– Не то слово. А что самое обидное – ничего не понятно. Ведь трупов никто не забирал. Ну, вернее, это я не видел, чтоб их забирали… А если трупы и были, так они должны были или остаться внутри блокпоста… Или тогда уж – на крыше! А крыша, – Парк ткнул снова пальцем в монитор, на котором темнела зелёным в инфрадиапазоне эта самая крыша, – пуста, словно высокогорное пастбище зимой! Все штативы и лафеты с оружием – утоплены в свои шахты, и закрыты крышками. И ни останков, ни даже стреляных гильз я не вижу даже при сильном увеличении!

Парк и правда – снова сделал наплыв, и поверхность плоской крыши стала видна так, словно они чуть ли не лежат на ней. Мужчина подвигал джойстиком камеры, и изображение задвигалось, показав чуть ли не полный охват поверхности. Ну и – ни-че-го!

– Погоди-ка… – Эванс нахмурился, – А не могли их все, ну, трупы, и гильзы, сожрать наши маленькие друзья? – он показал пальцем направление, в котором «отбыла» стая.

– Могли, конечно. Трупы-то – точно. Кроме самых крупных костей. Но уж никак не гильзы: ведь они по старой доброй армейской традиции изготовлены из латуни! Сам знаешь, Эванс – не слишком питательный или вкусный материал.

– Да уж. Согласен. Но… Может, гильзы и пустые блоки из-под боеприпасов с крыши забрали наши?

– Не знаю. Врать не хочу. – Парк откинулся от пульта так, словно тот уже изрядно надоел ему, – Говорю же, что застал только момент, когда забирали контейнеры.

– Ладно. – как бы подытожил беседу Рикер, – Раз уж на нас пока больше никто не нападает, и опасность нам, вроде, не грозит до завтрашнего обеда, почему бы нам не поужинать, да не завалиться спать? Честно говоря, я сегодня чего-то какой-то уставший. И, как уже говорил, нервный – к дождю, что ли? Только…

Парк, ты ведь включишь все эти мигалки-верещалки назад? Ну, так, на всякий…

Ужин проходил в молчании.

Они по очереди подогрели в микроволновке свои подносы с уже разложенной по отсекам в пластиковых углуюлениях пищей. Эванс, если честно, даже не ощущал вкуса того, что ел. Но съел до последней крошки, подобрав унихлебом даже остатки подливки к эрзац-котлете. Воды в кисель долил не доверху стакана, а до половины – хотел, чтоб тот был погуще.

– У тебя – с чем?

– С клубникой.

– Чёрт. У меня тоже. Похоже, и здесь «здоровая экономия»!

– Нет, – это влез Парк, – У меня – с чёрной смородиной. Вам просто не повезло с десертом, что совпало.

– Насчёт – не повезло, так это уж точно. – Рикер поковырял в зубах, вернее, в их остатках, одной из зубочисток, торчавшей из пластикового контейнера в центре столешницы, поморщился, – Парк. Как думаешь – чего нам тут всё-таки бояться?

– Пока – не знаю. Нет, я правда не знаю, – Парк рукой пресёк попытки Рикера возмущённо возразить, – Но, думаю, мы очень скоро и сами всё поймём. Опасность, собственно, может исходить всего-то из двух источников.

– Да?! И каких же?

– Первая – внутренняя. Связанная, так сказать, как выражается любимый полковник, с самим форпостом. А вдруг здесь есть какие-то секретные комнаты… Или тоннели. Или лазы – не обозначенные на чёртовом плане, и не оснащённые видеокамерами, – Парк ткнул пальцем на висящий в столовой, как, впрочем, и во всех остальных комнатах, поэтажный план здания, – И сейчас там сидят в засаде некие… Хм. Личности, ну, или, проще говоря, зелёные человечки, только и ждущие, когда мы завалимся спать! Чтоб схватить нас, парализовать, и проводить над нами опыты! Сексуальные.

– Парк!!! Ты это – серьёзно?!

– Нет, конечно. Шучу. Для поднятия нашего сильно упавшего боевого Духа. И объяснения той нехитрой мысли, что до того, как завалиться спать, неплохо бы всё здесь досконально обыскать! И уж фонарями и детекторами не побрезговать!

– Согласен. – Эванс кивнул, глянув на Рикера. Тот тоже покивал, – Ну, а во-вторых?

– А во-вторых опасность, что куда вероятней – всё-таки внешняя. И – ну, теоретически, по-крайней мере! – бетонные стены и стальные люки могут нас защитить. Запоры, как я уже проверил, нигде не повреждены. Да и сами двери… Что бы там майор не пытался нам навесить – не погрызаны.

То есть, если нечто враждебное застало врасплох, убило, или поймало наших предшественников, сделало оно это, скорее всего, всё-таки – снаружи. До того, как они успели укрыться внутри здания форта. Или…

– Или – что?

