В тот день настроение у меня было улётное, лето было в самом разгаре, а Москва, меняя сознание, влияла мощно, черпая свои неубывающие силы из былинных исторических глубин. Москва была многоопционным монстром, убивающим не насмерть, а делая тебя похожим на себя, таким же непробиваемым и хайпанутым. Москва неслась навстречу времени словно гигантский корабль. С упоминанием Москвы, я заметил вдруг, как Афилар сразу откатился на ещё одну позицию назад. Работа в «Крианте» не выглядела напряжной. Каждодневная размеренная суета, статусные автомобили сотрудников, привычный политес, всё это давало мне основания полагать, что тут я устроился довольно неплохо. И вдруг случается нечто, что ставит раком все мои представления о логике. Впрочем, о чём это я, какая логика может быть у тех, кто не по своей инициативе возвращается с того света? Почему-то большинство захватывающих житейских историй изобилуют похожими фактами: «он мчался на машине, его занесло на скользкой дороге и он оказался под передним мостом у вылетевшего на встречку грузовика, а потом»… или: «она занималась дайвингом, вовремя не проконтролировала кислород в баллонах и задохнулась, а когда пришла в себя, то»… Следующими в списке идут чёрные кошки, за ними следуют фрики всех мастей и уж только потом заикающиеся товароведы с имбецильными плоскозатылочными субъектами. Я, конечно же шучу, но таким образом сам я хотя бы отчасти пытаюсь обосновать то, чего в принципе не могу объяснить. Так я следую чьей-то инструкции? Возможно. Мне же сказали делать так-то и так-то, вот я и исполняю. Ладно, признаюсь честно: я ждал, что рано или поздно что-то подобное должно было произойти. Даже больше скажу, я ждал этого значительно раньше, а произошло это, как видим, только вчера. В общем, сидел я у себя в кабинете, курил, полистывал один очень интересный женский журнальчик, как вдруг врывается ко мне Гошкина, одна из наших сотрудниц и едва не кричит:

– «Ник, выручай!»

– Да, не вопрос! А что случилось, голуба?

Но тут Гошкина без слов бросается к моему столу, на ходу достаёт из сумочки свою навороченную мобилу и буквально умоляет меня;

– Ник, голубчик! Пожалуйста, спрячь это у себя пока, ладно?

– Да что случилось-то, объясни?

Но хрен там. Она прикладывает палец к губам и с опаской оглядывается на дверь, её широко открытые глаза заполнены страхом. А в это время в коридоре раздаются чьи-то шаги. Тут Гошкина плюхается задницей на стул, мгновенно преображается вся, достав сигарету из пачки, картинно подносит её к губам,

– Ник, дай прикурить, пожалста?

А в следующую же секунду дверь в мой кабинет опять распахивается и на пороге нарисовывается охранник Гуниев, с которым, кстати, у меня с самого начала обнаружилось полное несовпадение смыслов! В натуре, было в Гуниеве что-то мерзопакостное, да достаточно было только на рожу его взглянуть!

– А, вы здесь?

Я даже зажигалкой чиркнуть ещё не успел, а он уже гонит с порога;

– Можно вас на минуточку, гражданка такая-то? – а сам буровит её сумрачным взглядом, словно трахнуть собрался. А та (вот же артистка хренова) когда только успела одну театральную маску на другую поменять! У Гошкиной явный талант преображения! Ну, а пока Гуниев топтался в дверях, я успел её мобильник незаметно засунуть под стопку бумаг в верхнем ящике своего стола и после тихо задвинуть его обратно. Видя всё это, Гошкина тут же удостоила меня одобряющим взглядом, а сама (вот где самообладание!) продолжила изображать из себя невинность;

– Николай Владимирович, у вас огоньку не найдётся?

– Мою возьмите! – Гуниев зло чиркнул своей зажигалкой, взгляд его на сей раз был очень недобрым.

– Ой, совсем забыла! – ветром сметаясь со стула, Гошкина едва заметно взглядом дала мне понять, чтобы я ни в коем случае не выдавал её. Гошкина выскочила в коридор, Гуниев тут же за нею следом, а я сижу и думаю:

– Ну, ни хрена себе цирковое представление! – Меня что ли в тёмную здесь хотят использовать? Честно сказать, её мобильник здорово заинтересовал меня, но не успел я ящик у стола по-новой выдвинуть, как в коридоре опять началась какая-то возня и буквально в следующее мгновение дверь снова открылась и на этот раз на пороге уже возник наш грозный босс, Виктор Янович Фельдер. Лицо у директора было нетипично бледным, а весь лоб был покрыт крупными капельками пота. Я так понял, что меня сейчас будут бить? И вот как реагировать на это всё, хрен его знает! В таких случаях я часто прибегаю к помощи симуляторов, так как тут особенно важно поймать кураж. И то ли ты отключаешь кого-то, то ли тебя отключают, и дело тут вовсе не во множественной сущности вроде Билли Миллигана, этого законченного психопата и насильника, и даже не в клиническом раздвоении личности как таковом, а в умении, или способности человека мгновенно извлекать из собственного тела свои основные позитивные энергии, которые бы действовали наравне со своим хозяином в виде вспомогательных силовых полей. Поэтому все и обращаются к Симону Пикториусу, этому портному человеческих душ, что он умеет запросто это делать. Но и он тоже множественная личность! А вот простому человеку сие пока неподвластно. Итак, импульс, пронзивший мой мозг, вынудил меня действовать моментально, но я всё равно опоздал. Босс ворвался в мой кабинет как к себе домой!

– Вересов!– с порога гаркнул он, – я плачу тебе деньги… за что, как ты думаешь? За красивые глазки? – быстро пройдя к моему столу, он жадным взглядом окинул его, – Гошкина что-нибудь отдавала тебе? Ну, что молчишь?

Я сразу припух. Всё закрутилось настолько неожиданно, что мне стало немного не по себе. И вообще, оказаться в эпицентре внутрицеховых дрязг мне как-то меньше всего мечталось.

– Виктор Янович! – я попытался перехватить инициативу, – ей Богу, я…

– Не в теме, хочешь сказать? – зло ухмыльнувшись, Фельдер жёстко упёрся в стол кулаками, взгляд его был холоден и прожигал насквозь, – где? – одновременно с вопросом его открытая ладонь застыла над столом, а мне в это время словно красной краской плеснули в физиономию. Не ожидал я, что так легко расколюсь. Фельдер мгновенно почуял подвох, надменно задрав подбородок кверху, сделал шумный вдох через нос и произнёс,

– Сукин ты сын! – быстро обойдя стол кругом, он грубо отодвинул меня рукой в сторону, затем выдвинул верхний ящик моего стола и сразу ткнул указательным пальцем в лежавшие сверху бумаги, словно знал обо всём заранее, – Здесь?

Я молча кивнул головой.

– В отдел кадров, ублюдок! Тебя там сейчас рассчитают без отработки!

