Частица этого замысла исполнялась теперь – когда «Галар», построенный по модернизированному дореволюционному проекту, с обладателем дореволюционных генов на борту, приближался к Церере, чтобы защитить будущее.

– Истина не допускает компромиссов.

Доктринальная максима слетела с его губ, обрывая бесплодные размышления. Бледный лик планетоида был хорошо различим уже не только в телескоп оптико-локационной станции, но и в объективы обзорных камер – полускрытый тенью шар, слепленный из льдов и хондритов. Слишком грубый для настоящей планеты, слишком гладкий для астероидного мусора, он, тем не менее, казался почти уютным, и даже оплывшие кратеры, изъязвившие всю поверхность, не портили общего впечатления.

«Вполне естественная реакция для того, кто месяцами плыл в чёрной пустоте и наконец обрёл перед глазами добрую твердь.»

Фыркнув, Алекс постарался придать своему лицу некое подобие официозной серьёзности. Получилось так себе, а с учётом специфических внешних данных – и того хуже. Неестественно застывшая мимика и волосы цвета платины – все, вплоть до бровей и ресниц – превратили его в подобие андроида, какими их рисовали в старинных игрофильмах. Попытка улыбнуться лишь ухудшила положение: теперь лицо андроида украшала гримаса утончённого безумия.

– И вот так всегда, – вздохнул он, снова позволяя мимическим мышцам расслабиться. Последние двое суток «Галар» вели радары со станции «Терновый шип», а ответчики исправно передавали военным флаг состояния и девиз корабля. Поступило несколько запросов на состав груза и медицинские параметры экипажа, которые требовали ручного подтверждения – Алекс исправно отправил все и с минуты на минуту ожидал запроса на сеанс связи.

Майор Единых вооружённых сил появился на экране спустя четыре часа. Безволосую голову прикрывал форменный мягкий шлем, воротник лёгкого скафандра украшали три яркие звёздочки, глаза смотрели прямо и подозрительно.

«Хоть сейчас на плакат – если это не аватар, конечно.»

Воображение нарисовало расхлябанного пухлого майора, возлежащего в кресле с бутылкой эйфорина в руке и прикрытого героической личиной, сгенерированной джинном станции. Картинка получилась живой, но Александр стоически переборол искушение фыркнуть.

– «Галар», это станция «Терновый шип» Единых вооружённых сил. Подтвердите получение ключа полномочий.

Корвус проанализировал ключ и сравнил его с полученными ещё на Земле образцами, отобразив в углу экрана значок соответствия.

– Это «Галар». Получение и подлинность ключа подтверждаю.

Пауза. Станция была уже достаточно близко, чтобы разговор не превращался в пытку, но сигнал всё ещё запаздывал на секунды.

– Назовите цель вашего визита.

– Отдых и приобретение топлива.

Цель визита уже была заявлена в списке данных, переданных транспондером, но при сближении полагались некоторые формальности: военные Единого правительства применяли их для того, чтобы подчеркнуть свои полномочия. Александр не возражал – ради ровных отношений с этими людьми можно было и потерпеть.

Майор так и пялился в камеру, словно пытался проникнуть взглядом в коварные замыслы визитёра. Текст своих фраз он либо знал наизусть, либо читал с виртуального монитора на глазном нерве.

– Учитывая тот факт, что порт вашего отправления – подвергшаяся террористической атаке лунная база «Серебряный холм», вам придётся принять на борт досмотровый дрон. Параметры сближения и внешний диалект дрона будут переданы отдельно.

– Принято. Дрон будет допущен на борт.

– Также должен указать, что карта медицинского состояния экипажа, переданная вами на «Остию», содержит первичный идентификатор, зарегистрированный в Медицинской службе Северного союза, которая не является сертифицированной универсальной организацией в области здравоохранения. Тем не менее, цепочка состояний вашей карты не вызывает сомнений в её подлинности, а сформировавшая карту организация числится в списке добросовестных и компетентных акторов. Вам дозволяется пребывание на «Остии», однако ваши права будут подтверждены по итогам беседы с сотрудником службы безопасности ОКИБ непосредственно после прохождения медицинского контроля. Прошу вас отнестись с пониманием к этому требованию.

