Мама учила, что в таких случаях лучше кричать именно «пожар», потому что на опасность пожара люди реагируют почти всегда, а вот при криках «помогите, убивают, насилуют» могут не захотеть вмешиваться. Но в данном случае даже «пожар» меня не спас и на помощь никто не спешил. Да как такое может быть? Тут же больница! Тут должна быть охрана, полно врачей, персонала, пациентов, в конце концов! Почему эти уроды не боятся?

Потому что ещё не знают, что такое страх…

Мир не замер, как в тумане, время не замедлилось и не превратилось в кисель, совсем наоборот – всё происходило быстро, резко и по-настоящему. Меня почти затащили в гараж. Я отчаянно завизжала и ухватилась руками за косяк. Кто-то уже начал задирать мою юбку, один из уродов попытался залезть мне в лифчик. Я укусила его за руку и, дёрнув на себя, прокусила её насквозь. Мужик замер на пару секунд, а потом дико заорал, отскочив в сторону и повалившись на землю. Кровища пошла рекой, а располосованная кожа и мышцы свисали с кисти ошмётками.

Я чувствовала солёный привкус на внезапно отросших клыках. Второй попытался возмутиться, обалдев от увиденного, ударил меня по лицу и схватил за шею, пообещав сломать её. Отмахнувшись ногтями, я вдруг прорезала его лицо, как дешёвую пожелтевшую бумагу, оставив крупные кровавые борозды. Правый глаз выпал из разорванной глазницы и болтался, раскачиваясь на связках и нервных волокнах. Мужик коротко всхлипнул, нащупал вывалившийся глаз и рухнул бревном на пол гаража.

Третий схватил канистру с чем-то и решил огреть меня по голове сзади с тихим бормотанием про какую-то тварь и попытками чтения молитвы. «Господи, иже еси что-то там…» Я в этом не слишком разбираюсь, но было вполне ясно, что ни о каком изнасиловании речь уже не шла, он просто решил меня убить прямо тут, в гараже.

– Бес-ни-и-ик!

Наверное, я окончательно струсила, раз вспомнила о предательском цыгане. Третий мужик заорал, я замахнулась на него ногой, целя в пах, но не достала. Меня спас каблук. Туфли, которые достались мне от каких-то маминых знакомых, были чуть-чуть свободными. И сейчас одна из них слетела с выброшенной вперёд ноги, и каблук, подбитый железной набойкой, ударил мерзавца прямо в лоб!

Говорят, что лобная кость самая крепкая в черепе, но каблук ушёл в неё почти до основания, словно нож в масло. Нападавший упал, уронив канистру на себя же. Трое затихли, кровь растекалась лужами, заволакивая горячими парами мозг, но, быть может, кого-нибудь ещё можно было спасти? Не знаю. Я молча вернула себе туфлю и покинула гараж, потому что сейчас были дела поважнее.

Самый первый, с прокушенной рукой, с воем бросился убегать. Не в моих интересах было, чтобы мир узнал о моих особенностях. Он уже почти пролез к спасительной дырке в стене, но я, на эмоциях и адреналине, просто отломила стрелу шлагбаума. Мой неудавшийся насильник оглянулся и затравленно посмотрел на меня, поскуливая. Я одним движением проткнула его этой огромной металлической палкой!

Его тело приняло её с лёгким сопротивлением и хрустом, как курица, ещё не до конца пропечённая в духовке, спичку. Он так и распластался на земле, раскинув руки в стороны и повернув голову налево. Теперь в его глазах было настоящее осознание страха. И, кажется, он обмочился перед смертью. Или уже после?

Когда всё закончилось, в «ворота», если так уместно называть дыру в бетонном заборе, вошёл румын. Он мрачно улыбался, держа в руках мою сумку, которую я потеряла, когда меня затаскивали в гараж.

– Рад, что вы в порядке, моя господарша.

– В порядке?! Да меня чуть не изнасиловали тут! – в голос заорала я. – И чуть не убили! И я сама тут всех поубивала!

Он предупреждающе приложил палец к губам.

