Историю человечества изучали на мониторах компьютеров по фильмам, хранившихся в памяти устройств. Однако набор фильмов, из которых можно было бы подчерпнуть хоть какую-то полезную информацию, был ограничен, так как добыта техника была в здании администрации небольшого поселка, который чудом остался не разрушен при вторжении. Как в последствие выяснилось, большинство фильмов в памяти накопителей информации были порнографией и могли только использоваться, как наглядное пособие на уроках анатомии.

Юре этот предмет был интересен. Особенно – на вскрытии тел мертвых акремонцев, захваченных после стычек на границах территорий. Разбирая вонючие внутренности синих трупов, Юра пытался понять, каким образом в них держалась жизнь и какой из внутренних органов у них самый важный.

Заметив его тягу к медицине, Советом города было определено, отдать Юрку в ученики главному врачу города – Вазгену Ашотовичу.

В случае необходимости, оказать первую медицинскую помощь мог каждый, так как этому учили наравне с боевой подготовкой, но квалифицированное медицинское образование имел только он. Вазген Ашотович являлся единственным человеком в городе, который мог прооперировать раненного человека без наступления летального исхода. На учебу к Вазгену Ашотовичу направляли многих детей, но в течение нескольких дней они выбраковывались из учеников, получая от него на прощание емкое определение их умственных способностей.

– Имбицил, – выносил вердикт Вазген и уходил снимать стресс…

На роль ведущего врача, еще до массированной атаки акремонцев на бункер, претендовал иранец Фируз, со слов которого он был ведущим специалистом в области медицины в своей стране, а точнее в иранской части бывшей Бельгии. Однако на первых родах Фируз опростоволосился… Заглянув в лоно роженицы, он потерял сознание. С того времени Фируз оказывал медицинскую помощь только пострадавшим домашним животным.

Юрка и его сверстник Давид прилежно помогали Вазгену Ашотовичу, перенимая с этим его опыт. Они были и на перевязках, и на операциях, и на родах. И если Юрка тяготел к оперативному лечению, то Давид проявлял способности в области фармакологии, используя для опытов небогатый набор медицинских препаратов из загашников бункера. В бункере была законсервированная лаборатория, которая стала полигоном для создания Давидом различных вариаций лекарств из подручных материалов. Сам Вазген Ашотович был очень брезглив и считал «храмом», достойным его внимания, только человеческий организм. Поэтому в любимчиках у него был Давид, который всегда был в идеально чистом халате, в отличие от Юрки, с халата которого акремонская внутривенная жидкость не выстирывалась.

До них, у Вазгена были два ученика подававших большие надежды, но они погибли в разное время в стычках с акремонцами во время планового патрулирования границ.

С тех пор специалистов в области медицины отправляли в дозор лишь в случае крайней необходимости.

V

С пятнадцати лет Юрка стал замечать за собой странные особенности…

Во сне он стал видеть причудливых созданий и слышать чей-то голос, который ему о чем-то рассказывал, но что именно Юрка, каждый раз, просыпаясь, вспомнить не мог. Видения посещали его изредка, поэтому он не обращал на это особого внимания.

В день своего шестнадцатилетия, он проходил возле вещевого склада и случайно заглянул в щелку слегка приоткрытой двери…

Слепой и безногий Жан, заведовавший выдачей и стиркой белья, кружился с закрытыми глазами по комнате склада, ловко переставляя обрубки ног.

Жан был сорокалетним потомственным французом с приятными чертами лица, семья которого эмигрировала с территории бывшей Франции в Россию в середине последнего века старой истории человечества. Он происходил из семьи потомственных виноделов, в которой секреты изготовления благородных напитков передавались из поколения в поколение. Именно поэтому Жан в городе был еще и официально ответственным лицом, отвечавшим за изготовление спиртных напитков.

Зрение он потерял, как и многие другие, при бегстве из лагеря архонтов, любуясь всполохами в небе, а ноги чуть ниже колен ему отсекло серпом во время атаки акремонцев на бункер. Именно искусство виноделия было тем фактором, повлиявшим на очередность оказания Вазгеном Ашотовичем, большим ценителем вина, медицинской помощи Жану, что и спасло ему жизнь.