– Вас понял, «Шип». Отнесусь с пониманием.

– Благодарю за сотрудничество.

Александр прервал связь, проследил за тем, как джинн принял пакет данных для сближения с дроном, и только затем позволил себе выругаться.

Проклятые бюрократы уцепились за единственную эфемерную лазейку, оставшуюся в комплекте полномочий «Галара» и его экипажа, состоящего из одного человека. Сам корабль имел универсальную регистрацию и его происхождение не могло служить основанием для вопросов, но единственный человек на борту никогда не планировал совершать подобные рейсы и потому обезопасить со всех сторон его не успели. Чиновники с «Шипа» придирались и знали это, но избежать их навязчивого внимания здесь, возле Цереры, не было никакой возможности: чтобы продолжить путь, «Галар» нуждался в топливе.

– А чтобы получить топливо, вам следует засунуть своё высокомерие в свою… гм… куда-нибудь глубоко, товарищ, – сообщил Александр самому себе, пытаясь изобразить смирение, которого не испытывал.

***

Промышленно-логистическая база Единого человечества «Остия» цеплялась за поверхность Цереры дюжиной паучьих ножек километров по двадцать каждая. Тело самой базы пряталось в коре планетоида, выставив наружу кольцо стыковочного узла – цилиндрическую полость, мигающую множеством огоньков. Внутри уже виднелись несколько кораблей, но места для полуторасотметрового «Галара» оставалось с избытком. Ажурные ножки, сработанные из керамических балок и углеродных волокон, не давали «Остии» погружаться в богатый льдами грунт, защищавший её от космических излучений.

Чуть в стороне, словно прямая противоположность подземной базе, торчала в слепое небо острая башня военной станции. «Терновый шип» вполне оправдывал своё название: тёмный, высокий, утыканный массивами сенсоров и антенн, он казался напоминанием о присутствии грозной силы, милостиво позволившей расцвести под своим боком оазису процветания и спокойствия. «Шип» тоже опирался на поверхность нитями лап-растяжек, и Александр знал, что основные отсеки горделивой станции упрятаны там же, где и «Остия» – под слоем ненадёжного грунта. Внешняя красота служила прибежищем автоматики.

Дрон, осмотревший отсеки «Галара», уже покинул шлюз и пристыковался к своей транспортной платформе, а сам «Галар» медленно снижался, работая вспомогательными двигателями и упираясь в причальное кольцо лазерами ориентации. Корвус действовал в прямом контакте с местным джинном, так что за стыковку можно было не беспокоиться: сложив мачты и крылья радиаторов, корабль опускался вниз, словно бабочка на цветок.

Серая безжизненная равнина, замкнутая дугой горизонта, раздавалась вширь, да и сам горизонт понемногу распрямлялся, скрывался в складках унылой кратерной шкуры и пятнах чёрных теней. Кое-где виднелись световые маяки – там работали горно-добывающие комбайны, сосущие из недр карликовой планеты водяной лёд, органику, углерод – всё, что можно было добыть и всё, что сделало это место таким удобным для создания крупной базы.

Наконец блестящий металлом край кольца окончательно скрыл поверхность, а корабль дрогнул, оказавшись в захвате причальных ферм.

– Есть фиксация, – равнодушно доложил Корвус, продублировав информацию с мониторов рабочей станции. – Есть подключение к техническим коммуникациям базы «Остия», – добавил он чуть позже. – Главный реактор переведён в режим поддержания минимальной мощности. Переходной рукав пристыкован к шлюзу номер два, выравнивание давления завершено.