– Или что-то вынудило их выйти наружу самих. Добровольно!

Портативные армейские детекторы, как и фонари-прожектора, имевшиеся в первом контейнере, оказались в рабочем состоянии. Даже их аккумуляторные батареи выглядели новыми, и индикаторы показывали девяносто пять процентов заряда. Рикер хмыкнул:

– Ну а если осмотр ничего не даст?

– Вот тогда как раз мы и завалимся спать. Но – уже с чистой совестью. И спокойствием. За свои тылы. Ладно. Давайте поделим зоны поиска. Рикер, какой Уровень берёшь?

– Ну… Верхний. Я предпочитаю сам убедиться в том, что с крыши до нас не достанет ни одна сволочь.

– Эванс, ты?

– Я возьму средний. Тот, где склады да вспомогательные механизмы.

– А вы молодцы. Рационалисты. Понимаете, стало быть, что с подвалом, где имеется тамбур в шахту и стоит реактор и прочие машины, я разберусь лучше всех.

– Конечно. Тебе, как мы поняли, не привыкать обращаться со сложными и громко гудящими агрегатами!

– Ну, привыкать – не привыкать, а ваша правда. С техникой я работал. Поэтому возражать не буду. Ну что, джентльмены? Вперёд?

– Вперёд!

Эванс проводил обыск и правда – скрупулёзно и тщательно.

Детектор движения совал во все углы, щели и стыки стен и потолка и пола. Однако движения воздуха, выдававшего бы наличие скрытых щелей, или перекрытых замаскированными люками проёмов, не обнаружил. Как не нашёл и ничего подозрительного на обширных полках стеллажей и поддонов, где лежали, просто наваленные, или свёрнутые в рулоны куски: жести, кевлитового полотна, сетки-рабицы. Или завёрнутые в промасленную бумагу, или упакованные в компактные ящики и коробки, материалы, и запчасти от проходческого оборудования: бурильные головки, штанги, гибкие трубопроводы для гидравлической системы, болты, гайки, детали от лебёдок, транспортёров, конвейера и всего такого прочего.

Детали, как детали: со всеми положенными бирками и табличками со штрих-кодами и обычными надписями о том, что внутри.

Два мощных робота-ремонтника, и три компактных роботележки с манипуляторами, нужные явно для доставки всего этого добра на нижний уровень, к тамбуру штольни, тоже подозрения не вызвали: стояли себе в углах комнат, мирно помаргивая зелёными индикаторами полной готовности к работе… Да вот только пока, похоже, всё оборудование и механизмы шахты-штольни работали, как часы: заменять что-либо, стало быть, никакой необходимости нет…

Спустя час пропотевший от усилий Эванс, сопя, и матерясь про себя, вылез наверх – в верхний уровень.

Рикер уже сидел на своём стуле в столовой. А тут как раз и Парк поднялся.

Они обменялись разочарованными взглядами. И поскольку никто ничего сказать не спешил, Эванс понял, что ничего они и не нашли. Но Рикер всё же счёл нужным пояснить:

– Я – балда. Мне, похоже, досталась работёнки побольше, чем вам.

– Это почему же?

– Да тут такая штука…

– Да?

– Этот люк, в потолке, – Рикер ткнул пальцем в сторону средней комнаты, направив затем палец и в потолок, и напоминая про люк в приёмном тамбуре, – Ведёт ни на какую не на крышу. А вначале – в чердачный этаж.

– Это как?

– Да очень просто. Над потолком верхнего уровня, оказывается, есть шестифутовый как бы надуровень. Вот там как раз и находятся все эти чёртовы шахты со спрятанными внутри пушками, плазменными резаками, и пулемётами. Этакие, как бы, стальные коконы-цилиндры с дверями, а внутри – само оружие. И цилиндров этих – много. Аж десять штук. Ну, я, как добросовестный таракан, ищущий пропитания на хозяйской кухне, обшарил каждый цилиндр, да и вообще – каждый закуток и щёлочку.

Правда, толку от этого не было – ничегошеньки я не нашёл. Никаких сюрпризов – монолитные стены, и больше ничего. Про то, что и верхний люк в полном порядке, и заперт отлично, можно и не говорить…

– Вот и слава Богу. Значит, форпост у нас без сюрпризов.

– Я бы не торопился делать поспешных выводов, Эванс. – Парк как всегда выглядел спокойным, – Ведь предыдущей смены – нету. А мы даже не знаем, что было с теми, кто «бдил» тут до них. И до них.

– Да и ладно. Спать-то можно идти?

– Да, Рикер. Систему я включил, как было, и спать можно с чистой совестью.

