Отзывы на книги автора «Анатолий Приставкин»

У меня есть виртуальный друг. Он из Чечни. Гордый, справедливый, но миролюбивый, насколько можно судить по меркам интернет-общения. Если на форумах речь заходит, пусть даже косвенно, о конфликте или войне, он просит тему закрыть или призывает к миру. Я его понимаю, очень понимаю. И ценю. Когда читала эту книгу, вспоминала его, понимала, что его народу несладко было. Было, есть и будет. Вот такое маленькое отступление.
Книгу я увидела несколько лет назад на Ливлибе, поняла, что будет интересно прочитать ее. Но откладывала. Теперь я понимаю, что эта щемящая душу история будет навсегда в моем сердце. Она прошла сквозь меня, оставив след. Да и кого может оставить равнодушным история двух детей-близнецов? История советской страны, где много народов и где по мановению "усатой" руки вершатся судьбы. Малоизвестный факт о расселении народностей по всей территории СССР заставляет задуматься. Лично у меня был шок, с самых первых строк. Он усилился, когда в деревянном вагоне люди кричали "Хи!", когда взрослые люди, спасая свою "шкуру", подставляли детей. Голод толкает людей на совершение плохих поступков. Но они оправданы войной, они оправданы сиротским детством. Но нет оправдания взрослым в их поступках, нет! Как вы могли!!!???
Колька, Сашка, Саск... Вы - лишь капелька в море миллиардов жизненных историй. Были ли вы на самом деле? Хочется верить, что нет. Не хочется верить, что Сашка уехал далеко вот таким вот образом, что не было директора колонии, кормящего своих собак детским пайком. Когда читала, я не плакала, просто не могла оторваться от чтения, я гнала себя вперед и вперед, строчка за строчкой. Прошли пара дней и я пишу этот отзыв. Пишу и плакать хочется, вспоминая сюжет. Хочется крикнуть на весь мир: Люди!!! Не надо!!! Пожалуйста... Не надо войны, не надо голода, давайте жить дружно и все мы одной крови...
Бис, Бислан из Грозного. Я не скажу тебе, что я прочла эту книгу. Я знаю, что бы ты сказал по поводу нее. Ты не любишь жалость, ты гордый и умный как лев Аслан из Хроник Нарнии. Я оставлю эту книгу для себя. Она будет рядом с тобой в уголке моей души. И,надеюсь, все будет хорошо. Там, где ночевала тучка золотая...

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ! Если вы не смотрели фильм по этой книге, если вы не знаете о чем эта книга, то настоятельно вам советую пролистать, не читая, первую главу книги «Нас было двое: брат и я…». Это не глава из повести! Это мысли о книге и об.А.Приставкине В.Кардина, где коротко, в десятке страниц рассказывается вся повесть, с цитатами. Это даже не спойлер, это самое настоящее свинство ТАКОЕ ставить в предисловие!

Повесть о беспризорниках. О переселенцах. О братьях-близнецах.

Кавказ - это рай на земле или?.. Плодородные земли, природа, красоты. После голодной Москвы и Подмосковья - рай... Только поселят детдомовских ребят да и других переселенцев в дома, из которых насильно вывезли чеченцев. Вывезли не всех, многие смогли сбежать в горы и , конечно, же будут мстить. Но это потом, а сначала автор нас познакомит с братьями Кузьминами - Коля и Саша. Кузьменыши. Близнецы. Вечно голодные, проныры, проказники... воры - берут всё, что плохо лежит, особенно еду.

Вся повесть - это пытка для души и сердца. Просто рвет в хлам. Давит, уничтожает. Как война поломала всех, раздавила, уничтожила, так и эта повесть рвет, не жалея.

Вот только представьте, какого жилось тем детям, если думают вот так, когда Регина захотела им праздник устроить - день рождения братьев отметить:

"А может, это все сказки, что безродные — колонисты да детдомовцы — рождаются? Может, они сами по себе заводятся, как блохи, скажем, как вши или клопы в худом доме. Нет их, нет, а потом, глядишь, в какой-то щели появились! Копошатся, жучки эдакие, и по рожам немытым видно, по движениям особенным хватательным: ба! Да это наш брат беспризорный на белый свет выполз! От него, говорят, вся зараза, от него и моль, и мор, чесотка всякая… И так в стране продуктов не хватает, а преступность растет и растет. Пора его, родного, персидским порошком, да перетрумом, да керосинчиком, как таракашек, морить! А тех, что попрожорливее, — раз, и на Кавказ, да еще дустом или клопомором рельсы за поездом посыпать, чтобы памяти не осталось. Вот, глядишь, и не стало. И всем спокойно. Так на совести гладко. Из ничего вышли, в ничего ушли. Какое уж там рождение! Господи!"

Это же страшно, когда дети не то,что не помнят свой ДР, а считают этот день за наказание, который нужно просто пережить, перетерпеть...

