Мало того, что он слыхал о существовании других исторических эпох. Еврей изучал не просто древнюю историю – а ИСТОРИЮ СОРОДИЧЕЙ. Во многом это чистейшей воды миф, но получалось: еврей психологически жил в очень долгой СВОЕЙ истории.
Еврейский… Непонятно, что ему вообще от нас надо! И насколько уж он там относится к нам по-отечески, это совершенно неизвестно.
Еврей иначе и стоит перед жизнью. Перед множеством вопросов и проблем, которые ставит перед ним жизнь. И эти вопросы ему приходится решать более самостоятельно.
Немецкие философы XVII—XVIII веков говорили о «стоянии перед смертью» как бытийном состоянии человека: только человек вполне осознает свою конечность в этом мире.
Образование, рациональность, жесткая оставленность еврея один на один с последними вопросами бытия имеют понятное следствие. Люди этой цивилизации просто вынуждены не полагаться ни на кого, кроме самих себя.
Любовь к книгам – это ведь не только любовь к текстам и к умным мыслям. Это любовь к виду букв, старых желтеющих страниц, к запаху бумаги и переплета, облику библиотеки, ко всем бесчисленным атрибутам чтения.
Впрочем, даже если рациональный подход и логика решительно ничего не дают, мало кто из евреев откажется от их упорного применения. Еврея иррационально влечет рациональное, и с этим ничего нельзя поделать.