Эванс подумал, что, раз Парк, словно магическое заклинание, повторяет это снова и снова, спать «с чистой совестью» вряд ли получится…

Жуткое ощущение падения оказалось прервано самым банальным образом: он грохнулся на бок, сильно ударившись! А-а-а! Больно. Что за хрень?! Он открыл глаза.

Он – в тёмном и низком пространстве – может, как раз в том чердачном помещении, о котором упоминал Рикер. Но как он сюда попал?! Он, может быть, лунатик, и сам не заметил, как припёрся сюда во сне?..

Однако очень быстро Эванс понял, что он вовсе не на чердаке форта.

Низкое пространство снизу ограничивал не бетон. А скала. Щербатая и неровная: буквально ногу негде поставить из-за рытвин, ухабов, да валяющихся везде крупных и мелких обломков. А скала, заменяющая потолок, отличается только тем, что там нет кусков скалы. Розово-бардовых. Как и всё вокруг – включая толстые как бы столбы-колонны, подпирающие свод над головой. Светится, как ни странно, сама эта порода.

Штольня с ураном, что ли?..

И как он, интересно, здесь оказался?

И где все остальные?

И что это странно шипит, и побрякивает, словно железными вилками-ложками в кухонном ящике, там, за спиной?

А зря он повернулся. Злобная монстра, имевшаяся всего в десяти шагах, приоткрыла шире здоровенную пасть, и зашипела куда громче: почуяла добычу! И хотя крохотный голосок в мозгу напоминал слова «общего инструктажа» о том, что земные организмы, точно так же, как инопланетные – для землян, являются наверняка смертельной отравой, от которой запросто можно в муках умереть, Эванса это не успокаивало: вряд ли быстро двинувшаяся к нему на десятках крохотных лапок, расположенных по нижней кромке змееподобного тела, монстра знает о раскладках земных учёных!

Так что он схватил, как говорится, ноги в руки, и задал шикарного стрекача!

Потому что ничего, что можно было бы использовать как адекватное оружие, кроме чёртовых кусков камня, вокруг не имелось!

Тварь, похоже, сильно обиженная таким бессовестным поступком потенциального обеда, зашипела ещё громче, и припустила следом. И хотя её лапки-конечности были куда короче Эвансовских ног, их было буквально видимо-невидимо, и сейчас они так мелькали под цилиндрическим туловищем, что почти сливались в неопределённое пятно. Однако догнать его зверюге пока не удавалось. Что не могло его не порадовать: зубастая пасть, занимавшая добрых полморды, клацала весьма устрашающе. Такой «ротик» цапнет – мало точно не покажется!

Пробегая по свободному пространству между колонн, Эванс то оглядывался, то вглядывался вперёд, но конца-края странному месту, куда он попал, пока видно не было. Мысли в голову лезли всякие, преимущественно дурацкие: может, это – сон, и чтоб проснуться, нужно как раз дать твари цапнуть или сожрать себя? Но посещали и обычные: как он попал сюда, и что делать дальше?!

Но вот впереди забрезжила стена, которой пещера-шахта явно заканчивалась. Эванс, не сбавляя хода, побежал налево, надеясь, что угадал.

Оказалось, однако, что не угадал. Шагов через сто упёрся в угол: возможно, подземелье имеет вид прямоугольника. Он ломанулся теперь вдоль боковой стены, практически назад. Тварь, как выяснилось, знала подземелье гораздо лучше его, и где-то срезала приличный угол: выскочила вдруг почти прямо перед ним! Эванс, поняв, что дело – труба, схватил попавшийся под руку здоровенный камень, и что было сил запустил зверушке в голову.

Камень ударился прямо о верхнюю челюсть, возле хищно прищуренного глаза, но ощутимого ущерба не нанёс: гадина разинула пасть ещё шире! Эванс подумал, что запросто поместится туда весь – особенно, если его начнут жрать с головы… А не хотелось бы!

Поэтому он кинулся тварюге навстречу, и поднырнул под поднятую к нему морду, применив ещё и руки, и постаравшись обхватить то, что заменяло животине шею.

Мысль оказалась плохой: никакой шеи у твари не имелось, а похожая на щучью голова переходило непосредственно в тело-сардельку. Так что от мысли задушить монстру пришлось отказаться. Как и от мысли обездвижить тварюгу, перевернув её на спину: не переворачивалась эта сволочь! То есть, пока Эванс умудрялся повернуть морду с передней частью туловища, задняя выгибалась, разворачиваясь, и какая-то часть ножек всё равно доставала до пола, и шкрёбала по нему, в попытках уронить на пол уже человека!

Поняв, что ситуация – патовая, и удержать шершавую шкуру вполне возможно, но особого смысла нет, Эванс заорал от злости:

– Какого хрена тебе надо, сволочь такая?

Ответа он, само-собой, не ожидал, но тварь вполне внятно отозвалась:

– Сожрать тебя! Со всеми потрохами!