И добавлю сюда эту цитату, просто не смогла удержаться:

"...Едут чеченов убивать. И того, кто тебя распял, тоже убьют. А вот, если бы он мне попался, я, знаешь, Сашка, не стал бы его губить. Я только в глаза посмотрел бы: зверь он или человек? Есть ли в нем живого чего? А если бы я живое увидел, то спросил бы его, зачем он разбойничает? Зачем всех кругом убивает? Разве мы ему чего сделали? Я бы сказал: „Слушай, чечен, ослеп ты, что ли? Разве ты не видишь, что мы с Сашкой против тебя не воюем! Нас привезли сюда жить, так мы и живем, а потом мы бы уехали все равно. А теперь, видишь, как выходит… Ты нас с Сашкой убил, а солдаты пришли, тебя убьют… А ты солдат станешь убивать, и все: и они, и ты — погибнете. А разве не лучше было то, чтобы ты жил, и они жили, и мы с Сашкой тоже чтоб жили? Разве нельзя сделать, чтобы никто никому не мешал, а все люди были живые, вон как мы, собранные в колонии, рядышком живем?"

Рецензия будет небольшой, несмотря на то, что книга достойна вашего внимания!
Познакомился с этим произведением год назад и до сих пор одна сцена из неё является самой сильной из всех, которые я когда-либо читал.
Если вы решитесь взяться за неё, то будьте готовы к очень тяжелой атмосфере: голода, смерти, выживания и всё это глазами ребёнка.
Но обещаю вам, что повстречаете сильных людей, которые останутся в вашем сердце на долгие годы.
Эта та книга, которую прочитаешь и никогда уже не забудешь.
У меня всё. Спасибо за внимание!

С невосполнимым опозданием получаем мы правду; нехватка ее — в основе многих наших бед.

Самое странное в этой книге знаете что?

Стоп! Нет, я вопрос неправильно сформулировал. Конкретно в том издании, какое я читал - знаете что самое странное? Отвечаю. Указание - "для старшего школьного возраста". Да какое "старшего школьного" нафиг? Это самое что ни есть для всех возрастов! Кроме младшего школьного, пожалуй. И только так. Более того, мне кажется, что "Ночевала тучка..." относится как раз к тому разряду книг, которые иногда, раз в пять-десять лет надо перечитывать. Обязательно. Потому что вот такие произведения, если читать их внимательно, с умом и сердцем, не позволяют человеку освинячиться и оскотиниться. Ну и понять такие вещи, какие сами по себе трудно поддаются пониманию.

К примеру, как большинство из нас воспринимает чеченцев? Даже не тех, которые до сих пор в горах скрываются и регулярно остальным жить нормально мешают, а просто всех подряд, в общем смысле? Согласитесь, в целом у общества к ним отношение прямо скажем настороженное. Во-о-о-о-от. А у них к нам? А почему? Да потому, что исторически так сложилось, что и они от нас (в смысле русских), и мы от них мало что хорошего видели. Потому что регулярно друг друга изводили - то холодным оружием, то горячим. И уже никогда не подсчитаешь, кто кого обидел больше, и кто вообще первый начал.

А мотив раздора с чеченцами - это лишь один из мотивов романа.

Книга получилась... как бы вам сказать... О войне, но с такой её стороны, с которой очень редко кто заглядывал. Читал я за последние пару лет достаточно романов и повестей и с передовых позиций, и тыловых, и заградительных. А вот со стороны детей войны что-то не приходилось. Это при том, что с живыми детьми войны мне общаться периодически случалось. Особенно в прошлом году, когда отмечалось 70-летие Победы. Я журналист, и газетные очерки о детских судьбах в сороковых годах написал достаточно. Их будет всё меньше и меньше - ветеранов уж почти не осталось, да и поколение их детей стремительно редеет.

Так вот. Ещё живые дети войны рассказывали мне всякое. Вот честно, сколько комов в горле стояло, когда старики и старухи говорили мне и про Ленинград, и по Украину, и про Москву... Но у всех так или иначе была семья. Двое ли родителей (крайне редко), одна ли мать (чаще всего), просто приютившая родня - но был кто-то, кто давал кров, одеяло и кусок хлеба. Лишь один дед мне попался, который вырос в детдоме, но его история была ещё относительно счастливая - детдом эвакуировали в Куйбышев, в 12 лет его поставили учеником слесаря на заводе, а к неполным 14-ти война закончилась. Нигде я не нашёл такой пронзительной истории, как в романе Приставкина. И не найду. Знаю, что не найду, хоть коллекционирование человеческих судеб - это моя профессия.

Кто испытал, тот поверит: нет на свете изобретательней и нацеленней человека, чем голодный человек, тем паче, если он детдомовец, отрастивший за войну мозги на том, где и что достать.

Крепость, не хлеборезка. Так известно же, что нет таких крепостей, то есть хлеборезок, которые бы не мог взять голодный детдомовец.

Два брата-близнеца, Кузьменыши, два детдомовца переживают все ужасы военного существования в тылу. Голод, холод, страх. Им легче, чем другим - у них по две пары глаз, рук, ног, а побои приходятся напополам. Но читать это горько. Особенно в эпизодах, где голодные пацаны пытаются пролезть в хлеборезку, в то время как директор детдома ворует этот самый хлеб и кормит собак. Приставкин не сдержался, назвал имя этого директора - очевидно, неслучайно единственное имя так названо на всеобщее осуждение.

