Ответить я не успел. Белая дверь распахнулась, и в комнату вошли две девицы, абсолютно одинаковые на лицо и платья. Близняшки? Нет, конечно, бывают и клоны, но вот именно сейчас я не ошибся. Рослые, крепкие, румяные, такие же черные волосы, как у моей Светлой Госпожи, схвачены на затылке в конский хвост. Вот только эти девицы явно постарше, а губы надменно сжаты.

Они осмотрелись. Потом та, что слева, опершись обеими руками о стол и нависая над Мэри, словно медведь над зайчонком, медленно протянула:

– Ты смотри, она опять играет в свою магию…

Вторая сестра, справа, одним быстрым движением сдернула с девочки волосы, и я только тогда понял, что это был обычный парик. Косой друид мне кружкой в печень, как можно было не заметить столь очевидного?!

Мэри с вызовом дернула подбородком, пригладив короткие светлые вихры.

– А мамочка ищет столовое серебро, даже не зная, что в нашем доме завелась вороватая крыса…

Молчаливая сестра, отшвырнув парик, схватила поднос и высыпала весь песок на пол. Я повис, прилипнув ногами к проклятому металлу. Мэри попыталась вскочить, но куда ей одной против двух этих телок?

– Отдайте, это мой эльф! Я его сама купила!

Святой Патрик, можно мне прямо сейчас ее придушить, а то зла не хватает…

– Из киндер-сюрприза, что ли? – Говорливая девица слева подняла поднос на уровень глаз. – Мальчик в юбке? Какая дешевка…

Она внимательно посмотрела на меня прищуренными карими глазами и, фыркнув, отвесила такой щелбан мне в лоб, что я улетел, теряя последнее самоуважение, аж до противоположной стены, ударился спиной и упал за узкий диван. Больно-о, но такова цена свободы…

– Зачем вы так, он же живой!

Пока я выползал на свет божий, в комнате произошел маленький бунт, безжалостно подавленный силами старших сестер. Моя Светлая Госпожа, глотая слезы, сидела, уткнувшись носом в угол. Так ей и надо! Будет знать, как похищать проказника! Но и удар караваем в лоб мы никому не спускаем…

Две сестры развернулись к выходу, и я в долю секунды сплел их конские хвосты в один, так что без ножниц или топора нипочем не разделишь. Как же приятно было видеть удивление, боль и ярость на их круглых лицах. Обожаю свою работу!

– Ты чего? Я говорю, ты чего?! Ну не я же? Отпусти! Гр-р!.. Да что такое? Не дергай! Р-р… – Они кое-как вышли из комнаты и рухнули друг на друга уже за порогом. Серебряный поднос, задорно дребезжа, катился по полу…

– Машка-а, если это сделала ты, мы все мамочке расскажем и она тебя точно выпорет!

Моя хозяйка, вскочив, вытерла нос и быстро прикрыла дверь. Слезы на ее щеках мигом высохли. Я гордо вспрыгнул на стол и, топнув ногой в толстом ботинке, запоздало прокричал им вслед:

– Никто не смеет обзывать мой килт юбкой! Деревенщина необразованная-а!

– Мак, ты в порядке?

– Вот теперь да! Нас, О'Коннелов, не так-то просто даже кузнечным молотом пришибить. – Я выпятил грудь и огладил ладонями мятую зеленую рубашку со шнуровкой на груди. – Я наказал твоих обидчиц и, надеюсь, заслужил виски. Неси пойло, людишка!

– Нет, – почему-то надулась она.

– Ты хочешь навлечь на себя мой гнев?!

– Во-первых, – Мэри пустилась загибать пальцы, ну вот же сущее дитя, – мне всего лишь пятнадцать, и никто не продаст мне алкоголь в магазине. Во-вторых, мачеха просто убьет меня, если я хотя бы заикнусь о том, что мне нужны деньги на виски. И в-третьих, ты что, пьяница?

– Я ирландец, это синонимы.

– У меня в сумке пакетик яблочного сока, будешь?

