Оказалось, это было большое кафе. Находилось оно в плачевном состоянии: стены исписаны похабными надписями краской, вместе с дверью и окнами. Стекла – в пыли и засохших бурых подтёках. Надеюсь, внутри никого нет, подумал я и дёрнул дверь.
Она открылась. Внутри – полумрак, лишь скупые лучи света пробивались сквозь грязные стёкла.
На удивление, внутри было… чисто. По меркам нового мира – почти стерильно. Всё стояло на своих местах. На полу даже были видны следы недавнего подметания – ровные дорожки от веника. Чьи-то следы. Кто-то явно здесь был. И, надеюсь, не живет.
Убедившись, что это дело рук человека, я решил позвать. —Тут есть кто? – сказал я негромко, почти шёпотом. – Извините? Ответа не последовало. Наверное, хозяин ушёл. Решив осмотреть территорию, я зашёл в рабочее помещение за барной стойкой.
И обомлел. На полках стояли консервы. Не много, но они были. И – о чудо – два оранжевых чемодана с красными крестами. Аптечки. Словно подарок судьбы. Я вскрыл одну. Медикаменты! Обезболивающее, антисептики, бинты. Я проглотил пару таблеток, запив их жгучим спиртом из фляги. Боль тут же отступила, сменившись приятным онемением. Перевязал ногу чистым бинтом.
– Отличное начало, – пробормотал я себе под нос. – Надеюсь, дальше я смогу найти кого-нибудь, кто не захочет меня пристрелить.
Открыл банку тушёнки. «Говядина. Первый сорт». Каждый кусок казался божественной амброзией. Нужно переночевать тут, а утром двинуть дальше.
Забаррикадировал главный вход столами и стульями, а потом устроился в подсобке – видимо, бывшей зоне отдыха персонала. Стоял старый телевизор, столик, пара стульев и… удобное, мягкое кресло. Раскинувшись в нём, я уснул, предварительно подперев дверь в подсобку этим же креслом.
Утро началось со стука. Какой-то шум, периодический, навязчивый. —Твою мать, кто там? – пронеслось в спросонья. Мысли путались, сложно было собраться. Я замер, схватив нож так, что пальцы побелели.
Что там? Мутанты? Нелюди? Или тот самый хозяин? Почему он не пытается открыть дверь? Черт, черт… Мыслей много, а ответа – ноль.
Спустя час звуки стихли. Ещё минут тридцать – полная тишина. Нужно было действовать.
Аккуратно отодвинув кресло, с ножом наготове, я вышел. Высунул голову, осмотрелся. Ничего. Вышел в главный зал, и увидел картину, от которой кровь застыла в жилах. Все столы и стулья, которыми я баррикадировал вход, были аккуратно расставлены по местам. Идеально ровно. Словно призрачный официант навёл порядок после моего варварского беспорядка.
Нужно было валить. Быстро. Набрал провизии в дорогу, повернулся к выходу…
И краем глаза заметил движение у барной стойки. В самом тёмном углу.
У меня перехватило дыхание. По коже побежали мурашки. Я отчётливо видел силуэт. Он покачивался на месте. И я чувствовал – он смотрит на меня. Прямо сейчас. Что это? Что делать? Бежать? Кричать?
Меня спасло только одно. Со мной заговорили. Человеческим голосом.
Голос был тихим, немного монотонным, с странными паузами и интонациями, будто говорящий повторял заученную фразу. —Привет. Моё имя Костя.
Я выдохнул, едва выдавив из себя: —П-привет, Костя.
– Почему ты разбросал столы? – спросил он без всякого предисловия, его голос звучал скорее как констатация факта, чем упрёк. – И закрыл дверь там, где был. Всё. Ты кто?
Я опешил. —Я… я просто боялся, что кто-то зайдёт. А как ты зашёл?
– Я не страшный, – ответил он, и в его голосе послышались нотки легкого беспокойства, будто он боялся, что его неправильно поймут. – Я добрый. Меня не надо бояться. Я добрый. И я могу дать еды. Тебе нужна еда?
Его речь была сбивчивой, немного детской. Я подумал, что это ребёнок. Как он тут оказался один? —Слушай, просто скажи, как ты зашёл в помещение?
В этот момент он встал. И я увидел, что это далеко не ребёнок. Высокий, худощавый парень лет двадцати с лишним.