Примите же это, невысказанное от моих Кузьменышей и от меня лично, запоздалое из далеких восьмидесятых годов непрощение вам, жирные крысы тыловые, которыми был наводнен наш дом-корабль с детишками, подобранными в океане войны…
Владимир Николаевич Башмаков, так звали одного из них.

А потом их везут на Кавказ, где солнце, много фруктов. Чего бы не жить, чего бы не восстанавливаться?

Да чеченцы, вот и весь разговор. Чеченцы не дают! И совсем не потому, что не прошла у них у русским ненависть со времён имама Шамиля. А почему - в книге тоже дан ответ.

И когда один брат теряет другого, то как ему жить? Он нашёл единственный правильный ответ - назвал братом другого человека, и не просто другого, а - чеченца. Словно в насмешку, словно назло (а на самом деле потому, что выбора другого не было) действительности, при которой чеченцев отстреливали, а пойманных увозили в товарняках на другую землю, не слыша, как те кричат из вагонов "ХИ"!

Что такое "Хи"? Ищите в книжке ответ.

Она очень страшная. И именно потому её надо читать. И перечитывать. Хоть иногда...

***************
Ночевала тучка золотая
На груди утеса-великана;
Утром в путь она умчалась рано,
По лазури весело играя;

Но остался влажный след в морщине
Старого утеса. Одиноко
Он стоит, задумался глубоко
И тихонько плачет он в пустыне.

