Банка быстро наполнилась. После хозяин набрал номер гитариста и пригласил в гости. Затем поставил напиток на стол и вновь обратился к гостю. – А ты не местный, видать? – Видать, не местный, – улыбнулся Гриня, испытывая в своей душе неведомое доселе состояние. Софья поставила закуску на стол. – Салат по-колымски, – объявила она, сделав ударение на «колымский». – Как это, по-колымски? – полюбопытствовал Гриня, услышав название неизвестного блюда. Хозяйка обрадовалась, что хоть кто-то проявил интерес к ее кулинарным рецептам, и разъяснила, как его можно приготовить. – Этот салат от всех остальных отличается тем, что все компоненты используются консервированные. Понимаешь? – посмотрела она на Рубахина. Он кивнул головой в знак согласия. – В общем, – продолжала Софья Ильинична, – открываем банки с овощами: помидоры, огурцы, перец – все, что имеется в наличии. Мелко их шинкуем. Картошка у нас в основном сухая, и ее главное не переварить. Нарезаем ее кубиками, берем сухой лук, долго замачивать его не обязательно. Добавляем маринованный зеленый горошек. Все перемешиваем и заправляем подсолнечным маслом, к столу подавать желательно в глубокой посуде. – Ну, все, хватит, – остановил ее Федорович, – садимся! – вдохновенно произнес он и прямо из банки наполнил три рюмки. – За нашу многострадальную землю! – произнес он тост и, никого не дождавшись, опустошил свою тару. У Софьи рука подрагивала, отчего жидкость плескалась по бортам рюмки и капала на стол. Это говорило о том, что подобные напитки старики употребляли часто. Гриня попробовал глоточек. «Вроде бы ничего. Годно к употреблению», – подумал он про себя, осушил рюмку до дна и закусил калымским салатом. «Вроде бы съедобно» подумал он про себя. – Хороший замес! – делая акцент на букву «р» и «о» в слове «хороший», произнес Николай. Гриня мимикой лица и несколькими кивками головы согласился. Закусив салатом, хозяин предложил повторить, после чего сразу же поступило еще одно предложение. Гриня почувствовал, как его накрыла легкая синяя волна. На душе посветлело и повеселело. Раздался звонок в дверь, хозяин направился открывать. – Вот и артист наш прибыл! – искренне обрадовался он. Худощавый молодой якут держал в руках концертную гитару. Его глаза были чуть шире обычных якутских. Смоляной черный волос закрывал уши. Классический костюм. темно-серого цвета, вернее всего изготовленный по заказу, сидел на нем великолепно. – Проходи, Санек! – протянул старик обе руки для приветствия. – Оштрафуешься, да споем. Застолье набирало обороты. С каждой выпитой рюмкой в комнате становилось шумнее и веселее. Дойдя до необходимого уровня, Санек взял в руки гитару и брякнул по струнам. Компания приготовилась слушать. Прозвучала первая песня, за ней вторая, третья. После каждой звучавшей песни Федорович просил спеть еще. – А ты эту-то, Санек, знаешь? – не давал он отдохнуть пальцам гитариста. – «За занавесками-то они спрятались, он ей на час жених, она ему на час невеста…» Санек играл и пел без остановки. – Вот еще! «Жакет мать ему подарила на шестнадцатый день рождения»? И вновь звучала песня. И вновь стаканы наполнялись «живительной водой». Только уже не до краев, а на палец. Чисто символически, для поддержания настроения. В коридоре прозвенел звонок, Софья Ильинична отправилась поглядеть, кто пришел. – Гриня! – крикнула она от двери. – Тебя спрашивают. Гриня вышел из-за стола, прошел на зов хозяйки и увидел на лестничной площадке молодого человека примерно одного с ним возраста. Тот был в спортивном костюме и домашних тапочках. Бледен, ресницы короткие, глаза серые, высоко поднятые брови, что придавало лицу удивленное выражение. С первого взгляда было понятно, что это человек слабохарактерный, не способный на героические поступки. «Ни дать, ни взять», – подумал про себя Гриня. – Привет! – произнес парень с неприсущей его возрасту застенчивостью. – Привет! – отозвался Гриня, не понимая, зачем этот незнакомец хочет его видеть. – Я живу по соседству, за стенкой, – стал объяснять парень, – услышал ваше веселье и решил к вам присоединиться. Конечно, если вы будете не против. Софья Ильинична рассказала, что ты виновник торжества и что вначале необходимо спросить у тебя. Гриня осмотрел его изучающе с ног до головы. Затем пояснил: – Мы суррогат пьем. – У меня есть бутылка сухого вина, но это не важно, – натянуто улыбнулся сосед, словно пытаясь сгладить разговор и не вызвать в незнакомом человеке гнев или отказ. – Я мало выпиваю, – объяснил он на всякий случай, – а приятно провести время не откажусь. – Ладно, – помолчав с минуту, согласился Рубахин. – Бери с собой «сухарь» и