– Я зашёл через другую дверь, – объяснил он, делая странное движение рукой, будто указывая куда-то в сторону. – Я всегда там захожу. И хожу. И вхожу там. Ты останешься тут? Если да, то не нужно больше трогать столы. Стулья. Кресла. Двери. Могут сломаться. А тут нужен порядок. Я люблю порядок.
Тут до меня начало доходить. Его манера речи, его одержимость порядком, его прямоты и странная, отстранённая доброта. Всё сложилось в картину. И это было возможно самое страшное во всей этой ситуации – осознать, что этот парень, такой беззащитный в своём мире, выжил здесь один.
– Я понял тебя, – сказал я как можно мягче. – Но остаться, к сожалению, не могу. Нужно идти. Тут небезопасно, понимаешь?
Он отвернулся, начал тереть пальцы одной руки о ладонь другой, будто совершая какой-то ритуал. —Тут хорошо. Тут никого нет. И нет инопланетян. Они летают часто, но я всегда тихо сижу. Смотрю в окна. Вон в то. Которое первое-второе-третье-четвёртое-пятое окно. – Он перечислил их, ткнув пальцем в каждое. – Останешься со мной тут?
Мне стало до боли его жалко. Я и сам не герой. Но я должен был попытаться ему помочь. —Пошли со мной. Найдём какое-нибудь поселение с людьми. Там будет безопаснее.
Он резко замотал головой, его движения стали чуть более резкими, тревожными. —Я не хочу идти. Там много инопланетян. И зомби. Они страшные. Очень громкие.
Он, конечно, был прав. Но оставаться здесь, в этом стеклянном гробу, было верной смертью. —У тебя есть родные? Папа? Мама? Братья? Сестры?
– Да, – ответил он, глядя куда-то в пол. – Они есть.
– Где они? —Не знаю.
И тогда я решился на отчаянный шаг. Правильно это или нет – судить не мне. Но другого выхода не было. —А вдруг они там, куда мы пойдём? Вдруг мы их найдём?
Он поднял на меня взгляд. Его глаза стали большими, полными наивной, детской надежды. —Ты обещаешь?
Я почувствовал, как по спине ползет холодок. Я ненавидел себя в этот момент. —Я… Я… Обещаю.
Другого выхода у меня не было.
Он кивнул, словно этого было достаточно. Потом принялся собирать свои вещи – аккуратно, методично, складывая всё в идеальный порядок в старый рюкзак. Консервы, бутылку с водой, несколько тряпок.
Мы выдвинулись. Он шёл рядом, постоянно оглядываясь на своё кафе, на свои аккуратные столы. Его лицо выражало лёгкую тревогу, но он шёл. Потому что я пообещал.
А я чувствовал тяжесть этого обещания на своей душе. Тяжелее любого рюкзака.
В нескольких километрах от событий.
Возвращение мородеров в лагерь выживших было похоже на возвращение саранчи на уже объеденное поле. Тишина, которую они оставили после себя, теперь была мертвой, тяжелой, пропитанной запахом крови и пороха. Трупы людей, еще недавно отбивавшихся от болотников, теперь лежали вперемешку с телами тех самых мутантов. Разоружение и добивание вымотанных, израненных людей не заняло много времени.
Один из мордеров, по кличке Шнырь, обыскивая периметр, наткнулся на прерывистую цепочку капель крови, уводящую в сторону от лагеря, вглубь начинающегося городского массива. —Эй, Пуля! Иди сюда!
Пуля, главарь этого отряда, подошел, хмуро осмотрев находку. Он присел на корточки, ткнул пальцем в бурое пятно на траве. —Че надо? —Смотри, че нашел. Следы. Ведут в город.
Пуля внимательно изучил дорожку из запекшейся крови. —Это плохо, пацаны. Это – свидетель. А свидетель – это подкрепление. Раненая сволочь, которая сбежала и теперь побежит звать ораву таких же, как они.
Мордеры переглянулись. Шнырь неуверенно спросил: —И че, теперь искать будем? Пуля резко выпрямился. —А ты че, хочешь, чтобы к тебе завалилась целая армия? Они нас на кукан посадят, и всему нашему кайфу конец. Понял, бестолковый? —Да понял я, понял! Че ты сразу…
След привел их на небольшую улицу с частными домами. Следы обрывались. —Нужно обойти каждый дом. Делимся на три группы по три человека. Берем дома рядом, чтобы слышно было друг друга. Ясно? – скомандовал Пуля.
Мордеры, бурча, разделились и начали методичный, грубый обыск.