М.Лермонтов

18+

"Ночевала тучка золотая” — автобиографическая повесть о жестокостях войны и ее последствий, которые психологически и морально отражаются на детских судьбах, о поиске человечности в бесчеловечных условиях.
Главный посыл повести заключается в том, что в условиях крайней жестокости и насилия люди способны сохранять человечность, сострадание и надежду.
Основная идея произведения состоит в т ом, что война калечит не только тела, но и души, особенно детские. Однако даже в самых страшных обстоятельствах возможно проявление доброты и солидарности, что становится единственным спасением.
Темы, поднимаемые в повести, очень многогранны и болезненные, по своему эмоциональному всплеску и накалу передают ужасы войны, выживания, потери и сиротство детей.
*Тема война и дети: повесть детально раскрывает сущность бесчеловечности войны по отношению к самым беззащитным; *Тема выживание: на протяжении всей повести автор показывает постоянную борьбу, силу воли, чтобы любой ценой выжить в условиях голода, холода и насилия. *Тема потери и сиротства : повесть раскрывает судьбы детей, лишившихся всего, кроме друг друга; * Тема дружбы и братства: повесть показывает формирование и исследование прочных дружеских связей между детьми, как способ противостоять жестокости мира; *Тема национальные конфликты: повесть затрагивает тему депортации народов в годы войны, поднимая вопросы несправедливости и вражды; *Тема поиска дома и семьи: повесть затрагивает стремление к обретению безопасности (поиск дома) и принадлежности к семье.
Действие повести происходит в 1944 году во время Великой Отечественной войны.
В центре сюжета повести братья-близнецы Колька и Сашка Кузьмины или «Кузьмёныши», детдомовцы, которые в 1944 году оказались на Северном Кавказе, куда после депортации чеченцев направляли московских детдомовцев для заселения территорий, ставших пустыми. О трагических событиях, свидетелями и участниками которых стали Колька и Сашка, Прибыв на место, они попадают в эпицентр депортации чеченского народа, становятся свидетелями этнических чисток и зверств. Колька, потерявший брата и всех, кого он знал, находит утешение и новую надежду в дружбе с чеченским мальчиком Алхузуром.
Характеристика главных героев
Колька и Сашка Кузьмины. Братья-близнецы, сироты, пережившие тяжелое детство в детдоме. Они представляют собой неразрывное целое, поддерживающее друг друга в любых испытаниях.
Сашка. Более рассудительный и осторожный во всех ситуациях, но при этом способный на самопожертвование. Его персонаж символизирует невинность, которая погибает под натиском жестокого мира.
Колька. Более импульсивный, эмоциональный, но невероятно стойкий. Он становится свидетелем и участником самых страшных событий, но находит в себе силы жить дальше и бороться за выживание. Его персонаж воплощает идею живучести человеческого духа.
Алхузур. Чеченский мальчик, который становится спутником Кольки. Он — воплощение доброты, несмотря на все пережитые его страдания. Его дружба с Колькой символизирует возможность примирения и взаимопонимания между народами.
Другие детдомовцы. Мальчики и девочки, каждый из них со своей трагической судьбой, но объединенные общим горем и стремлением выжить. Они представляют собой коллективный образ потерянного поколения, искалеченного войной.
Регина Петровна — одна из ключевых взрослых фигур в повести, олицетворяющая сложность и неоднозначность взрослого мира в условиях тотального стресса. Регина Петровна — немолодая, усталая воспитательница из детского дома. Она является одной из немногих взрослых, кто постоянно “сопровождает” детей на протяжении их пути. Дети для неё — это прежде всего вверенная группа, а не отдельные личности с их уникальными проблемами.
Субъективная оценка произведения
Книга «Ночевала тучка золотая» после прочтения оставляет неоднозначное ощущение, ловишь себя на том, что погружаешься в эпоху ХХ столетия и попадаешь в 1944 год. Вокруг вовсю идут бои, много убитых, раненых, тут же бегают оборванные, грязные, голодные дети и подростки, в глазах которых светится отчаяние, горе, ужас, злость и страх. Жуткая картина. И тут же понимаешь, что война не разделяет взрослых и детей, не щадит никого и бьёт наотмашь по светлому «будущему» — детям, новому поколению, которое должно стремиться жить, творить, делать выбор, искать своё Я и продолжать свой путь. А результат — всех детей «под одну гребёнку» отправляют в другой ад — Северный Кавказ, на выживание, где выживают только единицы. С другой стороны, вся повесть пронизана болью и воспоминаниями — это крик души и сердца, заставляющий выплескивать бурю эмоций и чувств. А в ответ ты слышишь тишину, которая давит и уничтожает. Так и война поломала множество судеб людей, а некоторых оставила жить с душевными ранами, которые время от времени дают о себе знать. Так и эта повесть, когда её читаешь, она давит и заставляет болеть душу и сердце.
Повествование ведется от первого лица, через призму восприятия военной действительности ребенка, что создает особую атмосферу.
Окружающий мир воспринимается через детское, но уже травмированное сознание, где даже самые ужасные события преподнесены с наивной непосредственностью, что делает их еще более шокирующими.
Произведение невероятно эмоционально. Оно вызывает сильные чувства: сострадание, гнев, боль, временами даже светлую грусть. Читатель полностью погружается в переживания героев.
Автор пишет о войне без прикрас, показывая её истинное, уродливое лицо, особенно когда страдают дети. Он не скрывает жестокости, грязи, ужаса. Некоторые эпизоды настолько пронзительны, что читать их морально тяжело.
Повесть ярко демонстрирует, насколько хрупка жизнь ребенка во время войны. Смерть становится обыденностью, и дети вынуждены смиряться с потерей близких, будь то брат или случайный знакомый. Несмотря на все ужасы, дети проявляют невероятную жизнестойкость. Они не теряют способности к дружбе, состраданию, надежде. Их взаимовыручка, способность делиться последним, искренность эмоций становятся светлыми пятнами в мрачном мире войны.
Потеря брата Сашки, сцены с насилием, равнодушие взрослых – это вызывает чувство отчаяния и безысходности, что, с одной стороны, является авторской задумкой, но с другой – тяжело переживается.
Несмотря на всю жестокость описываемых событий, повесть пронизана глубоким гуманизмом. Она показывает, что даже в самых бесчеловечных условиях остаются место доброте, состраданию, взаимовыручке.
Дружба Кольки и чеченского мальчика Алхузура - это яркий символ национального преодоления ненависти, чьи народы находятся во вражде, находят друг в друге утешение и понимание. Их дружба становится символом возможности примирения и преодоления ненависти. Через эту дружбу Колька осознает, что страдания людей не имеют национальности. И чеченцы, и русские дети одинаково несчастны и бездомны из-за войны и жестокости. Чистота детских сердец, их непредвзятость позволяют разрушить стены ненависти, возведенные взрослыми. Дети способны видеть друг в друге человека, а не представителя “вражеской” нации.
Произведение наполнено глубоким символизмом. По сути, название повести “Тучка золотая” несет в себе метафору мимолетного счастья, чистоты и невинности, которая растворяется в жестоком мире. Это придает тексту многослойность и глубину. В повести очень ярко прослеживается символизм поиска дома и семьи. “Дом” в повести — это не только крыша над головой, но и метафора внутренней безопасности, принадлежности, смысла существования. Герои ищут место, где их примут, и они будут в безопасности, а также смогут почувствовать себя нужными. Поиск дома и семьи символизирует надежду на возвращение к мирной жизни, где есть стабильность, любовь и забота.
