Глава 4

Настя

– Приехали, – говорит Ризван.

Он заглушает мотор и первым выходит из машины. Мне команды не дает, поэтому я еще какое-то время раздумываю, что мне делать дальше.

Пока думаю, мужчина уже подходит к моей дверце и распахивает ее.

Делаю несмелый шаг на улицу. Ноги подкашиваются от волнения, но Ризван не дает мне упасть. Хватает за руку своей ручищей. Его ладонь сухая и горячая. Приятно ощущать ее на своей.

– В порядке? – спрашивает меня бандит, но как-то отстраненно.

– Да…

Не уверена, что это так, но если скажу правду, то ничего хорошего из этого не выйдет.

Ризван скептически смотрит на меня, сам, похоже, пытается оценить состояние, хотя и так должен знать как я себя чувствую.

– