Ребята рефлекторно кинулись на пол, и малиновый луч лазера, вспыхнув молнией над головой, раздробил дверной косяк в пяти метрах от Лизы.

Ещё удар, и ещё! Ребята, распластавшись на ворсяном покрытии пола, покрылись мелкими капельками горелого вещества. Опять отвратительно запахло дымящейся пластмассой, словно горелой резиной тормозного пути. Бластеры в руках нашей группы пока бездействовали.

– Ч-чёрт! – прохрипел Нильгано рядом, – Они следили за нами, что ли?.. Давай-ка выбираться отсюда.

Но это оказалось не таким простым делом. Скунсы, засевшие в проходе, были профессиональными стрелками и не давали даже поднять головы. Ролекс несколько раз вслепую выстрелил в направлении прохода, но только обнаружил себя. Ему повезло – от прохода он был закрыт кресельной тумбочкой, чьё основание было достаточно жароустойчиво, чтобы принять на себя несколько бластерных ударов.

Дым клоками гулял по залу.

– Отползаем!!! – донесся голос Нильгано среди шипения бластеров и искр взявшейся откуда ни возьмись электропроводки. Две из четырех стен уже лизал жёлто-зелёный огонь.

Осторожно прячась за тумбочки перед креслами, единственную защиту, которая была в помещении, ребята начали отходить ко входу, что вызвало довольный хохот спрятавшихся и новую порцию бластерных лучей, превративших стены вокруг выхода в подобие пещерных – неровных и крошащихся от перегара. Теперь не было сомнений – это точно Скунсы.

Раздался крик боли – бластер ударил в подножие тумбочки рядом с рукой Сканки, и Ник получил ожог плеча, руку из строя не вывевший, но, очевидно, болезненный. Ник продолжал отступление. До входа оставалось около четырёх метров.

Макс с Ролексом были с другой стороны от входа, напротив Лизы и Ника. Перекинувшись парой тихих слов в перерыве между выстрелами Скунсов, они оба помахали Лизе рукой в сторону входа, а сами на счёт три начали палить в сторону Скунсов. Лиза с Ником сквозь гарь метнулись в сторону выхода, видневшегося светлым пятном, и выбежали на свежий воздух. После чего, тяжело дыша, полусогнувшись, заняли оборонительную позицию у входа с бластерами наизготовку.

Дым, едкий и удушливый, валил из двери. Вдруг внутри послышался звук выстрелов, шипящей пластмассы, и из этого дыма вывалились Ролекс с Максом в чёрной одежде и с выпученными глазами. Выскочили и повалились на траву, глотая ртом воздух, как рыбки, выпрыгнувшие из аквариума.

Теперь дула трёх трясущихся бластеров смотрели на выход. Только Нильгано, бывалый вояка, был снова невозмутим. Внутри была тишина.

Минута, потом ещё одна прошли в молчании. Из помещения не исходило ни звука, дым немного поутих, открыв часть помещения взгляду. Стало окончательно ясно – Скунсы ушли.

Ребята посмотрели друг на друга. Осоловелые растерянные взгляды, всклокоченные причёски, чёрные подпаленные пятна на мятой одежде, которая была исколота мелкими дырочками с черной окантовкой – капли пластмассы прожигали насквозь серые костюмы офицеров.

– Скунсова печёнка… – только и сказал Ролекс.

Лиза тряхнула головой.

– Нам надо обратно. Там что-то важное.

Осторожно посмотрев и войдя по стеночке внутрь, Лиза не смогла сдержать стона – компьютеры, надежда и цель поисков Леммингов, были раскурочены выстрелами, и если комната была теперь похожа на пещеру, без освещения и со рваными чёрными стенами, то кресла и тумбочки перед ними превратились в подобие оплавленных сталагмитов.

Но Ролекс, добежавший до следующей комнаты, возродил жизнь – следующая комната, из которой Скунсы стреляли по Леммингам, была практически копией первой. Нильгано подбежал к первому попавшемуся креслу и сел в него, дав мысленный приказ начать.