Калека кружился по комнате и что-то напевал…

Внезапно с Юркой что-то случилось и он испытал чувство падения с высоты, которое испытывал не раз в своих странных снах…

Он увидел глазами Жана, что он высокий и стройный юноша… Он кружится в танце с прекрасной девушкой по имени Женевьева… Его руки лежат у нее на талии, а ее у него на плечах… Ее черные, как смоль, волосы слегка щекочут ему ноздри и это его радует и волнует… Вокруг них стоит много людей, которые восхищенно смотрят на них и одобрительно кивают головами… Прекрасная переливчатая мелодия аккордеона кружит их в объятиях, и они… наслаждаются друг другом… Они великолепны и у них будет прекрасное будущее, не смотря на жизнь на чужбине вдали от родины… Внезапно Женевьева исчезает в черной вспышке оружия архонтов и у Жана в груди остается одна пустота… Слезы льются у него из глаз от горечи невосполнимой утраты… Теперь он просто слепой обрубок человека, которому посчастливилось выжить…

Видение оборвалось, и Юрка пришел в себя…

Жан стоял посреди кладовой. По его, изрезанному морщинами, лицу крупными виноградинами скатывались слезы.

– Кто здесь? – спросил Жан и, не дождавшись ответа, поковылял на культях к двери.

Юрку как ветром сдуло. Стараясь не стучать подошвами армейских ботинок, он несся по коридору в сторону центрального зала бункера. Вбежав в центральный зал, он пулей пролетел мимо своих товарищей, ждавших его, что бы подарить праздничный пирог и выбежал по центральному ходу на поверхность, где долго стоял и жадно вдыхал знойный вечерний воздух…

Его испугало не то, что он мог видеть чужие мысли, а то, что чувствовал при этом эмоции этих мыслей… и их сопереживал.

Немного успокоившись, Юрка вернулся обратно в зал и принял поздравления от своих друзей в честь дня рождения.

Как следует, подумав, Юра, благоразумно решил об этом инциденте ни кому не рассказывать, тем более подобного с ним больше не приключалось. Только слепой Жан иногда как-то подозрительно на него поглядывал своими, затянутыми мутной белесой пеленой, глазами…

Глава2

I

Погода была такая ненастная, что, как говорил, обожаемый всеми детьми, учитель истории дед Миша – пятидесятилетний белорус, один из немногих оставшихся в живых, после побега из лагеря архонтов: «В такую погоду, даже акремонца на улицу не выгонишь».

Дождь лился нескончаемым потоком уже третий день, что в принципе было понятно, так как стояла зима, но столько жидкости обычно выпадало с неба за весь месячный зимний период. Влажность стояла такая, что камуфляж Юры намок еще до того, как они с напарниками добрались до сторожевого поста на границе территорий.

Юрка злился сам на себя…

Он должен был идти в наряд только через месяц, так как он и Давид, будучи медицинскими специалистами, дежурили на сторожевых постах раз в три месяца, но за последнюю неделю вылазки акремонцев активизировались и участились их нападения на посты наблюдения. Именно вчера в бою было ранено несколько разведчиков, из-за чего патрули были усилены в два раза. Соответственно очередь дежурств сдвинулась и в дозор должен был идти Давид, который, сославшись на срочные дела, попросил Юрку его заменить.

Юра знал, что его срочные дела зовут Мелисой. Шестнадцатилетняя смазливая китаянка дарила свою любовь всем мужчинам без разбора, но Давид испытывал к ней определенные чувства и взял над ней опеку, пытаясь вылечить от алкоголизма, к которому ее приспособила Камила.

Та, часто ее угощала, но, в отличие от крепкой здоровьем негритянки, Мелиса была худосочной и от маленькой дозы самогона, изготовленного той же Камилой, сразу падала под стол, что очень забавляло ее собутыльницу.

По своей доброте душевной, из-за которой он неоднократно страдал, Юра согласился на замену, однако об этом очень сильно пожалел, когда пришел в оружейную комнату за автоматом… На сторожевую вышку он шел в ночную смену со старым военным ветераном по имени Альбо и своим погодкой – Димой Гошкевичем.