– Да плевать! Никто тут ничего не услышит! Сколько я орала, никто не слышал, никто не вышел посмотреть, что тут такое! Всем пофиг! И тебя звала! Где ты шлялся?!

– Простите, Нина, я должен был ещё убедиться. И показать вам, на что вы способны.

– На тройное убийство?!

– Господарь граф приказал мне продемонстрировать вам вашу же силу. – Он достал из своего рюкзака маленькую бутылку воды и протянул мне.

Я выпила её всю, не отрываясь. В это время румын обошёл меня, вынес из гаража канистру, полил из неё труп у шлагбаума, а потом достал спички. Вот так всё и кончится. Или начнётся. Он схватил меня за руку, и мы бегом вернулись назад к зданию стационара и уже там несколько минут пытались вызвать такси.

Поднялась ужасная суматоха: звенела сигнализация, бегали какие-то люди, вдали слышалась сирена пожарной машины. Бесник накинул мне на плечи свою куртку, чтобы спрятать под ней мою одежду, запачканную кровью, и помог оттереть кровь с лица и рук влажными салфетками, наспех попрятав грязные салфетки по карманам.

– Ты не дал мне выпить их кровь! – в истерике орала я, топая ногами.

Румын пытался заткнуть мне рот рукой, чтобы нас не услышали. Впрочем, окружающим явно было не до нас. Пожарная машина проехала где-то очень близко, оглушив нас сиреной, и уже через несколько секунд замолчала. В это же время к парадному входу больницы подкатило наше такси. В город возвращались молча.

Домой я вбежала, даже не поздоровавшись с бабушками у подъезда, и сразу спряталась у себя в комнате, чтобы не объяснять маме свой ужасный вид. Наскоро переоделась в платье и джинсовку и только после этого зашла на кухню. Мама перебирала какие-то бумаги, на табуретке стояла багажная сумка.

– Ты чего это забегалась?

– Да там… меня ждут, – неопределённо ответила я. – Ты уезжаешь?

– Отправляют в командировку в Москву, на авиационный завод.

– Прямо сейчас, на майские праздники?

Мама неопределённо пожала плечами. Что ж, оборонные предприятия работают и в праздники, это понятно. Просто я надеялась провести майские выходные с мамой, мы в последнее время так мало просто разговариваем. У меня учёба, у неё работа и так далее и вообще, а сейчас ещё и…

– Надолго?

– На десять дней.

Ну чё, класс…

– Надеюсь, через девять месяцев после этой московской командировки у меня не появится братик или сестрёнка?

Мама подняла на меня тяжёлый взгляд, поджала губы и после короткой паузы довольно резко порекомендовала мне идти к тому, кто меня ждёт. Я хмыкнула и ушла. Да, я неслабо охренела. Но у меня шок и стресс, нервы не железные.

«Проверил?»

«Да».

«Она уже поверила тебе?»

«Она ещё слишком напугана».

«Какой вздор! Она не может испытывать страх, так почему эта девчонка столь инфантильна?! В ней же течёт моя кровь!»

«Она дитя своего века, господарь».

«Она моя дочь!»

…Бесник терпеливо ждал меня под тополем напротив подъезда. Я вернула ему куртку и молча посмотрела на него в упор. Что дальше?

Он вызвал такси, и мы поехали в центр, в небольшую уютную кофейню «Дабл кофе». Я никогда в ней не была, а вот румын, видимо, заходил сюда часто, потому что ему даже дали бесплатный шестой капучино. Мы сели за дальний столик у окна.

– То есть ты уже давно ошиваешься в городе? – довольно резко спросила я.

– Несколько дней, господарша.

– И где ты живёшь?

– Я ночую под кустом в образе собаки или чёрного кота, ночи сейчас тёплые.

– Ясно-понятно, ты бомж. Не надейся, что я приведу тебя в нашу с мамой квартиру.

Он не ответил. Я молча уставилась в окно.