Героями движет мотивация – выжить любой ценной. Эта заветная цель пронизывает все повествование, демонстрируя борьбу человека, особенно ребенка, за жизнь в экстремальных условиях.
Автор мастерски передает внутренний мир детей и дает психологическую характеристику героев.
Колька Кузьмин. Колька более открыт в своих эмоциях, часто действует под влиянием момента. Он может быть вспыльчивым, но и глубоко привязанным. До потери Сашки он во многом опирается на брата, они — единое целое. Сашке принадлежит роль “головы”, Кольке — “рук”, исполнителя. Без Сашки он чувствует себя потерянным, неполноценным. Смерть Сашки становится для него главной психологической травмой. Он замыкается в себе, перестает улыбаться, внутренне коченеет. Внешне он, возможно, выглядит сильнее, но внутри он разбит. Но несмотря на внешнюю грубость, Колька глубоко предан тем, кого любит, и обладает обостренным чувством справедливости. Потеряв Сашку, он переносит свою потребность защищать и заботиться на Алхузура. Он находит в нем новую опору и смысл. Это помогает ему не сломаться окончательно и сохранить часть своей человечности.
Сашка Кузьмин. В отличие от Кольки, Сашка более спокоен, задумчив, рассудителен. Он часто выступает “голосом разума” для брата. Несмотря на то, что он физически слабее Кольки, у него есть внутренняя сила, которая позволяет ему быть “старшим” в их паре. Он легче прощает обиды, менее агрессивен. Его мир также целиком сосредоточен вокруг Кольки. Их связь настолько глубока, что они чувствуют боль друг друга. Сашка сохраняет особую чистоту и невинность до самого конца, что делает его гибель особенно трагичной.
Алхузур — ярчайший представитель жертв политики депортации. Он потерял всю семью, лишен дома, вынужден скитаться и прятаться. Это наложило глубокий отпечаток на его психику. Из-за пережитого горя, постоянной опасности и недоверия со стороны русского населения. За его молчаливостью скрывается огромная боль потери, тоска по семье и прежней жизни. Он не показывает своих чувств явно, но его одиночество и бесприютность чувствуются в каждой детали его образа. Но Алхузур сохраняет внутреннее достоинство и гордость своего народа. Он не просит жалости, не унижается. Самое важное: несмотря на чудовищный опыт, Алхузур способен к доверию и дружбе. Его сближение с Колькой, человеком из “враждебного” лагеря, является ярким примером того, как человеческое начало может преодолеть национальную вражду. Он находит в Кольке не только защиту, но и единственного человека, который способен его понять.
В целом, отношения между детьми (особенно близнецами, а затем Кольки и Алхузура ) построены на глубокой взаимозависимости. Они являются друг для друга зеркалами, опорой и смыслом.
Регина Петровна – воспитательница, представляет собой мир взрослых. Это - человек, находящийся в состоянии полного эмоционального выгорания и хронической фрустрации. Долгая работа с сиротами, постоянное сталкивание с горем и лишениями, а затем война — всё это привело к полному истощению её эмоциональных ресурсов. Она больше не способна адекватно реагировать на бесконечные трагедии, её эмоциональный порог сильно повысился. Она выглядит апатичной, безразличной, потому что у неё просто не осталось сил сопереживать. Регина Петровна осознает свою неспособность защитить детей от окружающей жестокости и несправедливости. Это порождает глубокое чувство бессилия, которое подрывает её волю и мотивацию.
Автор рисует Мир взрослых, который должен быть по сути, источником стабильности и руководства, но в повести он предстает хаотичным, жестоким и непредсказуемым. Дети вынуждены полагаться только на себя или на таких же детей. Они понимают, если ни они, то кто им поможет. Поэтому, дети теряют доверие к взрослым, которые должны были быть их опорой и защитой. Они рано осознают, что “взрослый мир” полон лжи, жестокости и лицемерия. Детям приходится рано взрослеть, самостоятельно принимать решения, заботиться друг о друге, потому что на взрослых нельзя положиться. Столкновение с предательством самых близких (пусть не кровных, но тех, кто должен был заменить родителей) оставляет неизгладимый след в их психике, порождая недоверие и цинизм.
Повесть является глубоким исследованием травмы, нанесенной войной. Это не только индивидуальные травмы героев (потеря Сашки для Кольки), но и коллективная травма целого поколения сирот и целого народа (чеченцев). Поведение детей — их ночные кошмары, агрессия, замкнутость, обостренное чувство опасности — это проявления глубокого посттравматического стресса. В условиях выживания обостряются базовые инстинкты — голод, холод, страх. Однако повесть показывает, что даже в этой борьбе за жизнь некоторые дети умудряются сохранить моральные принципы и человечность.
Психологический стержень выживания строится на привязанности. Именно братская любовь, а затем дружба, становятся катализатором силы духа, не позволяющей героям сломаться. Любовь и привязанность оказываются мощнее страха и отчаяния.
Повесть утверждает, что даже под грузом страданий, человек способен сохранить искру человечности, сострадания и любви.
Автор использует очень простой, но в то же время пронзительный язык. Он лишен пафоса, чрезмерной художественности, но именно эта простота делает его таким мощным. Он позволяет читателю максимально приблизиться к детям, увидеть мир их глазами.
Автор мастерски использует контрасты: красота природы соседствует с уродством войны, детская наивность — с взрослой жестокостью, жажда жизни — со смертью. Это создает особую выразительность и эмоциональное напряжение.
Поражает, то , что Автор не навязывает свои выводы, не осуждает никого на напрямую, а просто показывает реальность военной жизни, что позволяет читателю самостоятельно прийти к осмыслению происходящего.
Повесть учит: осознанию *ценности человеческой жизни: Повесть ярко демонстрирует, насколько хрупка и ценна человеческая жизнь, особенно жизнь ребенка, и как легко она может быть разрушена в условиях войны и насилия; *задуматься о важности человечности и милосердия: Она учит, что в самых страшных условиях необходимо оставаться человеком, проявлять сострадание, помогать ближним; *понимать и вникать в последствия ненависти и нетерпимости: Произведение наглядно показывает, к каким ужасным трагедиям приводят национальная рознь, жестокость, основанная на предрассудках; *памяти о войне: Повесть является важным напоминанием об ужасах войны, чтобы будущие поколения помнили о них и не допускали повторения подобных трагедий; *Силе духа: Несмотря на все страдания, повесть демонстрирует невероятную силу духа, способность выживать и находить смысл даже в самых безнадежных ситуациях.
В целом, “Ночевала тучка золотая” — это глубокое, пронзительное произведение. Оно никого не оставляет равнодушным и остается в памяти надолго. Приставкин создал не просто историю о детях войны, а универсальную притчу о добре и зле, о человечности и бесчеловечности.
P.s.Повесть является важным уроком истории и морали, который заставляет задуматься о цене мира и важности сохранения человечности в любых обстоятельствах. Читать или не читать выбор за Вами.