– Тащи, – тяжело вздохнул я. А что делать…

Непривычно ощущать себя без виски в животе. В какие-то «ослиные годы», то есть давным-давно, пока мир людей еще не изобрел эту чудесную «воду жизни», все лесные или полевые фейри прекрасно обходились цветочной росой или родниковым хрусталем.

И ведь никто не жаловался на скуку или отсутствие веселья, представляете? Мы умели танцевать под луной, дразнить речных коней, купаться в снегу, бегать наперегонки с солнечными зайчиками, съезжать на заднице по радуге, пугая скупердяев-лепреконов, и хохотать при всем этом как сумасшедшие!

Но один лишь перегонный куб, завезенный латинскими магами в период завоевания римлянами Британии, таким невероятным образом изменил весь наш мир, что даже лесной народец и Обитатели холмов не смогли противиться искушению…

Алкашня ли мы после этого? Скорее всего, да. Смысл врать самим себе?

А вы думаете, почему кельты и скотты раскрашивали себе физиономии именно синей краской? Вот и я о том же: причина, как говорится, налицо. Хотя людишки, разумеется, придумали себе более красивые версии, якобы ритуальная боевая раскраска помогала им заручиться поддержкой духов! Вранье!

Но, с другой стороны, кому же захочется признать себя пьющей нацией?

– Значит, виски не будет. – Я шумно втянул яблочный сок через трубочку из коробки едва ли не в мой рост высотой. – Мэри, а расскажи-ка…

– Называй меня Светлая Госпожа.

– Да ты достала! – Я пихнул полупустую коробку так, чтоб сок вылился ей на колени. – Еще раз: я не твой раб, не твой слуга, не твой помощник, запомнила? Ты украла меня без моего согласия! И по всем законам Обитателей холмов я вправе жестоко покарать любую ведьму, которая проявила неуважение к нашему роду!

– Я чародейница.

– Ты… глупышка, Мэри. – В последний момент мне почему-то захотелось смягчить тон. – Ладно, где сам старина? Нам стоит поговорить.

Поскольку в ее голубых глазах не мелькнуло и тени понимания, мне пришлось объяснять очевидные вещи:

– Старина – это старший в роду. Твой дед или отец. Кто-нибудь из них дома?

На ресницах девчонки вновь показались слезы. Да что ж такое-то, я и пальцем ее не тронул! Может, случайно ткнул локтем в больное место? Как оказалось, да, именно так, без малейшего на то желания, но… Фу, да можно подумать, я оправдываюсь!

В общем, дедуля по отцу нашей героини умер еще до ее рождения, так сказать, ушел вслед за любимой женой. Есть бабушка по материнской линии, но она живет в Москве и в гости приезжает редко. Отец работает капитаном дальнего плавания, в рейсах бывает до полугода, если не больше.

Остальное время домом правит мачеха Стелла Эдуардовна. Она и две ее дочери-близняшки, Жока и Мика, переехали в Нижний почти три года назад из другого города.

Дальше все развивалось по известным сюжетным лекалам, которые, разумеется, все давно знают.

– Ладно, не пытайся вызвать у меня жалость. Я все равно тебя не прощу, потому что ты умудрилась за какие-то полчаса накрутить мне все нервы не хуже дюжины трезвых пасторов протестантского толка!

– Чего?

– Бесишь, говорю! – рявкнул я, прыгнув ей на плечо и оттянув мочку правого уха. – Что за дом?! Ни выпивки, ни гостеприимства, ни пастушьего пирога, так еще, поди, даже дублинский стэп танцевать не умеешь?

– А ты научишь?

Да, это был вызов. Пресвятая Бригитта, Хранительница очага, вот тут уже коварная малолетка, образно выражаясь, умудрилась поймать меня двумя пальцами за мягкое! Какой же проказник откажется научить людишку традиционным танцам Изумрудного острова? Есть вещи, которыми легко взять на слабо́ любого ирландца…

– Смотри! Спина прямая, руки вниз, вдоль тела, голову держим высоко, но не запрокидываем, ноги свободны, все движения отточены и выдержаны в едином ритме, удар каблуком чередуется с ударом стопы! И… начали-и!

