Еще совсем недавно у русской интеллигенции существовало стойкое ощущение, что из глубины времен движется поток человеческой мысли; импульс освоения мира, познания окружающего.
Христиане не понимают этой связи – а он-то ведь понимает.
Тут в мыслях и грош, и сложные связи в политике и экономике. И голодные дети, и колоссальные пространства Земли, громадные провалы времени.
Эта широта сознания, открытость пространствам и векам, невероятно обогащала личный опыт еврея, делала его богаче, сильнее, увлекательнее. Даже при бедности жизни событиями, без приключений тела, в полной загруженности мелочными повседневными заботами еврей жил полноценной умственной и духовной жизнью. Намного более полноценной, чем абсолютное большинство стран и народов, среди которых он жил.
Но хоть какое-то, пусть через кривое зеркало, представление об эпохе получали. И о жизни людей своего народа, своей веры в эту очень отдаленную эпоху.
Приходится признать: сознание еврея – даже задавленного бытом, нищего, грязного, полубольного, было шире сознания христианина и тем более язычника.
Мало того, что он слыхал о существовании других исторических эпох. Еврей изучал не просто древнюю историю – а ИСТОРИЮ СОРОДИЧЕЙ. Во многом это чистейшей воды миф, но получалось: еврей психологически жил в очень долгой СВОЕЙ истории.
Еврейский… Непонятно, что ему вообще от нас надо! И насколько уж он там относится к нам по-отечески, это совершенно неизвестно.
Еврей иначе и стоит перед жизнью. Перед множеством вопросов и проблем, которые ставит перед ним жизнь. И эти вопросы ему приходится решать более самостоятельно.