Бывают писатели универсальные, бывают писатели одной темы, ну и разумеется – одной книги. Анатолий Приставкин писатель одной темы. Таких авторов практически невозможно поймать на лжи – они знают свою тему как «Отче наш». У таких писателей художественный вымысел становится правдой жизни… в одной отдельно взятой теме. Но, к сожалению, на этой теме литература и заканчивается, зато за этой темой обращаться лучше всего именно к ним. Беспризорники во время войны, детские дома во время войны и вообще – дети и война – тема Приставкина. В этой книге два произведения – «Солдат и мальчик» и «Ночевала тучка золотая».

«Солдат и мальчик»
Мне обидно за Приставкина, когда его называют автором одной книги. Это не так, всё же – темы. «Солдат и мальчик» мне ближе «…тучки…» Произведение построено в форме притчи: не так важно, ЧТО там происходит, как то, С КЕМ происходит и что и как переживается героями. Одна довольно простая и нередкая, очевидно, во время войны история становится движетелем духовного роста героев, осознания ими цельности и ценности жизни. И насколько всё выверено в этой повести – каждый поступок героев и единственно возможный, угадываемый, но такой точный финал. Через какое-то время мытарства солдата становятся мытарствами и Васьки. Несбывшиеся надежды и детская бескорыстная вера Васьки в близкого человека, что раз уж он нашёлся, то с ним ничего не может произойти. Это книга о смыслах.

«Ночевала тучка золотая»
Ну, как тут устоишь перед обаянием правильной литературной речи, перед знанием темы, перед художественной искренностью писателя? Такие книги навсегда. Я думаю, что такие человеческие истории повторялись в 80-ые – 90-ые, когда в наших «братских союзных республиках» представителей «нации – угнетателя» сживали со свету в буквальном смысле. Два брата жили одну жизнь на двоих и не пускали в неё посторонних, а когда пустили, случилась беда. Здесь практически невозможно отделить литературную боль от реальной боли автора, автор в ответе за каждую эмоцию в книге. Дело в том, что у меня был опыт работы с детьми группы риска в конце 90-ых – начале 2000-ых. Эти дети никому не доверяли, а если доверяли, то всю жизнь. С ними было очень трудно дружить, потому что они требовали всего тебя. И те мои дети имели прозвища: Глобус, Весел, Мамай… - всё как у Приставкина.

И это всё-таки не моя литература. Вряд ли я буду читать ещё Приставкина. Хотя и тема войны и тема детства мне интересны по отдельности, но вместе… Это пронзительная литература, в которой жизненная правда становится правдой художественной, а мне ближе наоборот.

флешмоб 2011
по совету TibetanFox

Плохих народов не бывает, бывают лишь плохие люди.

Северный Кавказ, освобожденный от фашистов и дети – сироты той войны. 1944 год. Детдомовцы из Подмосковья бежавшие от голода на Кавказ, который переживал на тот момент депортацию местного населения в Сибирь, Казахстан. Опустевшие дома заняли такие же депортированные, только уже из других районов огромной страны, такие же «враги народа». И вот именно в этой котел взаимной ненависти и жестокости попадают братья - близнецы. Когда Колька встретил Алхузура - чеченского мальчика, который стал ему братом вместо Сашки понимаешь, что дети в такой страшной жизненной ситуации оказались мудрее, справедливее и добрее нас взрослых.

Это та книга, которую я не буду перечитывать – просто не смогу. Не смогу снова пережить тот шок, накрывший меня с головой, ту боль, те слезы, которые очищали душу и то состояние беспомощности и ужаса от описываемых событий. Для меня эта книга как ожог на сердце.

Рождённые в года глухие,
Пути не помнят своего.
Мы - дети страшных лет России-
Забыть не в силах ничего.

А.А.Блок.

Кто читал Приставкина и знаком с его творчеством, тот знает, что главные герои его книг - дети, дети трудной и сложной судьбы. Дети, чьи родители были арестованы и репрессированы в 30-е годы 20 века.

Экскурс в историю...