В отличие, от опытного и молчаливого Альбо, который всегда думал, прежде чем, что-то сказать или сделать, Дима был до безобразия болтлив. И все бы ничего, но у него была одна плохая особенность – любил приврать. Самое страшное было то, что все его истории были выдуманы. При беседе с кем-либо, то ли с ребенком, то ли с одногодкой или с пожилым человеком, у него всегда были какие-то истории из жизни, которые он считал нужным рассказать. При этом каждый раз при рассказе одной и той же истории в течение дня, она интерпретировалась несколько раз и могла менять не только события, но и персонажей. Даже, просто проходя мимо, Дима мог остановиться и встрять в разговор, начиная рассказ со слов: «А вот был случай», – или: «А я вот помню».

Все его фантастические рассказы всегда сводились к одному, – «Ай, да я и молодец».

В шестнадцать лет, по его же просьбе, Диму записали в охотники. Специальные отряды выходили в лес на охоту, чтобы использовать в пищу мясо диких животных, а не пускать под нож домашнюю скотину. Загонщики выстрелами из автоматов направляли дичь в нужном направлении, к засадам, в которых находились стрелки.

Было непонятно, почему подслеповатый Дима, видевший хорошо не дальше метра, попросился в охотники… Единственным его плюсом в данной профессии, был невысокий рост, благодаря которому он идеально сливался с кустарниками и пеньками.

На охоте он ни разу, не убил ни одного животного.

Отговорки у него были всегда одни и те же… Он бежал и споткнулся, поэтому луч серпа ушел выше или ниже, или же споткнулось животное, и опять луч ушел в сторону. Если во время охоты он и успевал активировать луч, то убивал всегда или дерево, или куст.

Между собой, в шутку, а может быть, и нет, охотники рассказывали историю о меткости Димы…

Как-то однажды тот стоял в засаде и на него вышел лось. Гошкевич смотрел мимо него вдаль, а лось смотрел на Диму. В итоге сохатому надоело ждать, когда его разрубят пополам серпом, и он плюнул Гошкевичу в лицо, направившись дальше в лес по своим делам. А Дима так и не понял, что произошло, решив для себя, что птицы стали слишком много гадить…

Так это было или не так – не известно, однако когда заметили, что загоняемые звери идут на запах только в сторону Димы, его перевели в загонщики. Кажется, ничего проще нет – иди и постреливай в воздух из автомата. Но в первую же загонку Дима потерялся в лесу и чуть не вышел к акремонцам. Теперь он участвовал только в разделке туш, но истории о том, какой он великий охотник рассказывать не перестал.

Когда Гошкевич возвращался из дозора, то его истории были всегда про то, как на них напал огромный отряд акремонцев и если бы не он, то уже бы весь город был пережеван клювами акремонцев и лишь благодаря его смекалке, отваге и находчивости этого удалось избежать. Или о том, как он, будучи ростом в полтора метра, справился в рукопашную с десятью лицеклювыми одновременно.

А истории про то, какой он герой-любовник, слушать без усмешки было вообще невозможно. С его слов, от его красоты и харизмы все красивые девушки города сходили с ума и ложились под него штабелями. А однажды на него напала акремонка и попыталась его изнасиловать, но он ее убил.

Однако сверстники знали, что его единственный сексуальный опыт был с Джессикой, которой было без разницы с кем это делать, но даже она, последнее время, больше его не привечала.

Кто-то Диму игнорировал, кто-то старался избегать, а кто-то просто стоял и слушал, потому что опровергать его истории было бесполезно. Когда Диму уличали во лжи – тот уверенно пучеглазил глаза и, заплевывая слюной все на свете, доказывал правдивость своей истории, все больше и больше придумывая враки. Даже когда его ставили перед неопровержимыми доказательствами, тот нисколько не смущался и начинал новую историю.

Дед Миша про него говорил: «Ему хоть сцы в глаза – все божья роса».

Штудируя пособие по психиатрии, Юра нашел название его болезни – «паталогический лжец», однако об этом никому не распространялся, потому что и так все подозревали, что у Димы в голове «немного не в порядке».