Меня до сих пор потряхивало, руки дрожали. Такого никогда ещё не было: я убила троих людей. Сразу троих. Да, они бы изнасиловали меня, а потом, скорее всего, убили, но…

Я, хрупкая девушка, загасила троих мужиков. Кроваво. У меня выросли клыки и когти. А этот румынский уродец даже не почесался помочь мне, он просто смотрел, как они меня… они со мной…

– Я тебя ненавижу, – сказала я. – Надеюсь, ты будешь гореть в аду.

– Я горю в аду уже много лет, господарша.

– Мне плевать.

Капучино итальянской обжарки оказался шикарным. Впрочем, мне особо не с чем было сравнивать, дураку понятно, что растворимый кофеёк из «Сказки» – просто шлак.

– Я должен представить вас графу, господарша, – не удержавшись, заговорил румын.

– Ну допустим. Что для этого нужно?

– Мы с вами должны уехать в Румынию.

Я скептически подняла бровь.

– С чего бы? Если моему драгоценному папочке так пригорело со мной познакомиться, пусть сам едет ко мне.

– Нет, Нина. Поехать в Румынию придётся вам.

– Я никуда не поеду. У меня нет загранпаспорта, визы, денег и, самое главное, никакого желания.

– Но я должен…

– Иди к чёрту, – оборвала его я. – Не подходи ко мне больше. Появишься на горизонте – я тут же вызову полицию! Возвращайся в свою Румынию, к своему Дракуле. Без меня. Нет у меня отца, а у него нет дочери. Всё.

Я встала, схватила сумку и выбежала из кафе, допив остатки кофе одним глотком. Застёгивала джинсовку уже по дороге. Нырнула в торговый центр, вышла через задний вход и села в маршрутку. Всё, хватит, никакая я не дочь Дракулы. Мне просто нужен психиатр и психотерапевт. После праздников сразу же обращусь за помощью в тот же диспансер.

…Мама уехала в ночь. Конечно, я порывалась поехать с ней на вокзал, но поезд уходил в три часа ночи, поэтому после коротких споров мне пришлось признать, что остаться дома будет разумнее. Мы простились прохладно. Кажется, я так и не удосужилась извиниться, всё искала подходящий момент, она тоже делала вид, будто бы ничего не произошло, а потом… потом подъехало такси, мама быстро обняла меня и ушла с багажной сумкой на плече.

Вообще-то я люблю оставаться одна. Одиночество ни разу не сволочь, как нас уверяет попса, оно – друг. Можно смотреть телевизор сколько угодно, играть в стрелялки до рассвета, ходить по квартире хоть голой и непричёсанной, лопать пирожки на завтрак, прогуливать институт. Да вообще практически что угодно!

Потуже завязав пояс на шёлковом халатике с пальмами, я налила себе чай и села читать, но не могла сосредоточиться на книге. Последние события здорово выбили у меня почву из-под ног. Я нахамила маме, меня достала эта ситуация с Бесником и его дурацкими сказками про моего отца-вампира. Наверное, надо лечь спать. Выпив пару таблеток валерьянки, я почистила зубы и легла. Мама прислала эсэмэску, что доехала до вокзала, и пожелала мне спокойной ночи. Я отправила смайлик-сердечко в ответ.

Вновь открыла книгу, но не на той странице, где закончила. А ведь это популярное бытовое гадание – открыть книгу на случайной странице, ткнуть пальцем в случайную строчку, и именно она будет ответом на твой вопрос. Правда, мне попалась не строчка, а целое стихотворение:

 
Ударюсь оземь, рассыплюсь пеплом,
Вспорхну орлицей в чужие выси.
Соткать бы душу, да всю из света,
Да сердце гладью по ткани вышить.
Рассыплю слёзы росой на травы,
Зашью восходом холстину неба.
Встречайте, степи, поля, дубравы,
Леса, озёра, где бродит небыль.
Немые дали, седые кроны.
Рисует осень пейзаж молитвы.
Сплету из листьев себе корону,
На трон воссяду из ягод диких.
Я стала новой, я стала давней,
Гремят раскаты ночного грома.
Не будет больше закрытых ставней,
Не будет больше семьи и дома.
Бросаю письма, сжигаю книги.
Закат струится невинной кровью.
Застыло сердце в последнем крике.
Ударюсь оземь… ударюсь больно.
 