С 1934 детей репрессированных передают в детские дома, часто с прочерком в графе "родители". В 1934 ВЦИК издает специальное Постановление "Об устройстве детей лиц, находящихся под стражей". По этому постановлению дети должны передаваться под опеку в детские заведения. Со второй половины 30-х гг. детские дома входили в систему городских учреждений народного образования, но сведения о детях репрессированных в детских домах до 1954 года надо искать в НКВД. Примерно в то же время (в 1934) ЦИК СССР принял постановление "Об образовании общесоюзного Народного комиссариата внутренних дел СССР", в состав которого вошло ОГПУ СССР. Как ни странно, это прямо относится к теме детей-сирот. Детей репрессированных, которые в массовом порядке заполняли детдома учитывал отдел АХУ. Детей репрессированных врагов народа в возрасте от 1–1 1/2 лет и до 3-х полных лет размещали в детских домах и яслях Наркомздравов республик в пунктах жительства осужденных. Детей в возрасте от 3-х полных лет и до 15 лет принимали на государственное обеспечение, их размещали в детских домах Наркомпросов других республик, краев и областей (согласно установленной дислокации) и вне Москвы, Ленинграда, Киева, Тбилиси, Минска, приморских и пограничных городов. В отношении детей старше 15 лет, вопрос решался индивидуально. В зависимости от возраста, возможностей самостоятельного существования собственным трудом, или возможностей проживания на иждивении родственников, такие дети могли быть направлены в детские дома Наркомпросов республик, направлены в другие республики, края и области (в пункты, за исключением перечисленных выше городов) для трудового устройства или определения на учебу. Социально опасные дети осужденных, в зависимости от их возраста, степени опасности и возможностей исправления, подлежали заключению в лагеря или исправительно-трудовые колонии НКВД, или водворению в детские дома особого режима Наркомпросов республик. Грудных детей направляли вместе с их осужденными матерями в лагеря, откуда по достижению возраста 1–1 1/2 лет передавали в детские дома и ясли Наркомздравов республик. Помещение детей в детские дома и наблюдение там над ними возлагалось на сотрудников НКВД. При производстве ареста жен осужденных, дети у них изымались и вместе с их личными документами (свидетельства о рождении, ученические документы), в сопровождении, специально наряженных в состав группы производящей арест, сотрудника или сотрудницы НКВД, отвозились: дети до 3-х летнего возраста — в детские дома и ясли Наркомздравов; дети от 3 и до 15-ти летнего возраста — в приемно-распределительные пункты; социально-опасные дети старше 15-ти летнего возраста в специально предназначенные для них помещения. Детей на приемно-распределительном пункте принимали заведующий пунктом или начальник детского приемника ОТК НКВД и специально выделенный оперработник (работница) УГБ. Каждый принятый ребенок записывался в специальную книгу, а документы его запечатывались в отдельный конверт. Затем детей группировали по местам назначения и в сопровождении специально подобранных работников отправляли группами по детским домам Наркомпросов, где и сдавали вместе с их документами заведующему домом под личную его расписку. Детей до 3-х летнего возраста сдавали лично заведующим детскими домами или яслями Наркомздравов под их личную расписку. Вместе с ребенком сдавали и его свидетельство о рождении.
Наблюдение за политическими настроениями детей осужденных, за их учебой и воспитательной жизнью возлагалось на Наркомов Внутренних Дел республик, начальников УНКВД краев и областей. Как показывают архивные документы, особое наблюдение за детьми репрессированных велось систематически и непрерывно.Если оставшихся сирот желали взять другие родственники (не репрессируемые) на свое полное иждивение, их могли выдать на опеку родственникам. Начальник УНКВД по месту жительства лиц, желающих взять детей на опеку, самостоятельно разрешал выдачу детей, о чем ставил в известность начальника НКВД по месту проживания ребенка (в детдоме). Последний давал указание зав. детдомом о выдаче ребенка на опеку, с соблюдением при этом предъявления соответствующих документов (паспорт или доверенность лица, получившего разрешение). Начальник УНКВД, разрешивший выдать ребенка на опеку, в последующем сообщал в АХУ НКВД сведения о нем: фамилия, имя, отчество, кому и когда передан и адрес местожительства опекуна с ребенком. Если дети еще не были отправлены по нарядам в детдома Наркомпроса, их выдавали на опеку родственникам непосредственно на месте. После выдачи ребенка на опеку, УНКВД проверял опекуна по отделам УГБ, на предмет выявления о нем компрометирующих данных. Компрометирующие данные об опекуне могли привести к передаче другому родственнику, о чем опять-таки сообщалось в АХУ НКВД.

Дети репрессированных родителей от 15 до 17 лет включительно, не внушающие своим поведением социальной опасности, не проявляющие антисоветских, реваншистских настроений и действий, при наличии родственников (не репрессированных) могли быть переданы последним на полное их иждивение. При отсутствии таких родственников детей в возрасте от 15 до 17 лет — учащихся помещали в детские дома в пределах области, края, республики (за исключением мест, где были репрессированы их родители), дав им возможность окончить среднее учебное заведение. Дети репрессированных родителей старше 15 лет — не учащиеся, подлежали трудоустройству на предприятиях и учреждениях в пределах области (кроме городов, в которых репрессированы их родители) и за исключением предприятий и учреждений оборонного значения. Социально-опасные дети, проявляющие антисоветские и террористические настроения и действия, предавались суду на общих основаниях и направлялись в лагеря по персональным нарядам ГУЛАГа НКВД. О детях репрессированных родителей старше 15 лет, трудоустроенных или определенных на учебу, УНКВД сообщало списком в АХУ НКВД СССР. Вывод детей репрессированных родителей из детских домов (как переростков или за окончанием учебы) без специального указания АХУ НКВД СССР — не производился.