Только теперь, когда настала пора покинуть корабль, Александр понял, что не хочет этого делать. Тесный «Галар» успел стать его крошечным миром, его безраздельным владением, а пространство за пределами обшивки превратилось в полное опасностей место. Там бродили незнакомые, враждебные люди, там приходилось принимать сложные решения, там не было молчаливого присутствия Корвуса, готового в любой момент поддержать своего мастер-оператора всей мощью корабельного интеллекта – но там, снаружи, лежал мир, ради которого случились и этот полёт, и даже рождение самого Александра – и слабости надлежало отбросить, как подобает всякому, кто принял Праведную доктрину.

«Полёт сказался на мне не лучшим образом. Самое время стряхнуть налипшую пыль.»

В гардеробной, которая на самом деле называлась «отсеком предшлюзовой подготовки», он с некоторым сомнением оглядел автоматизированную стойку с тяжёлыми «Оруженосцами» и подошёл к соседней, более скромной. Запихнул себя в нишу, просунув ноги и руки в модульные захваты, и послал ментальное «да» в ответ на всплывший перед глазами запрос. Скафандр лёгкий, аварийный, модернизированный – сокращённо Скала-М – собирался на пользователе в течение тридцати секунд. Покидать корабль в обычной форменной одежде не хотелось категорически, так что Алекс сделал себе эту маленькую поблажку, пообещав, что в дальнейшем обязательно посетит базу в «гражданском» виде.

Куда хуже теперь казалось остаться без поддержки корабельного джинна. «Остия», разумеется, не предоставит доступ в свои сети чужому интеллекту, так что с Корвусом можно будет связаться как с обычным абонентом и не более того, а значит, на оперативную помощь нечего и рассчитывать. Джинн, конечно, воспрепятствует захвату корабля, насколько это окажется в его силах, но кто воспрепятствует захвату Александра Воронина, который без подсказки не сумеет даже правильно истолковать эмоции на чужих лицах?

Немного подумав, он нацепил на голову старомодное кепи со звёздочкой и ракетой Союза и вытянул на максимум козырёк. Надёжней было бы остаться в шлеме, переведя скафандр в режим забора и фильтрации атмосферы, но такой жест мог быть воспринят как неуважительный и даже враждебный, да и медосмотр, от которого никуда не деться… Александр сложил верхнюю часть скафандра за головой, на манер капюшона, и прилепил к лицу фильтр-маску, сделавшую его похожим на опереточного шпиона.

Закончив облачение, он прошёл к шлюзу номер два, минуя беспорядок складских отсеков. Шагать при гравитации в десятки раз меньше земной было несколько непривычно, но пребывание на Луне позволило адаптироваться и к этому – адгезивное покрытие обеспечивало хорошее сцепление с поверхностью, так что оставалось лишь аккуратно переставлять ноги, постоянно упираясь в пол хотя бы одной подошвой.

Внутренний шлюз распахнул перед ним своё сияющее нутро.

Шлюзование. Короткое шипение перетекающей атмосферы. Серый и безликий переходной рукав, гофрированная кишка, за которой прячется космический вакуум.

«Там демоны расселись на летящих скалах в пустоте и ловят души. Кто больше выловит – того рога длиннее станут и хвост приобретёт способность сметать пылинки звёзд во мрак. А чтобы люди стороной не проходили – сокровищ множество припрятали те демоны в своих обителях. Вот для чего нас тянет к астероидам.»

Жёлтым по серому – цифры и буквы на формованных дверях чужого шлюза.

«040/E. Ostia. UH territory under CET jurisdiction. SRSO administration zone.»

***

Едва слышное жужжание механизмов. Вездесущий серый цвет и приглушённое освещение – словно попал в недоброе подземелье, где остатки человечества укрываются от беды. Во внешней камере шлюза не нашлось ни единого предмета, с которым гость мог бы хоть как-то взаимодействовать: только гладкие металлические стены, дорожка и пара поручней.

– Приветствуем вас на территории базы «Остия». Пожалуйста, следуйте устным и визуальным инструкциям, которые помогут вам пройти необходимые процедуры контроля.

