Мое съемное жилье не отличается роскошью, хотя средства позволяли мне не ограничиваться в своих желаниях. Я выбрала комфортный и просторный двухэтажный домик с небольшой пустующей террасой, расположенной на заднем дворе. Я живу одна и пространства мне хватает с избытком: из одной спальни, с разрешения хозяина дома, я сделала личную гардеробную. Это решение было принято моей девчачьей стороной, которая с детства хотела жить как Ханна Монтана, поэтому назвать его рациональным сложно: в этой комнате царит постоянный беспорядок, а половина вешалок и вовсе пустует. Во время спешки найти здесь что-то практически нереально, поэтому базовые вещи на повседневную носку я храню в одном ящике комода своей спальни.

В гостиной на первом этаже я включаю телевизор, который всегда настроен на главный городской канал. Пару минут я, приоткрыв рот, глупо пялюсь в экран, на котором сменяются знаки зодиака, а голос диктора сообщает, что у всех представителей земной стихии будет хороший день — как будто ежедневный гороскоп может обещать что-то другое. Если человек встает в семь утра и слушает эту чушь, у него не может быть отличного дня, ведь он уже испорчен. Я увеличиваю громкость и, грубо кидая пульт на диван, бреду на кухню.

Пока я вожусь с посудомойкой под бормотание новостей, мой мозг медленно настраивается на работу. По утрам, до приезда в офис, я провожу время наедине с собой и это отлично помогает выдерживать общение с кучей наглых мужчин в течении дня.

В нашем коллективе есть женщины, но они занимают должности операторов, бухгалтеров, секретарш и с ними я контактирую очень редко. Среди агентов я одна особь без члена, поэтому мне приходится бороться еще и с принижением. Сложно сосчитать сколько раз я слышала фразы по типу «Может быть заменим Джулари? Вряд ли она потянет это.» или «Мисс Кларк, займитесь бумагами, а я поеду и накрою этот наркопритон». Со временем я доказала, что не слабая и дам фору многим мужчинам с многолетним опытом.

Прогноз погоды, который озвучивает приятный женский голос, резко прерывает заставка экстренных новостей и я, как истинный агент ФБР, бегу в гостиную, оставляя в покое свою навороченную кофемашину, которой так и не научилась нормально пользоваться.

— Жителей запада Линн-роуд этой ночью разбудили звуки выстрелов, которые не прекращались до самого утра. Члены организованных преступных группировок вновь атакуют улицы Трэйси, — сообщает ведущая в микрофон. Сзади нее виднеются оперативники, которые грузят тела в белых пакетах в машину скорой помощи. — Перепуганные граждане вызвали полицию, но сил органов оказалось недостаточно. По данным на семь часов и двадцать минут четверо полицейских ранены. Рекомендуем всем жителям быть осторожными и соблюдать комендантский час. Это были все новости к этому часу.

— Безмозглые бараны. Их можно подстрелить даже из водного пистолета, — презрительно выплевываю я, убавляя звук.

Я, как и все Агенты, недолюбливаю копов. Я не понимаю, чем таким важным они там заняты, если почти все дела месяцами висят нераскрытыми. Пока им не начинают клевать мозг, они не шевелятся, зато нас всегда встречают с презрением, жалуясь, что государство спонсирует ФБР на максимум. Совершенно неважно, что агенты борются с террористами, насильниками и серийными убийцами, пока полиция расследует дела о незаконной свалке мусора — к слову, они занимались этим четыре месяца.

Я быстро натягиваю черную водолазку с горлом, такого же цвета джинсы клеш и влезаю в свои любимые каблуки, встречая сопротивление ноющих мышц. Несколько месяцев назад я получила повышение по службе и теперь у меня нет необходимости носить синюю рубашку с меткой ФБР и брюки дурацкого коричневого цвета (их я просто ненавидела). В ноябре я стала Специальным агентом и теперь выезжаю на операции только при крайней необходимости и особо опасных ситуациях. Моя работа из физического труда плавно перетекла в интеллектуальный, но свое тело я все равно стараюсь поддерживать в должном состоянии, чтобы не пришлось заказывать бронежилет на размер больше.

