Потоки… Токи… Тёплые слова…
И лёгкое головокруженье…
Преодоленье притяженья
Земного и напряженья тетива…
Волшебный сумрак. Тишина.
Рука сплетается с рукою.
В порыве к высшему покою
Несёт горячая волна.
Весна. Сугробы и капель.
Летят, как бабочки, мгновенья.
В них – пение о перемене,
Желаний жжение и хмель.
В груди щебечет детский смех.
Луна заглядывает в окна.
И в сердце звон никак не смолкнет,
Звон колокольный: счастье – грех?
С душой сливается душа,
Дыхание в одно дыханье,
Не здесь ли смысл мирозданья —
Во всеединство приглашать?
Но брошен вызов в небеса:
Из плоти в плоть – чудотворенье,
Раскалывается твердь, волненье
Нам застилает слух, глаза…
А за… Там за горой встаёт стена.
Её прошли мы, не заметив,
Забыв себя и всё на свете —
Так высока была волна!..
За окном отзвенела капель,
И исчезли мгновенно сугробы.
Чрезвычайно жаркий апрель,
Жизни звон всюду зеленолобый.
Без ума весна, хмельна и пьяна,
Звуки – чуткие бабочки крылья!
Ароматы поют, тишина,
Первоцветы бутоны раскрыли.
Полечу я навстречу весне,
Я помчусь, срывая дыханье.
Мчусь в тумане, в густой пелене,
Мчусь туда, где мне с чудом свиданье.
Всё теснее и глубже прорыв —
Звуки музыки в поиске слова.
Мы, себя нараспашку раскрыв,
Там встречаемся снова и снова.
Кровь вскипает, и сердце горит,
Ритм всё тоньше шлифуется болью.
Бьётся сердце, себя не щадит,
Всё никак мне не крикнет: «Довольно!»
Мы сплетались навеки с весной,
Мы ручьями сливались с рекою.
«Ты моя!» – я воскликнул. «Ты мой!» —
Восклицанье с вершины покоя.
Этот жаркий, жаркий апрель.
Эта ранняя чудо-свобода,
Этот дивно чарующий хмель.
Это ты в нас – весна, пир природы.
Хмель и апрель – бушует весна.
Сердцем вновь завладела она.
Снова воскресло веселие в сердце —
Ритма каприччио, пульсации скерцо.
Жизнь мчит галопом, чувств резвых поток.
Ос жужжанье, желаний потоп.
Музыки космос, чуткости взмах,
Юноши воля, девичье «Ах!»
Всюду витает дух мой беспечный,
Как бы в полёте не стать бессердечным.
Тянется к свету, рвётся он к солнцу —
Чистит, драит в сердце оконце.
Солнце бушует, капель за окном.
Кровь вскипает в метанье святом.
Где-то с горних вершин поэты поют,
Там, в высоте, презирают уют.
В песне печаль, в сердце острая боль.
Ритмы в горячке, аккордов разбой,
Музыка мира, звук органа мольбой —
Рокот божествен жизни земной.
В сердце вскипает желаний волна —
Щедро одарит весельем весна.
Гибнет, хмелея от счастья, чудак,
Растранжирил он счастье «за так».
Пусть никогда я не стану поэтом,
Там, на вершине, залитой светом,
Стану тебя вечно славить и петь,
Таять на солнце весеннем и млеть…
Весна. Как бабочка,
Расправил крылья кустик земляники.
Пришло кругом всё в трепетанье. Вникни —
Всё-всё загадочно!
Всё-всё в сиянии:
Сиянье солнца, тающих сугробов,
Сияние капели, даже льда в трущобах,
Душа в сиянии.
Звучанье облака —
Распев, плывущий в синеве блаженной.
Щебечет высь по-птичьи, оглашенно,
Блик в небе облика …
Жжёт сердце страстное.
Мгновенья, путаясь, летят всё выше.
Глаз больше видит, нюх чувствует, слух слышит —
Всё рвётся к радости!
Везде веселие
Весеннее, и снова жизнь на грани —
Остатки сна стряхнула. Вся – желанье,
Вся в охмелении.
И в сердце каменном
Сквозь твердь ростки пробьются, зеленея,
В них, в каждом, гимн: стать жизнью, ею
Жить жарко, пламенно.
Что ж так отчаянно
В куст земляничный я влюбился?
Эротики зов в грудь мне впился,
Хмеля, мочаля? Но
Я одинокую
Звезду искал во мраке ночи шалой,
И вновь и вновь тоска втыкала жало
В сердце глубоко мне.
Любовь безмерная.
И куст ей земляничный, птичьи хоры,
Весенней радости просторы,
Всё – воля благоверная.
Страсть моя – смертная.
В ней – зов иной, что бредит высотою
Вершин. Великое – всегда простое,
Неимоверное.
Весна. В сиянии
По краю двух реальностей, миров я
Влекусь к тебе, двоясь, дыша неровно,
Моя желанная.
Ты вспомни жадные,
И безоглядные, и страстно-нежные
Стихи мои, когда в края безбрежные
Уйду однажды я.
Над полями плывут облака.
Над садами нависла гроза.
Уходящая жизнь далека.
Каплет вслед ей скупая слеза.
Чёрный ворон возносит крыло.
Ворон знает, куда путь держать.
Сердце чует, что весть здесь о нём.
Всё труднее дышать и мечтать.
Во дворе вдруг воскликнет дитя —
То ли плач, то ли смех, то ли стон.
В небо детские страхи взлетят.
А в ответ им – целительный сон.
Вот и жизнь пролетела во сне.
В нём кошмар, всякий вздор и весна,
Страха вскрик и слеза в тишине.
Пелена в глазах. Пелена.
В этом сне я искал тебя, свет.
В этом сне я ждал тебя, брат.
Вот-вот будет посыл мне, ответ —
Отворение в рай чудо-врат.
Но ответ высотою смутил.
Звон хрустальный, святые слова.
Оказалось, не спал и не жил,
Я – не начатой книги глава.
Чёрный ворон крылом уж взмахнул.
Путь его по веленью судьбы.
Я уверовал в жизни весну,
Чёрной ночи зимы не избыв.
О проекте
О подписке
Другие проекты