Приятный голос без малейших оттенков индивидуальности, характерный для джиннов четвёртого класса.

«Гостям здесь не слишком рады».

Шаг вперёд – просто чтобы обозначить свою готовность. Впереди зажглась голографическая рамка: зелёный контур на полу камеры.

– Пожалуйста, снимите лицевую маску и головной убор. Займите место, обозначенное зелёной цветовой индикацией.

Александр молча исполнил указания джинна. Над головой распахнулся люк.

– Медицинский монитор прикоснётся к вашему лицу. Не закрывайте глаза. Сохраняйте спокойствие и неподвижность. Процедура безопасна и безболезненна.

Прибор, похожий на огромную маску или на половинку странного шлема плавно спустился вниз и мягко прижался к его лицу. Что-то пощекотало ноздри – изнутри, но быстро и ненавязчиво. Мгновенно кольнуло мочку уха. Перед глазами прошла череда зелёных и красных вспышек. Монитор задержался секунд на десять, а потом снова исчез в люке.

– Процедура закончена. Пожалуйста, подождите результатов анализа.

Он терпеливо ждал, стараясь не шевелиться и смотреть прямо перед собой. За шлюзом наверняка велось наблюдение, а демонстрировать людям из СБ хоть какие-то действия или чувства не хотелось ни капли – пусть скучают в той же степени, в какой заставляют скучать его.

Через минуту всё тот же голос сообщил, что результаты обследования не выявили аномалий здоровья и попросил пройти в камеру дезинфекции. Внутренние двери шлюза открылись в небольшой цилиндрический отсек, который сперва поприветствовал Александра вихревым душем из какого-то антисептика, а потом высушил потоком тёплого воздуха.

После этой процедуры ему наконец-то разрешили попасть на базу. Свет показался даже слишком ярким: успевшие привыкнуть к тусклому шлюзу глаза моргнули, адаптируясь к новой среде. Ничего общего с внешней серостью – холодная и чистая белизна, которую искусно разбавили голубым, сиреневым и зелёным – цветами разметки, знаков и декоративных панелей. Он едва не замешкался, ступая в эту стерильную роскошь в своей серебристо-красной «Скале», угловатой и неказистой, но всё же шагнул вперёд – ровно и уверенно, как подобает присягнувшему Союза и представителю ВКС.

– Александр Воронин, я полагаю, – сделал шаг ему навстречу невысокий мужчина в форменном комбинезоне СБ ОКИБ. – Приветствую вас на территории базы «Остия». Я – капитан Габриэль Локман.

– Вы знаете, кто я такой.

Они встретились взглядами. Плотный, но ничуть не грузный Локман казался человеком без возраста – не молодой и не старый, без морщин и признаков растительности на лице. Классический мягкий шлем делал его похожим на одного из тысяч безымянных функционеров, исполняющих волю Единого правительства, но взгляд был волевым, цепким и неприязненным.

– Знаю, – подтвердил капитан, не разрывая зрительного контакта. – А вы знаете, что нам необходимо побеседовать.

– Вам необходимо, – снова поправил его Алекс. Голос разума взывал об опасной линии поведения, но борьба с яростным чувством противоречия оказалась слишком неравной.

Локман вздохнул.

– Давайте не будем разыгрывать пьесу «непреклонный революционер и цепной пёс прогнившего режима». Есть подозрение, что мы оба – весьма паршивые актёры, так что много соцлайков не соберём.

– Не попробуешь – не узнаешь. Но я не против завершить эту процедуру как можно скорее.

– Тогда идёмте со мной. У вас нет проблем с ходьбой при низкой гравитации? Можно вызвать дрона или… – он критически осмотрел скафандр Александра – …нет, экзоскелет на это надеть нельзя.

– Не беспокойтесь. Проблем нет.

– Тем лучше. Так вы боевик Северного союза?

Переход был таким внезапным, что Алекс едва не расхохотался.