Такси уже ждет меня около ворот, и я выбегаю из дома, на ходу завязывая длинные локоны в высокий хвост.

***

Трехэтажное здание офиса привычно встречает меня солнечными бликами на окнах. На самом деле здесь четыре этажа, считая цоколь, но он скрыт от посторонних глаз. На входе меня останавливает хмурый охранник, который играется зубочисткой во рту, и я прохожу привычную процедуру осмотра: показать пропуск, написать в ведомости время прихода и свою фамилию, пройти через металлоискатель, показать содержимое сумки. Каждый раз меня удивляет и немного бесит этот ритуал, но я понимаю, что на кону стоит моя собственная безопасность.

Звук моих каблуков теряется в общем гаме и шуме. Здесь никогда не бывает тихо, кажется, что вокруг царит хаос, но на самом деле каждый занят своим делом: младшие агенты на ходу прицепляют кобуру к штанам, стараясь поддерживать связь по рации; стажеры торопливо носятся с документами, собирая необходимые подписи, а кураторы раздают указания.

Я поднимаюсь на второй этаж, болтая с коллегой в лифте, и прохожу к дальней черной матовой двери с серебряной табличкой: «Джулари Кларк. Специальный агент ФБР». Первое время после повышения я не могла нарадоваться собственному кабинету и уж тем более именной табличке. До этого я, как и все агенты, сидела на первом этаже в специальных боксах — ряд столов, огороженных перегородкой. Мой ключ поворачивается в замке два раза и родной интерьер приветственно показывается передо мной.

Я занимаю самое просторное помещение: напротив двери стоит мой рабочий белый стол с компьютером и органайзерами для бумаг, канцелярии и прочих важных документов, в углу есть большой цветок, ухоженный и политый, а справа от него — серый стеллаж. Над ним висят мои дипломы, фотографии с разных мероприятий, а еще там есть ароматизатор, купленный на распродаже, который распыляет запах жасмина и мяты. Продавцы обещали, что этот аромат подарит спокойствие и умиротворение — я жертва маркетинга, поэтому конечно же поверила и скупила несколько флаконов. Слева от стола стоит большая маркерная доска, которая пока пустует.

Я сама покупала мебель в кабинет. Что-то урвала у частных продавцов, на что-то потратилась в популярном магазине. До сих пор с усталостью вспоминаю, как тащила огромные коробки, а потом несколько часов собирала стол и стеллаж, проклиная дурацкую инструкцию и все виды отверток. Зато на выходе я имею комфортное рабочее пространство, что является ключевым фактором успешного ведения дел.

Я кидаю сумку на стул и быстро достаю оттуда свой любимый темно-синий ежедневник и черную гелевую ручку. Я поспешно выхожу из кабинета и иду налево, к конференц-залу. Каждая неделя начинается с общих собраний, которые зачастую провожу и я сама.

— Всем доброе утро, — говорю я на выдохе, открывая прозрачную дверь. Большой круглый стол со стульями по обе стороны уже почти заполнен. В другом конце комнаты находится проектор, маркерная доска и стойка для говорящего, которая в свою очередь пока пустует.

— Видела новости? — спрашивает меня Нэйтан, рядовой агент, с которым мы познакомились еще в Академии. — Поговаривают, что эти придурки выехали на задание без брони.

— Даже не удивлена, — хмыкаю, падая на стул рядом с ним. — Что-то слышно о тех, кто открыл огонь? Что за группировки?

— То ли уличные, то ли мафиозники. Я склоняюсь к первому варианту: обычные барыги, которых накрыли. — Он закатывает глаза и зевает, закидывая руки за голову.