***

Что это была за херня, я так и не вкурил. И то ли Фельдер брал меня на понт, то ли ещё что, но когда я пришёл туда, наша главная жаба по кадрам, вредная такая пожилая баба, свои зенки на меня вылупила из-под очков, и не мычит, и ни телится! Ну, я и решил тогда замять для ясности. Помню, кое-как я этот день доработал, но вот что странно, что ни тебе новых рейдов от начальства, ни звонков от Плица, и даже головорез Рокка Селеш больше под дверью моей не подвисал. Словом, пронесло. А, может, так они проверяли меня? Сдал я эту Гошкину, или не сдал… вопрос неоднозначный! Тут никому верить нельзя, поэтому дальше буду смотреть по обстоятельствам. Опять же слышал, что жалость к себе порождает ненависть? Сексапильная особа Гошкина вполне себе могла быть частью их специального плана, почему бы нет? Только вряд ли они захотят подставлять меня повторно, я им нужен, а иначе бы они не вытаскивали меня за хвост с того света. Скорей всего, всё это было подстроено Пикториусом специально. Но Гошкину я получается, всё-таки сдал.Особая благодарность Плицу, его симулятор работает! Только неврологический уклон начал явно меняться в пользу сюрреалистичного? Так два дня тому назад мне было видение, будто огромная стая ворон, похожая на живую чёрную сеть, плыла по осеннему небу бесшумно, резко сминаясь краями то в одну, то в другую сторону! К чему бы это, а? А сразу после этого случая стали меня посещать и другие навязчивые состояния. Кажется, это называется обсессивно-компульсивным расстройством? Или же это просто банальная шизотипическая реакция организма? Теперь, приходя домой, я по-новой тщательно осматриваю свою съёмную однокомнатную квартиру, в ней пытаясь отыскать хоть какие-то признаки чужого присутствия. Но, так и не найдя ничего, я обычно подхожу к окну и долго смотрю во двор, словно это и не окно вовсе, а «плазма», когда достаточно нажать рукой на подоконник и тут же запускается следующая программа на телевизионном экране. А за окном как раз развалилась осень, грязная, слякотная, депрессивная. Уткнувшись лбом в стекло, изрытое венами дождевых струй, я думаю о своём, тут главное, чтобы не ударило опять током в область мозжечка. Симулятор научил меня сканировать себя изнутри осторожно, без надрыва, может быть поэтому глаза мои с дома, стоящего напротив, вдруг плавно съезжают вниз, где на скамейке у самого подъезда сидит промокший насквозь рыжий котейка, физиономия у кошака недовольная, он то и дело крутит своей взъерошенной башкой по сторонам, словно боится, что его сейчас сгонят с нагретого места. «Брателло!» – по-дружески улыбаясь ему, я носом втягиваю бодрящий воздух и закрываю глаза, и я вмиг оказываюсь там, где мне быть невозможно в принципе.

Симулятор;