В это время я, сидя в полуразрушенном доме, прислушивался. Сквозь стены доносились приглушенные звуки – скрип дверей, грубые окрики, шаги. Чужие. Опасные. Запах людей, свежий, нахальный, резал ноздри, вызывая дикую смесь голода и страха.
Я вскочил, как разъяренный зверь. Сестра, свернувшись калачиком на полу, беспокойно пошевелилась во сне.
Мордеры уже подошли к их дому. Трое вошли внутрь. —Слыш, воняет чем-то… Трупным, – буркнул один, морщась. —Походу, он тут. Думаешь, подох? Пожав плечами, они двинулись дальше, обыскивая комнаты. Дойдя до дальней, они распахнули дверь и замерли.
На полу лежал изуродованный, почти объеденный труп их цели. —Твою мать… Это че за хрень? – прошептал один, бледнея. —Тихо! – шикнул другой, заметив приоткрытую дверь в соседнюю комнату.
Он заглянул внутрь – и кровь отхлынула от его лица. На полу, свернувшись в клубок, лежала девочка. Ее кожа была неестественно бледной, покрытой мелкими волдырями, а дыхание – прерывистым и хриплым. —Это… мутант? Болотник? – растерянно спросил первый. —Это конец… – прошептал второй и судорожно схватился за рацию. – Тут сестры!!
Он не успел ничего сделать. Раздался низкий, яростный рык. В дверном проеме возник я. Мои глаза пылали чистой, нечеловеческой яростью. Я двинулся с невероятной скоростью.
Схватив первого мородера за шею, я поднял его одним движением, как тряпичную куклу. Второго я пнул ногой так, что тот, хрустнув костями, отлетел в стену, оставив в ней паутину трещин. Третьего, пытавшегося выхватить оружие, я ударил телом первого.
Первый мордер был уже бездыханен. Не выпуская его, оттащил тело и с размаху ударил головой о бетонный подоконник. Череп раздавился с отвратительным хрустом. Третий, оглушенный, лежал на полу и пытался доползти до выпавшего пистолета. Над ним возникла тень Сестры. Она наклонилась, и из ее рта вырвалось облако едкого, ядовитого тумана. Мородер затрясся в конвульсиях, изо рта пошла пена.
Я схватил Сестру на руки и выбежал из дома, рванув в сторону спасительного леса. В этот момент к дому уже подбегали другие группы. Раздались выстрелы. Пули свистели вокруг, впиваясь в деревья, срывая кору и щепки.
Двое мордеров, ворвавшись в дом, увидели жуткую картину: один – с размозженной головой, другой – в конвульсиях, а третий… третий уже был без сознания. Тот что бился в конвульсиях поднялся, его глаза затянула мутная пелена, кожа начала покрываться влажным блеском. Он повернулся к ним и издал булькающий звук. —Твою мать… – один из мордеров, недолго думая, всадил в него очередь, а затем добил и остальных, кто еще шевелился в комнате. —Всё, убиты. Одного даже заразили, суки. За ними! – скомандовал старший, и вся группа ринулась в погоню.
В лесу началась охота. Я, прижимая к себе Сестру, бежал, петляя между деревьями. Пули свистели у самых ушей, щепки летели в лицо. Я думал только о ней, о том, чтобы спасти ее, единственное, что у меня осталось.
Выскочив на поле, мы ускорились, надеясь скрыться в лесу на противоположной стороне. Но мородеры уже высыпали из-за деревьев и увидев беглецов, открыли шквальный огонь на бегу.
Они были уже почти у цели, когда воздух разрезал оглушительный гул. Сверху, стремительно и бесшумно, словно призрак, спикировал корабль пришельцев. Он завис над полем на мгновение, обратив внимание на громкую перестрелку.
Мородерызастыли в ужасе, задрав головы. Какой шанс у горстки людей против целого корабля «немых»?
Корабль ответил. Не выстрелами, а сфокусированными лучами энергии. Они пронзили людей, и те буквально разорвало на куски. Клочья плоти и крови разметало по всему полю.
Уже добежав до леса, обернулись на этот ад. Сестра, прижавшись к мне, спросила тихо: —Это немые? Я лишь кивнул, чувствуя странную смесь облегчения и нового, леденящего страха.
Корабль пришельцев приземлился. Существа вышли – огромные, двуногие, с темно-серой кожей и безразличными голубыми глазами. Они начали методично осматривать территорию, собирая образцы в странные капсулы – куски тел, обломки оружия.
О проекте
О подписке
Другие проекты