Я открываю ежедневник и бездумно начинаю рисовать в нем хаотичные линии. Почему-то мне не кажется, что речь идет про наркоманов. Практически каждый месяц накрывают все новые и новые притоны, но еще никогда дело не доходило до перестрелок тем более в людных районах — наркоманы предпочитают ненаселенные улицы, да и мало кто из них обладает достаточной силой, чтобы ранить копов. Как бы я их ни высмеивала, физическая форма у них хорошая. Внутренне чутье подсказывает, что дело гораздо интереснее, чем может показаться на первый взгляд.

— Мы в заднице!

Дверь врезается в стену, и инспектор Вильям Эванс быстрым шагом идет к стойке для говорящего, зажимая в руках документы и флешку. Он что-то бурчит себе под нос, но звук утопает в густых седоватых усах.

— Как будто когда-то было по-другому, — бубню я себе под нос, открывая новую чистую страницу.

— Два дня назад наша оперативная группа, по анонимному сообщению, отправилась в клуб «Дескансо». Нам сообщили, что там существует подвал, в котором незаконно хранится оружие для такой же незаконной продажи. — Мистер Эванс делает паузу, чтобы мы успели переваривать эту информацию.

Ночной клуб «Дескансо» один из самых популярных в нашем городе. Там очень строгий контроль, красивый интерьер, вкусные коктейли и вроде даже неплохая музыка. Я была там всего пару раз, и могу сказать, что это, в целом, действительно очень даже приличное заведение. Именно поэтому, записывая ключевые данные в ежедневник, я и удивляюсь услышанному.

— Это оказалось подставой, — продолжает он. — Двоих наших агентов до сих пор не нашли. Мы отслеживали по рациям и мобильным телефонам — все выбросили в разных концах Трэйси, чтобы запутать нас. Хочу услышать ваши мысли на этот счет.

Я смотрю в свои записи и кусаю губы — вредная привычка с самого детства, которая показывает всем, что я ушла в свои раздумья. Под столом я раскачиваю ногой, пытаясь воссоздать в голове целостную картину того, что произошло, но пока получается крайне паршиво — слишком мало фактов, все сумбурно и не связанно.

— Возможно, их убили на месте, — раздается голос слева. — Если это была подстава, то явно была и перестрелка, в ходе которой наших намеренно убили.

— Только если они стреляли из гранатомета, — кто-то тут же парирует, но я так и не поднимаю голову. — Не забывай, что мы говорим об оперативниках еще и в броне: они бы ни за что не умерли от пули, эго не позволит. Я думаю, что их взяли в заложники и пытаются выяснить информатора.

— А что говорят те, кто смог выйти из здания? — Я задаю очевидный, по моему мнению, вопрос.

— Была использована светошумовая граната, как только наши тараном взяли дверь, — отвечает инспектор, как всегда, проглатывая половину слов. Его речь очень быстрая, словно он куда-то вечно торопится. — Все в дыму, половина остались без слуха, в этот момент перестрелка и правда была. Именно из-за этого они быстро оттуда ретировались — численное преимущество было не на нашей стороне, плюс эти уроды подготовились на славу. В общем потоке они и не поняли, что кого-то не достает, поэтому не сразу заметили пропажу наших.

— А кому принадлежит клуб вы уже выяснили? — задумчиво спрашивает Нэйтан.

— Мексиканской мафии, — с отвращением выплевывает инспектор, и тихое «Твою мать» эхом прокатывается по комнате.

— Опять эти твари. Да наши точно убиты, тут и выяснять нечего — мафия никогда не дает вторых шансов.

— А где тогда тела, гений в клетчатой рубашке? — злостно спрашивает инспектор, которого явно оскорбляет небрежный тон. — Разыскная группа прочесывает весь город и окрестности, и знаешь что? Нет ничего, вообще!

— А водоемы? Болота? Свалки?

— Первые места, которые начали осматривать и делают это до сих пор. Засада сидит там же, ожидая хоть кого-то.

