Глава 2

«У меня зазвонил телефон, кто говорит? Слон!». Всплывшая в памяти строчка из детского стихотворения как нельзя лучше подходила к ситуации. Голова просто раскалывалась, внутри всё горело, а надоедливый звонок вырвал меня из такого приятного забытья. Со стоном я выхватил из-под головы подушку и накрылся ей, пытаясь заглушить звук. Ну кому я так не кстати понадобился? Дайте же поспать человеку! Бездушный телефон продолжал орать на всю квартиру, наплевав на моё самочувствие и внутренние переживания. Фиг тебе, – подумал я и продолжил прятаться от него под подушкой. Ох и перебрал же я вчера.

Вообще не помню, как оказался дома. Я вообще не жалую спиртные напитки, но вчера все карты легли именно так. Мне хотелось поставить жирную точку на этом этапе моей жизни, и эта точка виделась мне именно такой. Хотелось перезагрузить свою жизнь, как зависший компьютер, и, судя по моему отвратному состоянию, мне это более чем удалось. И, как всегда, после приятного алкогольного забытья накатило утреннее похмелье. Если бы удалось поспать ещё хотя бы пару часиков… Но смартфон продолжал орать мою любимую мелодию Amamos La Vida, которую я своими руками поставил на этот треклятый гаджет, и теперь начал себя же самого за это ненавидеть. Дался мне этот Accept на мелодию звонка! Нужно было вчера вообще его отключить, да вот только был я не в состоянии.

Нет, ну честное слово, что за бесцеремонность? Ну не может человек подойти, неужели непонятно? Кому-то на том конце провода было непонятно, и телефон продолжал звонить. Ну всё, сейчас я тебе устрою! Вскочив и отбросив подушку, подумал я, ища глазами невыносимый аппарат.

– Алло, – просипел я в трубку, хотя собирался заорать, но пересохшее горло не позволило этого сделать.

– Как самочувствие? – поинтересовался бодрый голос на том конце.

– Кто это? – возмущённо спросил я.

– Это Фёдор Степаныч, или забыл уже?

– Какой Фёдор? Какой Степаныч? – продолжал негодовать я.

– Ну как же, мы же только вчера в метро познакомились. Ты мне место не хотел уступать!

– Да я хотел, – начал было оправдываться я, – Подождите, а откуда у вас мой номер телефона? – наконец дошло до меня, кто это так не вовремя мне позвонил.

– Ну как откуда? «Оттуда», – многозначительно сообщил мне дедушка.

– Очень содержательно, – осклабился я.

– Ты вот что, парень, давай приводи себя в порядок и приезжай. Адрес ты знаешь. Сколько времени тебе нужно?

– Да зачем мне куда-то сейчас ехать? – возмутился я. – Я вообще не в состоянии!

– Пить надо меньше! – сообщил мне собеседник и тихо засмеялся. – В общем так: через два часа я тебя буду ждать. Это в твоих же интересах!

– Знаете, что… – но на том конце положили трубку, о чём мне сообщил прерывистый гудок.

Да что же это такое? Что ему нужно? Я вот сейчас назло всем соберусь, приеду по этому грёбаному адресу и такой разнос устрою, что мало не покажется! Я отправился на кухню и залпом осушил два стакана воды из кулера. Жидкость приятно промочила горло и потушила бушующий внутри пожар. Я почувствовал зверский голод, и всё остальное отошло на второй план.

Основательно подкрепившись и не спеша выпив стакан горячего зелёного чая, я начал чувствовать себя почти человеком. Почти, потому что голова всё ещё гудела, и отравленный вчера алкоголем организм испытывал слабость. «Отходняк», – подумал я и поплёлся в душ, шлёпая любимыми тапками по паркету.

Я долго нежился под тёплыми струями воды, размышляя о своей жизни и вспоминая вчерашние события. Память играла со мной злую шутку, и всё происходившее со мной вчера казалось каким-то очень старым и нереальным. Столько лет, проведённых в офисе, закончились так резко и неожиданно, что выглядело это всё, как будто я посмотрел плохое кино, которое закончилось тем, что зритель сам должен додумать, какой у главных героев будет конец. Ужас какой. Я взялся за кран и стал регулировать воду, добавив холодной, потом опять тёплой и опять холодной. Контрастный душ помог прийти в себя окончательно, и мне осталось только одеться и отправиться на встречу. Что ему от меня нужно? Как вообще он меня нашёл? Одни вопросы. Попробуем получить на них ответы.

Выйдя из метро на станции «Александровский сад», я решил не идти вдоль домов, а пройтись по парку, расположившемуся у самых стен Кремля. Дворник среднеазиатской наружности мёл дорожку возле общественных туалетов. Кучками передвигались иностранные туристы, вооружённые своей разнообразной фото- и видеотехникой, как всегда, стараясь сделать удачные фото на фоне Кремлёвской стены.

Сегодня дождя не было, но небо было пасмурным, и такое ощущение, что тучи зацепились за кремлёвские звёзды и держались за них изо всех сил, не желая улетать по своим, только им известным делам.

Идти было всего ничего, но я сам не понимая почему, замедлял свой шаг. С одной стороны, было интересно, чего от меня хотят, а с другой – что-то меня не пускало. Как будто кто-то внутри говорил: «Не торопись, не нужно спешить».

«Да что за глупости», – подумал я и повернул в сторону выкрашенного в ярко-жёлтый цвет старинного, но хорошо отремонтированного здания, расположившегося сразу за стоянкой машин.

Судя по стоящему на ней транспорту, владельцы его были людьми непростыми и, по крайней мере, обеспеченными, хотя, может, это были служебные авто? Потянув на себя массивную деревянную дверь, я удивился, насколько легко она открылась. Ведь судя по её толщине, она ещё и внутри была железной. Войдя с улицы в слабо освещённый подъезд, я прищурился, привыкая к освещению. Навстречу мне вышел одетый в дорогой костюм охранник, который вопросительно окинул меня взглядом.

– Я это… на встречу, к Фёдору Степановичу, – сообщил я.

Охранник прикоснулся рукой к наушнику, едва видимому у него в ухе. Судя по всему, ему что-то говорили.

– Тебе через фойе, по лестнице на второй этаж, в двадцать четвёртый кабинет, – сказал он, теряя ко мне интерес и указывая направление рукой.

– А записывать там или документы проверять не будете? – уточнил я.

– Нет. Это здесь не принято.

– Ну ладно, как скажете. Спасибо, – зачем-то поблагодарил его я и отправился через фойе в указанном направлении.

Здание внутри впечатляло богатым интерьером. Не было вычурности, излишней позолоты, но интерьер смотрелся цельно и дорого. Кованые перила витой лестницы были сделаны из какого-то очень красивого дерева, покрытого матовым лаком. Зелёный ковёр с повторяющимся орнаментом, расстеленный на ступенях, скрадывал шаги и слегка пружинил, от чего создавалось впечатление, что ты очень лёгок и силён.

Поднявшись на второй этаж, я огляделся в поисках таблички с номером нужного мне кабинета. Она обнаружилась недалеко от входа. Я подошёл и потянул на себя широкую и массивную створку высотой метра три, не меньше.

Дверь, как и та, что была на входе, с лёгкостью поддалась на моё усилие и резко распахнулась настежь… и с криком: «Ой!» – ко мне на руки, из открывшейся так неожиданно легко двери, приземлилась прекрасная незнакомка, обдав меня нежным ароматом дорогих духов и врезавшись макушкой в мой нос. Не удержав равновесия, я плюхнулся на зад, а девушка рухнула мне на руки, и ворох бумаг, которые она несла, разлетелся пышным веером по коридору.

– Здрасьте, – прогнусавил я, зажимая разбитый нос, из которого потекла кровь.

– Вы с ума сошли? – подпрыгнула с моих колен девушка. – Разве можно так неожиданно врываться?

– Да я не врывался, только потянул слегка, – оправдался я, по-прежнему зажимая нос рукой.

– Ой, да у вас кровь! – побледнела она, обернувшись и заспешила внутрь кабинета. – Идите сюда скорее, я дам вам лёд.

Я, кряхтя, поднялся и, слегка наклонившись вперёд, чтобы не забрызгать одежду, прошёл в кабинет.

– Вот, держите, – протянула она мне пластиковую форму с кубиками льда для коктейлей.

– Спасибо, – пробубнил я, усевшись на стул и, запрокинув голову, приложил лёд.

– Нет, нет, голову запрокидывать нельзя, – сказала девушка. – Так кровь пойдёт внутрь и будет сложно её остановить. Голову лучше держать в естественном положении. Вот, возьмите полотенце, чтобы не испачкать одежду.

Воспользовавшись её советом, я сел ровнее, и действительно, через пару минут кровотечение прекратилось, хотя нос ещё немного саднило. Осторожно убрав пакет со льдом, я потрогал набухший нос.

– Славно вы меня приложили, – улыбнулся я.

– А нечего врываться в кабинет так неожиданно. Я только хотела толкнуть дверь спиной, а тут раз – и она пропала, – засмеялась она в ответ.

Злосчастная дверь распахнулась, и в приёмную вошёл Фёдор Степаныч.

– Ого! Молодой человек, да вы вчера славно погуляли, – сообщил он, улыбаясь и указывая на мой набухший нос и начинающие проявляться синяки.

– Да это не вчера, это только что сложным приёмом неизвестного мне боевого искусства меня чуть не вырубила вот эта вот милая барышня, – сообщил я ему, виновато пожимая плечами и кивая на девушку.