Я не нуждался в музыке, ибо она от рождения звучала у меня в голове. Мне не нужна была сцена или специальная обувь: плоскость стола и кожаные башмаки отзывались идеальным звуком. Душа просто пела!

Мое сознание захлестнули сказочные воспоминания, сердце билось в ритме танца, я был полон вдохновения и решимости показать этой самой Светлой Госпоже, что такое настоящий дух Ирландии! А потом…

Короче, я оттарабанил минут пять, пока вдруг не понял, что надо мной просто издеваются. Мэри хлопала в ладоши, ее голубые глаза светились от счастья, но она видела перед собой не опасного взрослого проказника, а маленького цветочного эльфа, приплясывающего перед ней ради поднятия ее настроения…

– Все равно ты дура, – резко остановился я.

– Почему? Мы же вроде подружились?

– Я не дружу с людишками!

– Но я не эта… не… – сбилась она, вновь надевая на себя маску крутой «чародейницы». – И называй меня Светлой Госпожой!

– А то что? Накажешь меня за непослушание?

– Я тогда… даже не знаю…

– Думай, думай, мне некуда спешить!

На самом-то деле, конечно, было куда. Поставить на место худенькую пятнадцатилетнюю девчонку – вообще не проблема, раз плюнуть и растереть! Но что, если только она знает, как я сюда попал и как мне вернуться?

Вопросов было слишком много, а самое неприятное, увы, что помнил я пропорционально мало. Но почему же, скажите на милость? Потому что если сейчас мне катастрофически не хватает виски, значит, в какой-то момент его было во мне так много, что мозг просто отключил память за ненадобностью.

Повторюсь: мы, О'Коннелы, конечно, ирландцы, но вовсе не конченые пьяницы! Моих благородных предков никто не находил валяющимися в канаве или спящими на помойке. Виски – это всегда о культуре, а не алкоголизме. Запишите!

Так кто же провернул со мной такой трюк? Из всех врагов, коих я заимел немало, на подобную шалость были бы способны максимум трое. И пусть они имели определенную силу, а еще более – желание отомстить мне за совершенно невинные шутки, но я их всех запомнил.

Один – горный тролль столь гнусного характера, что даже соседи и родственники называли его не иначе как Ведро Соплей. Второй – безбородый друид по кличке Кирпич, что на дублинском сленге означает «тупой». А третья – французская ведьма-эмигрантка Бриджит, которая раньше была мужчиной, а теперь имеет на меня зуб за то, что я чисто случайно дернул ее за усы.

Но, клянусь святым Патриком, это же явно не повод отправлять меня, пьяного, в ссылку черт знает куда, аж на неполное столетие вперед, в чужую страну, в Нижний Новгород! Нас всегда учили, что в России ужас и мрак, а потому…

– А почему бы и нет? – вслух спросил я сам себя. – Снег меня не пугает, медведи с балалайками тоже, а слава русской водки дошла не только до берегов бриттов и скоттов, но и до наших земель. Эй, девчонка! Раз у тебя нет виски, то тащи сюда вашу традиционную водку!

– Точно, пьяница, – очень тихо прошептала белокурая Мэри, доставая из школьного рюкзака еще одну коробочку, мать его, яблочного сока.

Обычно мы не убиваем людишек, но согласитесь: вот эта прямо-таки нарывается, правда же? Я с трудом взял себя в руки, понимая, что девица пятнадцати лет в моем мире – давно мать троих детей, а вот эта здесь и сейчас – ребенок ребенком! Как же ваша Россия отстала в эксплуатации детского труда, варвары вы и есть…

– Имей в виду, ты все равно должна задобрить меня алкоголем!

– А печеньками можно?

– Давай!

Мэри достала початую пачку галет, и – о чудо! – они были просто восхитительны на вкус. Соль, специи, хруст, послевкусие – все на своем месте и в идеально выдержанной кулинарной гамме! За такие галеты я, конечно, не продам душу, но пару раз станцую с превеликим удовольствием…