Я записываю информацию про мафию слева от названия клуба и подчеркиваю все двумя линиями, пока обсуждение продолжается. Все пытаются урвать зацепки, найти подсказки и понять, что же, хотя бы в теории, случилось с нашими агентами, но эти вопросы и попытки найти на них ответы слишком уж поверхностные. Нужно думать не о том, что с ними сейчас, а о том, почему они вообще оказались в этой ситуации. Нужно начинать не с верхушки айсберга, а спуститься в самую задницу и начать работать именно оттуда. По-другому не добраться до сути.

Из-за моего нестандартного мышления — психолог говорила, что я с легкостью могу сойти с ума и начать убивать людей — и слишком развитого воображения, я и стала специальным агентом — мозгом и логикой ФБР. Я обожаю часами разгадывать загадки, искать ответы на головоломки, собирать паззл на миллион самых запутанных и странных деталей, чтобы в конце увидеть цельный рисунок, который я обмотаю скотчем, запихну в рамку и повешу на стену.

— Я тоже думаю, что их взяли в заложники и скоро захотят с нами связаться для шантажа.

— И зачем? — Я все еще смотрю в свои записи, дописывая приходящие мысли. — Что они попросят взамен?

— Ну-у-у… все что угодно? Может быть им нужно оружие…

— Это была не подстава, — отрезаю я громким голосом, наконец поднимая голову. Я перебила какого-то агента на полуслове, но, честно сказать, мне все равно. Я смотрю прямо на инспектора, который, кажется, рад выслушать мои предположения.

— Почему ты так думаешь, агент Кларк?

— Мексиканской мафией уже много лет занимается полиция, к нам они ни разу не поступали. Более того, сами копы агентов на пушечный выстрел к ним не подпускают, соответственно, нет ни единой причины, чтобы они решили взять и убить парочку из нас. — Делаю паузу, дожидаясь, когда все будут слушать меня. — Тут звучало предположение о заложниках. Так вот, просить у нас взамен оружие, танки, вертолеты… Ну, окей, допустим, но зачем? У них куча связей, миллион возможностей самостоятельно достать себе хоть ракету.

— Мы говорим о мафии, Джул, — говорит Пакс, сидящий напротив. — Они уроды и способны на многое. Сама знаешь об их делах, человеческая жизнь для них не имеет веса. И то, что случилось, как раз и является подставой. Можно расценить это как предупреждение, типа, не суйтесь к нам.

— А какой смысл им первыми лезть на тех, кто в их сторону даже не смотрит? Это не логично, более того, это откровенная тупость. После подобной выходки мы точно займемся ими, они знают это, очевидно. Следовательно, им было нужно, чтобы ФБР заинтересовались и встали на пути.

— Ты роешь не в том месте, Джулари, — хмуро парирует он, складывая руки на груди. — Повторю: для мафии человеческая жизнь приравнивается к нулю.

— Они могут убить человека, это факт, но они делают это не ради развлечения или забавы. У каждой мертвой души за их спинами есть весомая, по их мнению, причина для смерти. Давайте объясню: возьмем любого маньяка. Он убивает женщин, которые никак не связаны между собой, более того они имеют разный типаж внешности, разный достаток, вкус в музыке, да даже по возрасту они не похожи. Для нас это выглядит как случайность: он увидел ее в магазине, решил изнасиловать. Но в его голове это работает не так — у каждой из убитой в имени есть буква «а», цвет глаз зеленый, а еще они изменяют своим мужьям, как когда-то давно его подружка изменила и ему. — Делаю паузу, оглядывая агентов за столом. — Понимаете, к чему я? Каждый шаг мафиозников несет в себе смысл. Они делают это не просто так.

— А почему ты отметаешь вариант того, что причина для убийства все-таки была очевидной и поверхностной? — Задумчиво спрашивает инспектор, подходя ко мне со спины. Он потирает усы и с прищуром смотрит на мою макушку.

— Сказать честно, я не уверена, что наши агенты перешли им дорогу и они решили вот так их наказать. Но раз уж вы хотите рассмотреть этот вариант, то все это, — я обвожу ручкой свои записи, — слишком долго и муторно. Гораздо проще было бы отловить их в переулке и перерезать шею.