Голос у странного хищника оказался хриплый и малоразборчивый, совсем как у Рикера, но Эванс почему-то сразу подумал, что уж это-то – точно доказывает, что он всё-таки спит!!!

Однако проснуться почему-то не удавалось, как он ни старался!

Всё так же сердито шипела охваченная за перед морды тварюга, и всё так же упорно не желала переворачиваться на спину, или прекращать щёлкать зубами. Рассерженный абсурдностью ситуации Эванс решился на крайние меры: заорал:

– Если сейчас же не прекратишь нападать на меня – я тебя укушу!

Вместо ответа тварь заизвивалась ещё сильней.

Эванс раскрыл рот пошире, и вцепился в шершавую кожу у так называемого подбородка – вот именно, что только «так называемого»! Рот наполнился кровью, оказавшейся на вкус очень солёной, и горячей. А ещё она отдавала словно бы рыбой и болотом! Почувствовав дикое омерзение, Эванс выплюнул оказавшийся во рту откушенный кусок. А когда рот освободился, зарычал, и заорал:

– Перекушу твою проклятую шею, хотя бы для этого пришлось грызть час! Ты сдохнешь!

Заскулившая, словно от страха, тварюга вдруг стала таять в его руках, и…

Он понял, что сидит на своей койке, а за плечи его трясут, выкрикивая: «Проснись! Проснись же! Да что с тобой такое?! Эванс, приди уже в себя! Вот скотина настырная!»

Рикер и Парк. На лице Рикера написано неподдельное беспокойство. Да что там: страх! Эванс, проморгавшись, выдохнул:

– Вот спасибо… Что разбудили. Ну и жуть мне приснилась!

– Да мы уж поняли. Ты так орал, что перебудил бы и чёртовых летучих мышей, если б они остались ночевать на крыше! А уж кровать тряс – хорошо, она стальная, а то – точно развалилась бы.

– Блинн. Не знаю, с чего бы, может, перевозбудился я. Или тут, на Адонисе, что-то неладно с воздухом… Но кошмар и правда – был жуткий. Вот уж – бред так бред! Да ещё такой правдоподобный, сволочь, совсем натуралистичный… Всё – как в жизни!

– Расскажешь?

– Зачем это? – Эванс вылупился на Парка. Но тот и не думал шутить:

– Ну, знаешь, есть такая непроверенная, но прилипчивая легенда. Вернее – поверье. Что когда осваивают новые планеты, некоторым, особо, вот именно – впечатлительным, и «возбудимым» первопоселенцам снятся такие… Как бы – вещие сны. Я принадлежу. К тем, кто в это верит.

Думаю, нам не повредит знать, с чем мы… Ну, или те, кто был здесь до нас – можем, или уже сталкивались!

Эванс посмотрел внимательно в глаза Рикера. Они сказали ему больше, чем нарочито спокойный тон Парка: его товарищам по несчастью и правда – страшно.

Возможно, ничуть не меньше, чем только что было ему самому…

– Значит, говоришь, на огромную сардельку?

Эванс откусил ещё кусок бутерброда, кивнул. Переместив пищу за щеку пояснил:

– Скорее, всё-таки, на сосиску. Пропорции казались странными: при длине туловища футов в девять-десять, толщина – ну, то есть – диаметр туловища – был фута полтора. Или чуть поменьше?.. Короче – вот такое. – он показал, обхватив руками это самое несуществующее туловище, – А уж гибкое – я просто офигел. Думаю, мне удавалось удерживать его только потому, что оно оказалось куда легче, чем я думал – фунтов сто пятьдесят – сто семьдесят. Словом – легче, чем я.

– Странно. – Парк не торопясь жевал стандартный завтрак, наверняка тоже не ощущая вкуса пищи, как и Эванс, и брови пожилого мужчины хмурились, – Если оно было фута полтора, по-идее, при такой приличной длине ему полагалось бы весить побольше. Например, свиньи при таких параметрах весят фунтов под триста.

В разговор вступил помалкивавший до этого Рикер:

– Ну, этот момент объяснить-то как раз нетрудно. Я сталкивался. У многих животных внутри – пусто. – увидев обращённые на него недоумённые взоры, Рикер поспешил пояснить, – То есть, я имею в виду, что все внутренние органы занимают на самом деле не весь внутренний объём. Много места занимают лёгкие, или специальные воздушные мешки. Но эти почти ничего не весят. А ещё больше пустого места имеется в так называемой брюшной полости. Там всегда есть пустое пространство. Чтоб желудку и кишкам было куда раздуваться, когда их наполнили. Пищей. Ну, как, например, у удавов. Или коров.

Парк хмыкнул:

– Похоже на правду. А откуда ты так хорошо знаешь про внутреннее устройство тел животных?