присоединяйся. Пей его сам. Как раз на весь вечер растянешь. Паренька звали Борис Евсеев. Работал он в аэропорту авиатехником и в дополнение подрабатывал в «Калымторге». Он был поклонником творчества Владимира Высоцкого. Именно звуки гитары заставили молодого человека сделать этот нелегкий для его натуры шаг. Несколько месяцев назад, находясь в отпуске, он решил посетить могилу кумира. Столица встретила его неприветливо: Борис стал легкой добычей для местных аферистов. После этой встречи ему пришлось устроиться на вторую работу, чтобы заработать денег и вернуть долг, в который он влез, чтоб вернуться домой. Сегодня у него был выходной, что случалось крайне редко. Гулянка продолжалась. Однако Борис чувствовал себя неуютно и скованно, было заметно, что такое времяпровождение для него непривычно. – Ты один живешь? – спросил его Гриня после того, как они познакомились. – Да, один. Отец работал в райкоме партии. За добросовестное отношение к труду его повысили в должности и перевели в Якутск. Они с мамой уехали. Государственную квартиру забрали местные власти. А мне взамен выделили двухкомнатную квартиру по соседству с Николаем Федоровичем. Пока Борис рассказывал о себе, Гриню посетила восхитительная идея. Когда он замолчал, Рубахин задал ему вопрос: – Может, я потесню тебя немного? – Как потеснишь? – забеспокоился и насторожился Евсеев. – Поживу какое-то время у тебя, – спокойным голосом сообщил Гриня. «Не спугнуть бы птичку», – подумал он про себя и решил объяснить причину появившегося желания жить у него. – Сам я издалека приехал, поселился у дяди. А он и его супруга люди интеллигентные. Мне почему-то с ними постоянно не в ногу. Борис некоторое время посомневался и дал согласие. – Я не против, – процедил он сквозь зубы, одновременно размышляя как может сложиться их совместная жизнь. «Ведь я его совсем не знаю», – думал парень. Он был не рад такому соседству, потому что боялся, что гость может нарушить его личную свободу и вторгнуться во внутренний мир, в котором он в одиночестве чувствовал себя уверенно и уютно. Но из-за своей нерешительности Борис не смог отказать. Он мучился и корил себя за слабость. Настроение его резко испортилось. Гриня заметил потухшие глаза собеседника и понял причину перемены в нем. На какой-то миг он тоже почувствовал себя скверно. Но мгновенно отогнав эти мысли, он по-дружески опустил свою руку Борису на плечо: – Расслабься, старик, – сказал он веселым голосом, – все в наших руках. Что не так пойдет, не молчи, дай знать, и я в тот же миг съеду. – Нет, нет, ничего, – засуетился Борис, – я не против! – спешил он оправдать свое испортившееся настроение. – Мне понравилось твое предложение, – слукавил он и вновь, как будто стесняясь или боясь чего-то, натянуто улыбнулся. Такие улыбки бывают у тех, кто хочет скрыть свои истинные чувства. Но эмоции сильнее, и поэтому улыбка получается заметно искусственной. Стены квартиры сотрясались до поздней ночи. В первом часу Гриня и Борис покинули гостеприимных хозяев. Долго прощались на пороге. Федорович лез обниматься и благодарить за компанию. Когда вошли в квартиру Евсеева, Рубахин почувствовал себя невероятно спокойно. Обе комнаты были обставлены со вкусом и чисто убраны. В гостиной возле стереопроигрывателя лежала стопка грампластинок с песнями Владимира Высоцкого и Марины Влади. На стене висел огромный плакат с изображением певца. Фанатизм захватывает человека, и в целом жизненного развития он не имеет. Подобные люди ограниченны и очень редко могут вызвать интерес в ком-то. Даже по пустякам они ранимы и обидчивы. Чтобы расположить к себе подобную личность, необходимо словить с ним одну волну. Если он о чем-то говорит, то надо его поддерживать, делать вид, что это интересно, кивая удовлетворительно головой. Поощрять его высокую культуру и привязанность к кумиру. Это его вдохновит и расположит. При необходимости он придет на помощь, даже если это будет касаться личных потерь и ущербов, дабы не упасть лицом в грязь перед человеком, ценящим его интересы. Как мало такому человеку надо. Всего лишь чуточку внимания и понимания, и можно им полностью владеть. Он словно женщина, слабое существо, предпочитающее одиночество и нуждающееся в опеке. Если, конечно, она искренна и благодарна. По всему такой мужчина имеет женское начало. К женщине он, если такова встречается, относится с наивной сыновней нежностью и постоянно ждет он от нее материнского внимания. – Спать будешь в этой комнате, – сказал Борис, – вот здесь! – показал он рукой на диван в гостиной. Чтобы узнать друг друга получше, решили еще пообщаться. – Приехав в колымские места, я воплотил