Стерженёк на острие тумбочки засветился и на полметра вверх выпустил широкий голубой луч, мгновенно трансформировавшийся в трёхмерную таблицу с непонятными символами наподобие китайских иероглифов Земли.

Макса это не смутило.

«Местонахождение библиотеки».

Компьютер нарисовал какую-то карту, очевидно, карту комплекса, в центре которой сине-голубым кружком пульсировала библиотека. Однако тут же выпустил новый луч, рядом с первым на той же высоте, где чисто по-лексготтовски было высвечено «Переход на данный язык выполнен». Нильгано обрадовался – если такая система раскодирования языка, которая применяется на базе Леммингов, есть и здесь, всё значительно упрощается.

На базе действительно применялись подобные разработки, что велись наряду с созданием ментального управления «Пассионарий». Система улавливала произносимую речь и тут же передавала её на родном языке слушателя через встроенный во все костюмы передатчик. Иначе общение было бы сильно затруднено – по подсчётам профессора Барнса, пять тысяч человек на базе разговаривали на четыреста сорока семи разных языках вселенной.

Сориентировавшись, ребята увидели, что им сильно повезло – они находились как раз в одной из библиотечных комнат.

«Книги по оружию массового уничтожения».

Компьютер высветил список названий книг.

«Быстро пролистать, начиная с первой».

– Оператор, записывай! – проговорила Лиза.

Но тщетно.

«Содержание заблокировано Межгалактической Конвенцией Х-234 для вывода».

Нильгано начал разговаривать голосом, чтобы его команды были известны всем.

– Местоположение терминала с незаблокированым устройством вывода.

«Информация заблокирована последним пользователем».

– Чёрт! – Нильгано чувствовал, что везти им перестало. За дело взялась Лиза.

– Выдайте местонахождение незаблокированого терминала.

«Информация заблокирована последним пользователем».

– Выдайте местонахождение доступной информации.

«Информация заблокирована последним пользователем».

– Выдайте конечный пункт следования последнего пользователя.

«Информация заблокирована последним пользователем».

– Выдайте содержание Межгалактической Конвенции Х-234, – встрял Ролекс.

Луч послушно высветил несколько страниц текста, переведённого на русский. Ролекс прочитал несколько мест из него.

– Выдайте местонахождение административного терминала Сканге на Альбионе, система Кларус, левый рукав Корнилия, Галактика 48-К.

«Информация заблокирована последним пользователем».

Лиза устало откинулась на своем детском креслице.

– Что будем делать? Скунсы везде поспели.

Группа и правда приуныла, Нильгано и тот сидел с согнутой спиной в позе мыслителя.

Вдруг вскочил снова Ролекс. Его глаза горели идеей.

– Дайте-ка я! Компьютер, высвети снова карту планеты!

Компьютер послушно высветил.

– Сканируй все места с тысячекратным увеличением! Скорость максимальная.

Перед ребятами в бешеной круговерти начали мелькать едва различимые сине-зелёные картинки. Нильгано с удивлением посмотрел на Ролекса, но тот быстро поднял палец и прервал вопрос Макса.

Вдруг компьютер прервал сканирование и высветил: «Квадрат Р-49 – Н-319 запрещён к просмотру последним пользователем». Ролекс с восторгом на лице хлопнул в ладоши:

– Высвети всю карту, которая не запрещена!

Над стерженьком снова висела карта, немного мерцая от пылинок и остатков едкого дыма, проплывающего клочьями сквозь неё, только теперь там, слева и близко к границе, виднелось маленькое чёрное пятнышко.

Раздался вопль радости из всех четырёх глоток!

Надежда, было угасшая, снова простёрла над Леммингами свой плащ удачи.