… «13 мая. А лягушку всё-таки варили на медленном огне! Куда вдруг исчез русский фольклор? Да даже изрядно поднабившей оскомину «Калинки-малинки» и той не слыхать уже давно? А потому что чан давно заполнен водой, а под ним разведён огонь. Перед смертью лягушка распластывается на поверхности воды, но ещё немного и её влажные чёрные глазки подёрнутся мутновато-белой плёнкой. Кто правит миром, задай себе этот вопрос? Кто и как заправляет в твоём городе? Над чем властен ты сам? Когда ответишь себе на эти три вопроса, переходи к главной повестке дня – как максимально эффективно распорядиться оставшимся в твоей жизни временем. Угораздило же жить в эпоху тотальной трансформации смыслов! Но что со мной не так? Нарушен хронометраж событий?» На этот раз нет удара током по мозгам, зато, появилось странное ощущение некоей незавершённости происходящего! Нестерпимо чешется кожа под левым соском! Серебро поздно спохватывается, так как поверх рубашки в этом месте у него начинает проступать большое кровянистое пятно! Быстро скинув с себя рубашку, Серебро и правда обнаруживает у себя на теле кровоточащее светло-розовое пятно на груди, навскидку недельной давности, а ещё над пупком тоже довольно странную отметину почти чернильного цвета, похожую на татуированный глазок рептилии. Серебро предвосхитил удар током по мозжечку, но его почему-то не последовало! Зато, моментально открылись кадры из жизни, которые словно пробкой держали закрытым узкое информационное русло, теперь же оно прорвалось, обнажая доселе недоступные фрагменты знания. Постой, постой… А не в Питере ли ему сделали эту татуировку? Ну, конечно! Он же был там совсем недавно! Помнится, брёл он по Невскому проспекту и вдруг обратил своё внимание на салон татуажа под необычным названием «Гвоздь», зашёл… Да, и сразу на входе встретил его молодой чувачок, вежливый весь из себя такой, тихий. Он тут же объяснил ему, что сейчас очень модно стало делать наколки в стиле «милитари»! Выходит, мне сделали там имитацию огнестрела?! Да, но как они добиваются такого вопиющего сходства с настоящим ранением, с чесоткой, с сукровицей, сочащейся из раны? Почему бы и нет. У нас ещё спор с ним возник по поводу того, что колоть и где. Геральдику с монограммой я сразу отверг и тогда он предложил мне наколоть две буквы «с», но только в старославянском стиле, а не немецкие готические руны, как путают многие. Я рассчитался с ним по карточке и уже собрался уходить, но тут он вдруг решил показать мне своё портфолио. Это было необычное портфолио, что-то вроде гербария. Я, конечно, не силён в медицине, но этот парень, как мне кажется, был связан каким-то образом с хирургией. А потом мы с ним едва не сцепились, правда по поводу чего не помню. Слава богу, что хватило ума обоим не доводить дело до греха! А потом, в качестве мировой мы раздавили с ним полфлакона чистейшего медицинского спирта, проставленного им же из его загашника. Помню, он всё шутил, что мне нужно срочно продезинфицировать мои свежие раны! Так мы с ним по концовке так напродезинфицировались, что я даже не помню, как до хостела своего добрался. Теперь же я вспоминаю вновь, как в какой-то части нашего спора мой собеседник внешне вдруг изменился до неузнаваемости, мне даже показалось, будто бы он исчез на мгновение из виду. Странным было и то, что мы так, кажется, и не представились друг другу? Теперь я понимаю, что иногда нелишне впасть в бредовое состояние, чтобы потом, на контрасте, так сказать, ещё раз попытаться понять, а насколько же ты сам был адекватен в подаче себя извне, что сам почти что зверем был в человечьем обличье? В том польза симулятора и заключается, чтобы слившись в единое целое, явь и бред не являлись бы конечной инстанцией, а работали на один общий результат и не полцарства за коня, а целая жизнь на кону ради осознания своего чёткого места на земле. О, как скакнул, да? Серебро теперь этих диалогов в своей голове не боится, он позволяет им активироваться по мере того, как всё больше и больше сам запутывается в паутине спонтанных психоделических приходов, но без психотропов, без алкоголя и без сигарет, упаси господи! Твой оппонент несовершенен, исходи из этого. А ты чуть что, пытаешься наделить его сверхспособностями? Выбери себе самого крутого интеллектуального спорщика из шахматистов и впаривай ему мозги. Словом, такого чудика я себе и определил. Не сразу, конечно, а путём долгих проб и ошибок. Суть того спора, между мною и тем парнем из питерской татуажки была проста на первый взгляд, но только на первый. Я сразу понял, что чувачок он не простой и даже не пытается прикидываться им. Знаете, что он мне сказал, когда закончил набивать тату? «Я всё равно совершеннее тебя»! А я повёлся, пытался возражать, а когда мои аргументы иссякли, то я попробовал зарядить ему в табло. Не знаю, чем он там владеет на самом деле, но когда я провёл ему завуалированный удар сбоку, он его легко парировал. Я правда запутался, это был приём из симулятора, или же я и вправду пытался вырубить его прямо с кушетки? Позже он и сам что-то подобное предпринимал, но всё опять заканчивалось ничем. Короче, мы оба с ним были абсолютно непробиваемы. «Вот почему так? – думал я, открывая очередной тест из симулятора. – Есть же люди совершеннее меня, не говорю уже что просто умнее, начитаннее, хитрее? Вполне допускаю, что так оно и есть. И почему я должен оправдываться всё время, тогда как у других в приоритете исключительно атака? Но если мне пришла пора поменять мою тактику, то я обязательно сделаю это». Кстати, я сразу обратил внимание на его левую руку! Она словно не находила себе места! Кажется, это уже был мой третий по счёту прокол! Он уловил моё замешательство и попробовал развить успех и вот тогда я и предпринял свою вторую попытку разрешить наш спор силой. И кто кого должен был убеждать, и в чём именно? Оставаясь сидеть на месте, он просто торсом сделал несколько поворотов влево и вправо, будто разминаясь, и после этого я поплыл… «Неужели всё предопределено?» Он понял о чём я подумал. Махнув сотку, он снова немного подался торсом вперёд, мягко опускаясь локтями на колени, он всё время глядел на меня, не отрывая глаз:

– Напрасно ты так! Я, ведь, здесь такой же подневольный человек, как и ты!

– «Да ладно», -вяло отреагировал я, сам явно не готовый к такому повороту дел. А он всё рукой своей левой вдоль тела двигал, будто Тор примеривая на весу удар тяжеленным молотом. Глядя на него, я невольно плечом повёл и, видимо, тем самым запустил какой-то нежелательный для себя процесс. Помните, я про нестыковочку некую говорил, когда мы с ним в первый раз схлестнулись? Так вот, чувачок-то наш, проговорился всё-таки! И это отнюдь не была игра «запутай собеседника»! Тут, по ходу, мне под видом наколки кольнули какую-то хрень внутримышечно, после чего у меня сразу сильно изменилось настроение. Изменилось, и больше не менялось никогда. Никто из нас вроде бы и не скрывал своих намерений, но при этом оставлял за собою право вести себя, как хамелеон. Казалось бы, всего делов, возьми, да и задай человеку, сидящему напротив, пару насущных вопросов, а нельзя! Почему? А, хрен его знает! Отсюда и эта дурацкая игра в поддавки!

– Мои доводы, твои доводы, приятель! Ты видишь, они не работают! Поэтому и нет диалога! – осторожно возразил я ему, помня, как беспощаден бывает он в своей гениальной манере противостоять мне в бессмысленном споре.

– И что, соплями теперь изойти от обиды?

–Я о другом! Твоя спиртяга, приятель… – (тут я громко икнул) – уж как-то слишком раже бьёт по шарам!

– А ты не подставляйся! – мой визави привычно осклабился в своей неестественной улыбке, словно тем самым он снова хотел спровоцировать меня на ответку. «Если же он знает обо мне больше меня самого, то какого чёрта тогда я корчу из себя филантропа, ведь, тот, кто делает себе подобную татуировку, автоматически подписывает контракт с сеньором Аригириусом, разве, не так? Других комбинаций в подобном плане, кажется, не предусмотрено? Да, и ещё Симон Пикториус. Как без него! Контракт с ним коварен! И ты не можешь просто так встать и уйти, при этом не сделав ничего, что вас бы обоих могло вывести из себя, или же напротив, привести к какому-то общему для всех знаменателю. Короче, я был на грани срыва, но что-то всё-таки удерживало меня от фатальной ошибки. А когда первый тест стал подходить к концу, татуажист стал тоже более покладист, он лишь улыбнулся слегка, а после произнёс то, что я в принципе и ожидал от него услышать:

– Мне не интересны твои секвенции! Как и имена собственные, состоящие из двадцати одного слова, как у Пабло Пикассо!

– Да, но и твой флюрацитрат натрия, похоже, тоже с истёкшим сроком годности, или я не прав? Видишь, как бывает мой друг! Не ты, так тебя!

– Ах, ты, сука! – он резко подорвался с места, но я всё-таки уложил его на пол жёстким встречным ударом в челюсть. Удар пришёлся немного вскользь, но этого оказалось достаточно, чтобы салазки его челюстей выскочили из своих штатных мест. Он громко ойкнул и грузно завалился набок, сгребая со стола остатки нашей нехитрой трапезы, а я брезгливо переступил через его обмякшее тело, валявшееся на полу и спокойно направился к выходу, на сей раз в голове моей было яснее ясного.

Глава 5

Рутина