в жизнь свою давнюю мечту, – объяснил свое появление Гриня. – На сколько затянется мой визит, конкретно не могу сказать. – А мои дни в единственной Зырянки скучны и однообразны, – говорил Борис, глядя на ковер, застилающий пол. – Из дома на работу, с работы домой. Вот так, как ты, спонтанно, все бросить и уехать неведомо куда я бы не смог. – Может, тебе выйти из фантастического мира, что ты создал внутри себя, и посмотреть на реальную жизнь? На жизнь, какая она в действительности. – В этом есть правда, – неожиданно для себя самого согласился Борис, – последнее время я слишком замкнут. До сих пор не могу понять, как решился позвонить соседям, – он говорил, а сам недоумевал, что его расположило к откровенности? Почему он такой раскованный? Видимо, Гриня оказывал на него положительное влияние. – Мой отец, Александр Евсеев, – продолжал Борис, – как и ты, человек рискованный, но его жизненная история совсем другая. Он очень уважаемый и почитаемый человек. Когда он находился в Магадане, познакомился с Вадимом Козиным. – Кто это? – проявил интерес Гриня. – Эстрадная звезда сороковых-пятидесятых годов, – пояснил Борис, глянув на Гриню так, словно он только что свалился с неба. Дескать, ты что, Вадима Козина не знаешь?! – В Магадан был сослан за антисоветчину. Он подарил отцу целую бобину своих песен под собственный аккомпанемент, то ли рояль, то ли пианино. Короче, я сейчас включу, послушаешь. В соседней комнате на шифоньере пылился катушечный магнитофон. Борис его достал, поставил хваленую пленку и негромко включил. С колонок раздался голос Вадима Козина. Звучали в основном романсы. Прослушав пленку до конца, легли спать. Дни в стремительном ритме неслись вперед. Рубахин много ездил по ближайшим районам, знакомился с колымскими достопримечательностями. Деньги добывал мелкими махинациями. Люди на Севере доверчивы и это играло ему сопутствием. В конце каждой недели он посещал дом культуры и отдыха. В пятницу проходили вечера для тех, кому за тридцать. Правда, Грине еще далеко было до тридцати. Присутствовали на этих вечерах не только одинокие дамы, но и жены навигаторов, капитанов, старпомов, механиков, рулевых мотористов. И Гриня обязательно приводил двух женщин домой. Одну себе, другую Борису. В субботу и в воскресенье были и дискотеки для молодежи. Однако приходила не только молодежь. Например, были там и семейные пары лет по сорок, а то и больше, вместе со своими детьми, всей семьей «провожали» прошедшую неделю. Здесь же работал бар, и в нем можно было приобрести любые напитки: от сока и кофе, до пива и коньяка. Последнее, правда, в ограниченных количествах. В конце восьмидесятых годов двадцатого столетия велась активная борьба с алкоголизмом. Те, кто без горячительного напитка чувствовали себя неуютно, в то время употребляли все, что горит и булькает.

Как-то Гриня оказался в поселке Угольный. Ничего примечательного там не было. Однако огромных размеров угольные разрезы, конечно же, его впечатлили. Уголь добывался открытым способом. Белазы, спускающиеся вниз, сверху были еле видны. Добыча угля велась в стремительном темпе. Добытую породу увозили полуприцепами в Зырянский речной порт, перегружали на сухогрузные наливные суда и увозили в порт Зеленый мыс. Там загружались нефтепродуктами и развозили по всем населенным пунктам Колымы. Покачавшись на висячем мосту через реку Зырянка, Рубахин собрался возвращаться. По пути прочитал афишу. «Сегодня в нашем клубе концерт. Выступает артиста эстрады и кино Боб Цымба». На фотографии был негр. «Кто такой?» – задал он себе вопрос и в шесть часов вечера уже находился в кресле концертного зала.

На сцене появилась звезда.

– Здравствуйте, дорогие друзья, – поприветствовал он зрителей. В зале раздались громкие аплодисменты. – Первый вопрос, который вы себе задали, – продолжал он, – не негр ли я случайно? Нет, я русский. – В зале прокатилась волна смеха. – Я родился и вырос в России. Сейчас я вам это докажу. Однажды я находился в Сочи и гулял по морскому берегу. Ко мне подошли люди с красными повязками на рукавах и спросили документы. Я им объяснил, что я русский. Они не поверили. Подумали, что я диверсант и уже настоятельно потребовали показать паспорт. Кроме комсомольского билета у меня при себе ничего не было. Его я им и предъявил. «Точно русский», – сказал молодой человек, возвращая мне билет. – «Взносы не уплачены за полгода». – В зале раздался веселый смех. – В 1982 году я снялся в фильме «Случай в квадрате 36–80», в 1983-м – «Компаньоны», в 1984-м – «Завещание профессора Доуэля». На этом моя киноактерская карьера не закончена и предложения поступают регулярно.