Но следовало поторапливаться – Скунсы опережали. Группа, предводительствуемая Лизой, выбежала снова наружу. Погода изменилась – свет, отражённый от зелёной планеты вверху, стал более тусклым и расплывчатым, зато на горизонте, над небольшими зубчиками чёрных ещё вулканических скал, расцветала голубая, необыкновенной красоты, с переливами заря.

Стало заметно теплее – градусов двадцать по Цельсию. Ветер стал немного слабее. Молодая сильная звезда – подумалось Лизе, время расцвета цивилизации. Хотя, наверное, это никак не связано.

Нильгано дал указание искать средства передвижения – пешком было не дойти, по земным меркам расстояние было около семисот километров. Ребята разбежались по сторонам, и через минуту Ролекс нашел стоянку транспорта, где рядами стояли, а точнее лежали на боку упавшие от отсутствия электричества зеленоватые болиды длиной около двух метров с сидением, отдалённо напоминавшим мотоциклетное, и несколькими клавишами на месте руля.

Их было около сотни, но в сторонке, недалеко слева, где уже не было металлического покрытия с линиями, дающими электросилу, стояло два аппарата, предназначенных, видимо, для езды по пересечённой местности. Видом они довольно-таки сильно походили на мотоциклы, но вместо колёс у них была одна тонкая гусеница. Одно место пустовало, и свежие рубчатые следы на недавно побеспокоенном коричневом песке говорили о многом.

Ролекс сел за руль, куда еле влез, так как размеры были настроены, как всегда, под маленьких зеленых человечков, и нажал на самое различимое, что было на опять же зелёной приборной панели – единственную красную кнопку.

Раздалось тихое жужжание, и при нажатии на педаль газа внизу машина с готовностью рванулась вперёд, чуть не сбросив седока. Ролекс вскрикнул от неожиданности. «На Земле что, всё отсюда скопировано?», ругнулся он про себя, сразу осознав, впрочем, что так оно и есть. И не только на Земле.

Только он собирался позвать ребят и мчаться вперёд, в погоню, как послышался крик Лизы:

– Эй, скорее сюда, смотрите, что я нашла!

Ролекс, Макс и Ник забежали за соседнее прямоугольное здание без окон, стоявшее рядом со стоянкой, и увидели чудо. На небольшой площадке стояла блестящая и переливающаяся в лучах звезды металлическая муха. Шесть тонких ножек, сверкая двумя шарнирами, впивавшимися в грунт, словно напряглись перед прыжком и излучали мощь механических мускулов. На ножках покоилось обтекаемое, округлое, но кажущееся совершенно невесомым и воздушным тело-корпус, с двумя небольшими двигателями в задней части и округлой и просторной, чуть выступающей за контуры корпуса кабиной, что придавало ей большое сходство с большими фасетчатыми глазами мухи. Небольшие крылышки с большой стреловидностью ножами разделяли воздух.

Ребята не в силах были отвести глаз – настолько уравновешенно, эстетично и одновременно функционально было это летательное устройство.

– Они её просто не заметили! – улыбалась Лиза смущённо.

Команда втиснулась вчетвером в открытую без дверок кабину летательного аппарата, которую еле видимо прикрывало спереди и немного с боков кристально-чистое сферообразное стекло.

Как и в Пассионарии, там не было управления, только два детских стульчика, вырастающих из пола, на которых уместились силой намерения все четверо. Ролекс было приказал кораблю переместиться к положению, которое было нужно, но тот не откликнулся. Либо спейсер был какой-то другой модели, нежели его аналоги миллионами лет позже, либо спейсер на мухе не стоял вообще.

Зато ручное управление полетом работало отлично. Ролекс рывком сорвал машину вперёд, чуть не выкинув еле державшегося за борт и будто стоящего на подножке трамвая Нильгано, и едва не врезался в колонну впереди.

– Эй, не дрова везёшь! – недовольно откликнулись Макс и Лиза, которую едва не стошнило от таких виражей, но Ролекс даже ухом не повёл. Он выровнял муху, заложил плавный вираж вверх и влево и взял курс на восток.