Не скажу, что поняла, какой ответ оно даёт на вопросы, гудящие в моей голове, но текст зацепил. Возможно, стоит подумать об этом завтра…

Это была беспокойная ночь. Мне снился голубоглазый кооператор, орущая Блоха, психушка, бесконечный частный сектор. На плечах у меня была надета большая мужская куртка, которая потом естественным образом превратилась в кроваво-красный плащ с капюшоном. И этот медно-солёный привкус крови на губах…

Я вдруг проснулась, подскочив на кровати, и увидела мужской силуэт у окна. Этот человек уже находился внутри квартиры!

Фонарь за окном светил ему в спину, полностью скрывая лицо. Он был чёрным и ужасным, словно продолжение сна. Я хотела закричать, но человек поднял правую руку, вытянув вперёд ладонь, и мой крик застрял в горле. Незнакомец смотрел на меня, но его глаз не было видно. Просто глубокая, непостижимая разумом чернота. Он опустил руку, и я упала на подушки, не в силах пошевелиться. Вязкий, глубокий сон словно бы затягивал моё тело сквозь простыню, кровать, пол куда-то в тёмные глубины пространства…

Не могу сказать, сколько прошло времени, когда я снова пришла в сознание и смогла разлепить глаза. А смысл? С открытыми глазами было так же темно, как и с закрытыми. И тихо. Я попробовала пошевелить руками. Но они быстро упёрлись в твёрдые стенки по бокам. Ага, значит, тут ещё и тесно. Как в гробу…

Стоп! Я резко выбросила руку вверх и больно ударилась пальцами о такую же стенку над моей головой. Или крышку? Я в гробу? Я умерла?!

Вдруг накатил жуткий, неуправляемый страх. Я пыталась кричать, но горло перехватил спазм, поэтому мне удалось лишь прохрипеть что-то нечленораздельное.

Через пару минут дичайшей паники память подсказала мне, что чем больше я ору, чем чаще и глубже дышу, чем дольше плачу, тем меньше воздуха остаётся внутри. Так. Это как лежать в аппарате МРТ. Мне не доводилось проходить эту процедуру, но те, кому её делали, говорят, что камера МРТ похожа на гроб. И что мне дала эта «важная» информация? Правильно, ничего. Что, если уже началось кислородное голодание и лишённый необходимой молекулы кислорода мозг хаотично генерирует разные мысли и выбрасывает самые разнообразные воспоминания? Может быть, ещё пара минут и всё закончится навсегда?

Я попробовала сначала чуть-чуть, а потом сильнее надавить рукой на пластиковую крышку гроба. Ничего не произошло. Но, может быть, так кто-то хотя бы услышит шум? Следующие несколько минут я провела в ритмичном постукивании кулаками по своему импровизированному «потолку». Кажется, в фильме «Убить Билла» (один или два, не помню) Ума Турман раздолбала крышку гроба кулаком. Почему я так не смогу? Потому что это твёрдый пластик и воздуха катастрофически не хватает…

Когда я уже начала то ли засыпать, то ли терять сознание, крышка вдруг приоткрылась над моей головой. Сощурившись от яркого света и одновременно сделав глубокий вдох, я увидела над собой силуэт мужчины и ухватилась за его протянутую руку, как за спасательный круг.

– Ты?! Какого?! Где я?!

– Успокойтесь, Нина. Вы в безопасности. – Бесник ободряюще улыбнулся.

– В безопасности?! – заорала я. – Я только что чуть не задохнулась в гробу!

– Вы не можете задохнуться, ведь вы дочь…

– Сказочного вампира Дракулы! Спасибо, наслышана! Ты уже делился со мной своими фантазиями! А теперь лучше объясни, какого чёрта я оказалась в гробу?! И где мы?

– Вы дома! – торжественно воскликнул полоумный румын.