— Но это же получилось эффектнее: громко, красиво. Они первые полезли на ФБР и тут же уничтожили двоих.

— СМИ про это уже знают? — Инспектор отрицательно качает головой и в его глазах я вижу понимание того, что я скажу дальше. — Тогда «громкость» можно вычеркнуть. Красиво? Ну, не очень-то, ведь все равно агенты смогли ворваться на их территорию и оказать хоть какое-то сопротивление, даже если это и было подстроено. Мы вновь возвращаемся в отправную точку.

— И твои финальные предположения? Что случилось и где сейчас наши коллеги?

— Я не изучала в Академии ясновидение, уж простите, — язвлю я, разводя руками, и хмыкаю от абсурдности вопроса. — Но по той крупице, что вы нам дали, вообще сложно сделать вывод. Нужно больше деталей, чтобы высказать хотя бы предположения. Ну, а если вам нужна полноценная теория, то мне необходима полная информация и время.

— Я дам тебе не только детали, Кларк, а все дело целиком. Назначаю тебя ответственной за это, так что передавай свои текущие дела другим. Все твои силы нужны мне здесь. Ты должна распутать этот клубок, найти наших агентов и уничтожить на хрен эту мафию, — отдает приказ инспектор, глядя прямо в мои глаза.

Выражение моего лица остается спокойным, я просто киваю, записывая в ежедневник на новой странице «Дело Мексиканской мафии». На самом же деле я безумно рада, что мне доверили что-то темное, загадочное и запутанное — три моих любимых слова. Я уверена, что все видят, как в моих глазах пляшут чертики, и я готова танцевать ламбаду от радости.

— Кларк, берешь себе в напарники мистера Брауна, — добавляет Инспектор, складывая бумаги в папку, чтобы передать ее мне.

— За что вы так издеваетесь надо мной? — я еле сдерживаю стон отчаяния, что смешит некоторых агентов.

А мне вообще не до смеха, твою мать.

Кристиан Браун, он же самая большая заноза в моей заднице, универсальный агент, который искренне считает, что мне нечего делать в ФБР. Однажды мне выдали почетный диплом за большой вклад в борьбу с преступностью в городе Трэйси, и Браун был единственный человеком, который не пожал мне руку и даже не пытался скрыть отвращение на своем лице. Не знаю, чем я ему не угодила, но с самого моего зачисления на службу, он либо делает вид, что меня не существует, либо придирается ко всему подряд.

Однажды он отчитал меня за маникюр:

— Красный цвет на ногтях, мисс Кларк? Похвально, только это не долбанный ночной клуб, а здание агентов, которые борются с террористами. У вас есть пять минут, чтобы смыть эту похабщину.

В итоге я, еле сдерживая слезы, буквально сгрызала покрытие в женском туалете. Спасибо, придурок, за испорченную ногтевую пластину и отвратительное настроение. В тот день я ловила много сочувственных взглядов, что выводило из себя еще больше, зато я поняла, что мне просто необходимо отрастить железные яйца, размером с чертову Луну, чтобы выжить в коллективе мужчин, которые могут умереть в любую минуту от пули в голову. Они и правда не боятся ничего, инстинкт самосохранения теряется после первого задания, а вместе с ним и чувство такта и солидарности.

— Я знаю, что вы не ладите, но он первоклассный боец и даже не отрицай это, — отрезает мистер Эванс, приглаживая свои седые волосы. — Его сила и твой мозг сыграют нам на руку. А теперь иди и начинай работать. — Он вручает мне увесистую папку. — А с остальными я хочу обсудить отчеты. Кто готов начать?

Я не успеваю услышать выступление первого отдела, которые докладывают о задержании интернет-педофила, потому что уже скрываюсь за дверь и задумчиво иду в сторону столовой.

Мне срочно нужен кофе и молочный шоколад с орехами. Без этого я отказываюсь не только работать, но и существовать.

Глава 3

Джулари

2021 год,

Город Трэйси, штат Калифорния