«Ну да, ну да. Что вы там хотите понять по моей реакции? Не прячу ли я в кармане пару брошюр Праведной доктрины и атомную бомбу в придачу?»

– С моей точки зрения, это вы – боевик на поводке у капиталистов. А я – хороший и праведный присягнувший хорошего и справедливого общества.

– Все любители поиграть в революцию так говорят, – ничуть не возмутившись, ответил Локман.

– Слушайте, капитан, а вы тут уже сколько времени провели?

Они вышли в неожиданно просторный коридор, украшенный «окнами» в земную природу: экраны казались иллюминаторами, за которыми виднелись зеленеющие холмы и лужайки посреди цветущего сада.

– Четвёртый год пятилетней смены. Скоро домой, на Землю.

– Похоже, вы в своей астероидной берлоге чуточку отстали от жизни. На данный момент Северный союз – крупнейшее объединение Евразии. Около миллиарда человек, которые играются в революцию.

– Возможно, я и повременю с возвращением.

Помещение располагалось тремя уровнями ниже шлюза, через который Алекс попал на «Остию», и сотней метров дальше, если считать от края швартовочного кольца. Лифт представлял собой пустую шахту, вдоль которой скользили ленты с кольцами, за которые нужно было хвататься руками – кругом виднелись огромные надписи «Прыжки в шахту запрещены. Штраф в размере суточного рациона.» Алекс заглянул вниз и почувствовал головокружение – ствол, плавно закручиваясь, уходил в неведомые глубины.

Кабинет оказался скромен, мал и скудно обставлен. Единственным его украшением был потолок с голографической проекцией облаков на синем фоне – неизбежное следствие долгих лет обитания в замкнутом пространстве. Над полумесяцем стола – реплика Всемирной хартии единства, на полочке – одинокий шарик поискового дрона.

– Присаживайтесь, – радушно предложил капитан, указывая на одно из двух одинаковых белых кресел, стоявших перед столом. Сам прошёл к своему рабочему месту, снял шлем и машинально провёл рукой по абсолютно лысой голове – ещё одному признаку долгого пребывания в замкнутых космических поселениях.

Кресло оказалось удобным, но для человека в скафандре – несколько маловато. Алекс поёрзал, поминая свои фобии неласковым словом.

– Воды?

– Нет, спасибо.

– Зря. Угощение за мой счёт, потом – придётся оплачивать. Итак, цель вашего визита?

Закатив глаза, Александр пересказал то же самое, что успел сообщить майору с «Шипа». Локман попросил переслать декларацию на груз и скормил её своему терминалу, долго рассматривал видимые одному ему изображения и таблицы, а потом, похоже, ждал результатов какого-то анализа. Всё это время Алекс хвалил себя за предусмотрительно составленные документы, подтверждение которым пришлось получать окольным путём через союзные лазейки в астронете: большая часть груза, по сути, была ворованной. Она, без сомнений, досталась бы иниматам, а то и погибла в бомбардировке, однако факта это не отменяло и теперь оставалось лишь надеяться, что схема легализации трофеев окажется достоверной.

Ещё опасней обстояли дела с настоящим и лишь условно законным грузом: о нём службе безопасности ОКИБ знать и вовсе не полагалось. У функционеров Единого правительства хватало способов задержать «Галар» на неопределённое время просто ради того, чтобы досадить Союзу – а это грозило массой неприятностей и никак не входило в планы.

«В них вообще много чего не входило – ни мятеж иниматов, ни гибель экипажа, ни моё дурацкое бегство…»

– А что планируете делать на «Остии»? – спросил вдруг Локман, так и не поделившись результатом проверки декларации.

– Отдохну, пока рассматривают заявку на конверсию моего груза в топливный эквивалент. Посмотрю на достопримечательности. Здесь ведь есть хоть какие-то?

Капитан поднял бровь.

– Ровно одна и вы находитесь как раз внутри неё. Вам известны правила поведения?

– Вряд ли они строже, чем на борту корабля.

Взгляд Локмана потяжелел.