– Рита, сколько раз я тебе говорил, чтобы ты не била с порога входящего к нам посетителя, а хотя бы спросила, как его зовут и к кому он пришёл? Может, человек просто дверью ошибся? – уточнил он, улыбаясь.

Рита смутилась, и на её лице заиграл румянец.

– Ну Фёдор Степанович, ну я же не специально! Он сам ворвался так неожиданно! – начала было оправдываться она. – А, вы шутите опять!

– Да чего уж там, познакомились, значит? – продолжил улыбаться дедушка. – Ладно, проходи, я так думаю, вопросов у тебя много, – он указал на дверь и отошёл, пропуская меня внутрь.

Кабинет был большим и очень светлым. По всей правой стене шёл ряд огромных окон, вид из которых открывался на Александровский сад и маячившую за ним Кремлёвскую стену. Высоченные потолки, светлые стены и очень красивая люстра из тяжёлого и красивого стекла, на хорошо отполированных гранях которого искрилось солнце, проникающее через окна.

В дальнем конце стоял массивный письменный стол, на котором расположилась богато украшенная настольная лампа, она испускала неяркий изумрудно-зелёный свет. Перед столом стоял стул для посетителей с высокой резной спинкой и, как мне показалось, достаточно удобными широкими подлокотниками.

– Проходи, садись, – указал Фёдор Степаныч на одно из кресел, стоящее напротив стола.

Пройдя по ковру, из-под которого по краям виднелся роскошный паркет, уложенный по старинке ёлочкой, я уселся на предложенное место и устроился поудобнее. Сам хозяин кабинета, обойдя массивный стол, расположился на кожаном офисном кресле, стоявшем возле стола, и окинул меня любопытным взглядом.

Я никак не мог привыкнуть к его взгляду. Не зря говорят, что глаза – это зеркало души. Взгляд у Степаныча был просто нереальный. Он притягивал своей глубиной. На ум шли различные эпитеты про омут глаз, который не ведает глубины или что-то подобное.

– Я понимаю, что у тебя много вопросов, да ещё и секретарша моя организовала тебе лёгкую встряску, – начал разговор Степаныч.

– Ничего себе лёгкую, – в очередной раз прикоснулся я к распухшему носу.

– Ладно, теперь давай к делу, – предложил Степаныч. – У меня есть к тебе очень интересное предложение, и всё зависит только от твоего выбора.

– Нео, у меня есть две таблетки – синяя и красная, – и выбор только за тобой! В какой реальности ты хочешь жить? – засмеялся я, продолжив начатую Степанычем мысль.

– Очень смешно, но знаешь, ты ведь не так уж и далёк от сути моего предложения, – не поддержал мою шутку Степаныч. – Таблеток никаких, конечно, у меня нет, но предложение, которое я собираюсь тебе сделать, может очень серьёзно, я бы сказал, кардинально, изменить твою жизнь.

Прежде чем ты начнёшь говорить и задавать вопросы, я предлагаю тебе выслушать небольшой рассказ, и уже после этого ты сможешь задать вопросы и высказать своё мнение.

– Ну хорошо, договорились, – неуверенно проговорил я, чувствуя непонятное волнение и растерянность.

– Ты парень не глупый и, если бы ты был не готов к тому, что я тебе сейчас буду рассказывать, ты бы не сидел сейчас здесь, напротив меня, и не имел бы возможности даже узнать о том, что сейчас узнаешь. Уж прости меня за небольшую тавтологию. Я лишь прошу набраться терпения и воспринимать мои слова более чем серьёзно.

– Хорошо, – ответил я, – а про себя подумал, что всё это похоже на какой-то дурной сон, участником которого я стал.

– Итак, начнём, – Степаныч подался вперёд, облокотившись на свой роскошный стол, и начал рассказ.

– Ты человек начитанный, с хорошим образованием и много чего повидал в жизни, в том числе и в армии. Жизнь тебя не щадила, а ты и не ныл. Поэтому надеюсь, что то, что ты сейчас услышишь, тебя сильно не выбьет из колеи, – подмигнул он мне.

– Как тебя учили в школе на уроках астрономии, мы с Земли можем разглядеть невооружённым глазом всего лишь четыре галактики: Андромеды, Большое и Малое Магеллановы облака и галактику М33 в созвездии Треугольника. Но точное их количество даже в наблюдаемой части Вселенной неизвестно никому, и по самым скромным прикидкам составляет более двух триллионов. Повторюсь: это только в наблюдаемой нами с Земли части Вселенной! На самом деле их гораздо, гораздо больше.

И, как ты, наверное, понимаешь, жизнь могла, да и должна была зародиться не только на Земле, и именно так это и случилось.

Ты спросишь: «Почему же мы не нашли и не вступили в контакт с другими разумными цивилизациями?» Ответ на этот вопрос одновременно и прост, и сложен, – Степаныч сопровождал свой рассказ, активно жестикулируя и очень эмоционально. Правильно расставляя акценты и выделяя интонацией особо важные моменты.