Детям спецпереселенцев и ссыльных, при достижении ими 16-летнего возраста, если они лично ничем не опорочены, паспорта выдавали на общих основаниях. Но в целях ограничения въезда их в режимные местности, в графе 10-й, в выдаваемых паспортах, делали особую ссылку.
По состоянию на 4 августа 1938 года у репрессированных родителей были изъяты 17355 детей и намечались к изъятию еще 5000 детей. 21 марта 1939 года Берия сообщал Молотову о том, что в исправительно-трудовых лагерях у заключенных матерей находятся 4500 детей ясельного возраста, которых предлагал изъять у матерей и впредь придерживаться подобной практики. Детям начали присваивать новые имена и фамилии.
Так к чему я здесь достаточно подробно остановилась на положении детей репрессированных в годы советской власти ? А чтобы читающий мог представить себе масштабы трагедии этих детей и предположить, что может его ждать в этой книге.
Дети, живущие в спецучреждении, не знающие ни имени, ни фамилии своих настоящих родителей, даже не предполагающие, что они где-то есть, что когда-то они тоже жили в семье, их любили, холили и лелеяли, а сейчас у них у всех фамилия Кукушкины, данная им одной сотрудницей, чтобы их не преследовали за " грехи" отцов. Как они могут жить в этом мире, с детства познавшие горе и лишения ? Не знающие любви и ласки ? Даже просто человеческого отношения к себе ? И сбиваются они в стаи и пытаются найти правду, достучаться до сердец взрослых, и упираются в стену, глухую и непробиваемую. А в глубине их сердец живёт нерастраченная любовь, и надежда, и немного веры, которую систематически разрушают . И им ничего не остаётся как самим встать на собственную защиту.
Беспощадное и безжалостное время, как и сама книга. Достаточно простой слог автора для рассказа бесчеловечной истории позволяет увидеть всю её обнажённую жестокую правду. Не щадите себя , прочитайте эту книгу. И пусть дети больше не поют Жалобную песнь для успокоения сердца.

В той "Истории", что я ношу за пазухой, сказано, что первое стихотворение, созданное человечеством, называлось "Жалобная песнь для успокоения сердца". Там человек, наверное шумер, раз они стихи-то написали, тоскует в своём одиночестве, не зная, кому он нужен в этом мире.... Господи, неужели и тогда, когда только все родилось, было так плохо ?

О писателе Анатолии Приставкине я впервые услышал не как о писателе, а как о правозащитнике. Чуть позже узнал, что он является автором «Ночевала тучка золотая...». Но добрался я до этой книги только сейчас.
И до сих пор не могу понять, хорошо ли, что я прочитал ее только сейчас или надо было прочитать ее лет в 15-18…
Книга мне показалась этаким русским «Убить пересмешника» или «Приключения Тома Сойера». Ведь тут не только знакомые нам детские игры, обиды, заступничество...и прочее, описанное детскими глазами. Книга не только рассказывает про быт детдомовцев и их рассуждения…

Вот, - сказал Колька. - Теперь мы совсем родные. А отсюда нам надо уходить. Чечены меня все равно застрелят.
Алхузур молчал.
- Давай спустимся обратно, - предложил Колька. - Там внизу теплей.
- Там быэц стрылат, - с боязнью произнес Алхузур.
- А здесь чечен стреляет... - воскликнул Колька.
- Выздэ плох! - Вздохнул Алхузур. - А зычем они стрылат? Ты пынымаш?
- Нет, - сказал Колька. - Я думаю, что никто не понимает.
- Но оны же больше... Оны же умыны... Тэк? Колька ничего не ответил.
Наступил вечер. Они смотрели на горы, сверкающие в высоте, и не знали, как им дальше жить.

Это книга призыв к миру, к пониманию не только того, что «сын за отца не отвечает», но и что

Плохих народов не бывает, бывают лишь плохие люди.

И, конечно, это история нашей страны, наших трагедий и войн…
И теперь задумался, хотел бы, чтобы эту книгу в будущем прочитали мои дети. Скорее да, но без объяснения того, что говориться и происходит в книге, эта книга наоборот может вызвать межнациональную рознь и непонимание между народами нашей многонациональной и многоконфессиональной страны…

Мне всегда больно читать о войне.
А когда на войне дети - это боль в квадрате.
Нет,в кубе как минимум!
Детишки не на самой войне, они просто терпят невзгоды ситуации, мало кушают, боятся и страдают от этой войны.
Они ведь не виноваты что взрослые дяди поругались и теперь у них всё так отвратительно.
Дети, у которых нет родителей. Сироты. Уже боль и жалость. А ещё война. Ну куда? Зачем ещё бед? Они не виноваты!..
Я влюбилась в главных героев.
У меня есть чёткий портрет Саши и Коли.
Я 4 дня жила с ними, голодала и боялась.
4 дня. А они месяцами и годами так жили!
Они не виноваты!
Я всем советую эту книгу. Нам нужно это увидеть спустя много лет и понять что нам-то повезло.
А они не виноваты!