Вот и теперь, двигаясь в темноте под проливным дождем, Дима, презирая основной закон разведчиков, нарушал тишину, повествуя историю о том, как он в прошлом дозоре повстречался с существом, о котором рассказывал ветеран разведки Лао…

II

Четыре года назад группа разведчиков из десяти человек, в обход территории акремонцев, пошла на танке в сторону юго-запада. Целью похода было найти выживших людей.

С момента вторжения архонтов, все современные человеческие средства коммуникации не функционировали, и выяснить, есть ли еще очаги человеческой цивилизации было невозможно. Единственными источниками связи были проводные аппараты внутри бункера и коммуникаторы связи в танках, которые могли принимать сигнал без спутника на расстоянии только до трех тысяч километров. Периодически, с того момента, как в город пригнали несколько танков, их использовали для прощупывания радиопространства в поисках источников каких-либо сигналов, но каждый раз, им в ответ была только тишина. В целях экономии водородного топлива, было решено эти попытки прекратить.

В тот день проводили учения новобранцев, набранных из числа первого поколения детей, родившихся в бункере. Специально для наработки практики у молодежи и была откопана боевая машина с одного из постов. Юрка, будучи определенным к медицинскому делу, с завистью наблюдал, как его сверстники учатся управлять огромной махиной, которая с легкостью передвигалась, как по суше, так и по воде.

Особенно обидно Юре было то, что лучшим учеником в группе новобранцев была Шарлин – одна из самых красивых девушек города, к которой он частенько ходил по ночам. Однако с момента определения ее в ряды разведчиков, Шарлин стала пренебрежительно относиться к Юре, ссылаясь на то, что она не может себе позволить иметь отношения с гражданским.

Именно в тот день коммуникатор связи в танке ожил и они узнали, что кроме них, есть выжившие люди…

Изображения не было, но отлично шел звуковой сигнал, который им поведал, что с ними говорит старший инженер связи по имени Аскольд. Он сообщил, что около пятидесяти тысяч человек находятся в одном из городов-поселений, освобожденных от архонтов и акремонцев. Город называется Озерск и располагается в районе озера Байкал. Он сконцентрировал в себе выживших беженцев с окрестных лагерей. Он же сообщил, что главным у них является человек по имени Амбросий, который владеет технологиями архонтов, и они используют их технику по своему усмотрению, однако летательных аппаратов у них нет, и добраться по воздуху до других источников человеческой цивилизации они не могут, а передвигаться наземным транспортом очень опасно…

Где еще остались очаги человеческой цивилизации и почему передвигаться по земле опасно, выяснить так и не удалось. Именно в этот момент, водородный элемент танка исчерпал свой ресурс. Пока принесли новый и установили его в блок питания, прошло около пятнадцати минут. К сожалению, как коммуникатор не настраивали, на связь Аскольд больше не выходил…

Несколько дней было потрачено на проработку маршрута по старым виртуальным картам, имевшихся в наличии в активах города. Специалисты из числа Совета просчитали, что топлива на складах бункера, обеспечивающего работу генераторов, питавших все системы жизнеобеспечения, осталось на несколько лет. Также учли и то, что из-за активного прироста населения за счет новорожденных, ресурсы могут закончиться и намного раньше. Если станут генераторы, то системы воздухоснабжения и водообеспечения бункера перестанут функционировать. Тогда придется большой части города селиться на поверхности, а это, учитывая соседство с лицеклювыми, весьма небезопасно. Поэтому за отправку экспедиции положительно высказались все члены Совета города.

Айдамир Рашидович – командир разведывательного батальона, коривший себя за то, что в целях экономии во время учений, использовал почти разряженный элемент, вызвался возглавить отряд, снаряженный на поиски Озерска.

Отправился отряд утром на рассвете, на том же танке, через коммуникатор которого вышли на связь с Озерском. В том отряде был и единственный новобранец – Шарлин, которая, как оказалось, управляла танком намного виртуозней, чем некоторые опытные ветераны разведки.

Конечно, всем было понятно, что ее взяли еще и потому, что ей симпатизировал Айдамир Рашидович.

Вместимость танка была двенадцать человек, но пошло только десять. На свободном пространстве разместили запасы питания и дополнительное вооружение, состоявшее из двух гранатометов и нескольких десятков, особо ценных, свето-шумовых гранат.