Городок, как эскиз на столе инженера, серой картонной карточкой мелькнул под кораблём, и понеслась пустыня, коричневая и однотонная, насколько хватало взгляда. Пару раз внизу пролетели тонкие ниточки железных покрытий, в некоторых местах заметённые тем же коричневым песком, и рядом с одной из них, на третьей минуте полёта, ребята увидели едва различимую точечку транспортёра, направляемого Скунсами в том же направлении, в котором летела и муха.

Ребята помахали Скунсам ручкой, представив, в какой безнадёжности те смотрят на сверкающую точку в небе, и продолжили путь. По расчётам, до поселения оставалось еще десять минут полета и около пятисот километров. Однако на высоте около десяти километров над уровнем моря, куда поднялся Ролекс, цель следования уже миражом вырисовывалась на горизонте в туманной дымке.

Солнце светило уже нещадно, нагревало металл и воздух под стеклом так, что только случайные порывы ветра из открытых дверок позволяли как-то дышать. Вспотевший Ролекс судорожно расстегнул, насколько это было возможно, ворот костюма.

Лиза поняла вдруг, что Солнце, или как оно здесь называется, тоже попало в радиус воспоминания – ведь оно двигалось согласно законам физической вселенной, а значит, существовало на определённом расстоянии от планеты.

Тут уж впору было задуматься – а не бесконечно ли вообще это пространство, умещающееся, как чёртик в табакерке, в воспоминаниях человека? Если так, то… слова, что человек – это отдельная Вселенная, получали совсем другой, полностью буквальный смысл.

Мысли Лизы переключил на другую волну Ролекс – он стал резко снижать корабль, из-за чего понятие воздушной ямы стало для Лизы, не летавшей на самолетах Земли, невероятно глубоким и отчётливым.

Город, почти двойник первого, только больше в несколько раз по объёму, висел под аппаратом, стремительно увеличиваясь в размерах. Отличие было в том, что в центре города, куда радиально сходились металлические дороги со всех сторон света, было пустое пространство, металлически блестевшее, сверкающее и переливающееся солнечными зайчиками.

Дальше всё было делом техники. Корабль сел на металлическое пространство, которое Макс Нильгано признал чем-то вроде платформы для полезных ископаемых, свозимых со всей планеты в этот пункт транспортировки. Ролекс сразу же на всякий случай перегнал корабль с опасного места – нечаянно выпасть в какую-нибудь яму или ангар в одностороннем порядке, без обратного билета, ему не хотелось даже внутри своей головы.

Нильгано, памятуя о расположении библиотеки в предыдущем городе, за пять минут нашёл её аналог здесь, и через десять минут все четверо были заняты очень важным делом. Каждый на своем компьютере листал перед собой с максимальной скоростью около десяти электронных листов в секунду, самые важные книги Экваторианцев. Запоминания и понимания не требовалось – Магараджа прилежно поставил видеоизображение на запись.

Это были «Оружие и оборона», так страстно нужная Скунсам, «Бриллианты пятисот веков», сборник поэзии того времени, экваторианская версия «Истории Мира», захватившая ступени эволюции человека в диапазоне от времени разрушения до двадцати миллиардов лет назад. Страшно становилось – сколько же может быть забыто, насколько же велика может быть беспомощность человека перед великим Временем?

Так было пролистано сорок пять книг, прежде чем в библиотеку ворвались Скунсы, увидевшие пустой зал.

В соседней комнате стояли наши герои.

– Прости… – тихо прошептала Лиза, и, помедлив секунду, сказала оператору:

– Магараджа. Давай нас отсюда, и… стирай, что договорились.

– Ок! – сказал на том конце провода Магараджа.

По лицу Лизы прокатилась слезинка, но упасть на покрытие пола не успела.

Призраки растворились, очутившись в собственных креслах, а почти четыре миллиарда лет памяти, ставших последним оплотом существования могущественной когда-то Экваторианской цивилизации, навечно и без надежды на восстановление рассыпались в прах.