Ага, как же. Мы находились посреди какого-то гостиничного номера. Крутого гостиничного номера, прошу заметить. Шёлковые обои, бордовые занавески, мебель, обитая алой тканью с орнаментом в виде золотых королевских лилий. Огромная кровать под красным балдахином, а на кровати мой гроб, в котором я сижу. Довольно дорогой, элитный гроб, кстати…

– Ты похитил меня, чтобы изнасиловать?

Глаза Бесника округлились от удивления, он покраснел.

– О нет, моя господарша! Но если вы согласны… – Он сам заткнулся, встретившись со мной взглядом, и продолжил уже по делу: – Вы дома, в Сигишоаре.

– Где?..

– В Сигишоаре, древнем городе в жудеце Муреш, где и родился ваш великий отец, господарь Влад Цепеш.

– В какой жоп… жу… му… шаре?! Это где, вообще?!

Бесник вздохнул и терпеливо пояснил:

– Вы в Румынии, Нина.

…Ну класс. Он влез в нашу квартиру, усыпил меня (наверное, прыснув чем-то в лицо), похитил, перевёз в пижамном топике и шортиках с лисичками в другую страну в гробу, где-то здесь, возможно, что даже заранее, купил мне дурацкие джинсы, пару футболок и белые кроссовки (откуда, кстати, он знает мой размер?), но зато теперь я в Румынии, а точнее, в Трансильвании… Так это оно и есть, типа долгожданное счастье?!

Мы сидели в доме напротив, в кафешке, старательно отделанной под средневековую харчевню в готическом стиле. Конечно же она называлась «Дракула». Да тут всё так или иначе относилось к Дракуле и называлось соответственно! Гостиница «Дракуляр», музей оружия Басарабов, которые типа мои родственники, кафе «Цепеш» с уродливым драконом над дверью, ресторан «Господарь Влад», какие-то сувенирные забегаловки «У вампира» и «Летучая мышь», даже на эмблеме местной стоматологии красовались вампирские клыки. Совсем люди с ума посходили…

В стилизованной харчевне были деревянные столы, серые кирпичные стены, решётки на окнах, кроваво-красные занавески, оплывшие свечи на столах, глиняная посуда.

Пышногрудая официантка, одетая в средневековое платье, передник и чепчик, поставила передо мной глиняную миску с каким-то густым ароматным варевом. Проклятый Бесник, чтоб он провалился, объяснил, что это знаменитая чорба де бурта. Ну да, мне сразу стало всё понятно.

Сначала я отказывалась есть. Протестовала и требовала вернуть меня домой. Хотя вот как – непонятно. Потому что, оказывается, этот идиот не удосужился даже взять с собой мой паспорт! Хорошо хоть телефон взял, можно списаться с мамой по вайберу. Вайфай в этой европейской дыре, к счастью, был неплохой.

Однако чувство голода дало о себе знать, в животе заурчало, и я всё же взялась за ложку.

Чорба оказалась густым сливочно-томатным супом из требухи с добавлением яиц и кучи всякой зелени. Я обожаю требуху. Как румын мог угадать?! Ах да, конечно, он же следил за мной всю мою жизнь… Бред какой-то!

Итак, я похищена полоумным фанатиком, помешанным на легендах о бессмертном графе Дракуле. Я в чужой стране, без денег, без документов, даже без элементарного знания языка. Да он может делать со мной всё что угодно! А вместо этого кормит меня супом в какой-то крутой забегаловке.

– Сейчас мы с вами прогуляемся по городу, а потом сразу поедем на перевал, – словно прочитав мои мысли, включился Бесник. – Вы увидите, как там красиво на закате.

– Какой ещё перевал?

– Перевал Борго, где находится замок вашего отца, господарша моя.

Граф закрыл крышку ноутбука и встал, выпрямившись в полный рост. Он подошёл к окну и молча застыл перед ним, подумав, что любому, кто бы вошёл сюда сейчас, он показался бы неживым. Впрочем, он ведь и не был живым уже много веков.