслух то, что видела., – Ой, папа! Это же мне два года, не больше!

Несколько глубоких вздохов, руки на пластинках сжались в кулак, потом разжались.

– Снова мама, белый потолок… Эй, ты что делаешь?! Ну-ка, ну-ка! (С возмущением.)

Лиза ощущала себя Ливингстоном, пробивающим себе путь к Замбези, Колумбом, силой своей воли ведущим корабль памяти к одному ему известной цели.

– Девочка! Держите, мамаша, – и собственный рёв сладким щебетом прозвенел в её новой памяти. Потом шлепок по заду, резкая боль в районе живота (Лиза немного ощущала её даже сейчас), голоса врачей, движение холодного воздуха… и огромное, огромное чувство потери. Лиза даже прослезилась, сама не желая того. Тепло и тишина.

Ну вот, тут меня ещё не было. И куда теперь машина меня… – не успела додумать Лиза, как её качнуло и чуть не выбросило из кресла. Вспышка сознания и голоса… Откуда эти голоса? Почему темно?

– Петь, давай не сегодня, а? У меня…

– Могла бы и подготовиться! Всегда так, я уже прихожу, а ты… Стерва! (Удар! Лиза снова покачнулась от неожиданности.)

– Петя, ты что делаешь, восьмой месяц, нельзя же так…

– Убью, тварь!

Удар, удар, вой мамы, конечно, мамы, папа… Папа, как же ты… Эти воспоминания почему-то прокатывались перед Лизой не в обратном направлении. Но – снова некогда думать, Лиза была потрясена до глубины души происходящим.

Она почувствовала, что её снова несёт, постоянно несёт вглубь, не останавливая ни на чём, кроме каких-то, видимо, особенных моментов её памяти. Да, её собственной памяти! «Неужели родители не знали, что я всё чувствую… Я была уже живая. Господи, неужели они это не чувствуют?»

Её несло снова, немного толчками, будто машина пропихивала её сквозь не слишком широкую нору, в которой Лиза в некоторых местах застревала. Жизнь до рождения! Так вот откуда начинается жизнь! Я что, прямо до… этого дойду?

Лиза вспоминала около десяти минут. Здесь, в периоде перед рождением, ей приходилось иногда чуть ли не выскакивать из кресла от волнения. Еще бы! Половина родителей, если бы они узнали, что их дети вспомнили говоримое и делаемое во время беременности, предпочли бы умереть на месте! Изредка на Лизином лице отражался румянец смущения, быстро сменявшийся, однако, мертвенной бледностью. То, что она слышала, – комментировать вслух не решалась. Но кто решил, что от жизненных невзгод лучше б спрятаться в живот? Лиза подумала, что это очень недалёкая мысль.

И когда Лиза решила, в конце десятой минуты, что её больше никогда ничего не удивит, машина зачем-то повернула назад и стала как бы (это личные ощущения Лизы, будем считать их истинными) подчищать эту область до рождения. Лиза вспоминала всё новые и новые подробности, вспоминала отдельные голоса и звуки, начинала вспоминать ощущения тела и отметила одну интересную особенность: да, она была живая, но… Лиза не могла вспомнить ни одной мысли или разумного желания того периода перед рождением.

Через две минуты память блестела, сверкала перед Лизой, как свеженачищеный мастикой пол. Деятельность машины поутихла. «Да, за такое некоторые отдали бы полжизни», – подумала Лиза и собралась убрать руки с этих металлических зеркалец, пойти поблагодарить коммандера, Ролекса и других.

Но не получилось.

Лизу снова вжало в кресло.