Цитаты из книг автора «Анатолий Тосс»

мысль: «Для того чтобы забыть одну жизнь, надо прожить еще одну, равную ей».

чужая любовь – это минное поле, постороннему лучше туда не соваться, подорваться недолго. Вот и мне не было жаль эту девочку, она попала на минное поле, куда ей не стоило попадать, и не моя в этом вина.

Я усмехаюсь: пустые, трухлявые слова, «переживала, терзалась», за ними ничего не стоит. Как они могут выразить физическую боль, рвущую на куски? Боже, мне никогда еще не было так больно!

Почему я говорю о сексе? Потому что секс показателен, постоянно присутствуя в жизни каждого из нас. Хотя можно и о другом. Например, в краже тоже наверняка есть своя прелесть, прелесть риска, прелесть добычи, легкости достижения

стовать, и не нужно пугаться, даже когда понимаешь, что твои желания запретны. Это нормально – фантазировать о запретном, желать запретного. Запретное ненормально делать. Но в том-то и дело, что в какой-то момент должна подключаться мораль, оставляя фантазию всего лишь фантазией.

Мораль – это дистанция между желанием и реализацией этого желания. Нельзя отменить желание, невозможно запретить фантазию, да и ни к чему. Ее, наоборот, хорошо пе

Человек греховен, любой и каждый, по природе своей, как минимум по причине, что может мыслить, представлять и желать.

Ведь губы рождают слова, и если слова нудны, то и губы нудны тоже. Отсюда закономерность: если человек скучно говорит, то и скучно целуется, а если рассуждать дальше, то и скучен в остальном.

Я считал, что слезы для мужчины – стыдно, как и другие проявления чувств, даже слова зачастую лишние, потому что мужественность скупа, грубовата и немного замкнута. Я считал бы так всю жизнь, если бы не потери. Только они заставляют переоценить привычные ценности и, как ни парадоксально, дают единственную возможность начать жизнь заново

– Да, – облегченно созналась я. – А что, не надо? – Нет, не надо, – ответил Марк. – Хотеть все время так же ненормально, как все время не хотеть. И наоборот, это очень нормально – иногда не хотеть, только так в результате и понимаешь прелесть желания. Так что не бойся. Его слова, когда я вспоминала их, успокаивали меня, и я засыпала, чтобы – редко в середине ночи, но всегда утром – в очередной раз утвердиться в их справедливости. И желание, и чувствительность возвращались и будоражили – все вновь было направлено только на него, на Марка, и все это в который раз позволяло мне убедиться в неизменности правила: не выводить общего из частного.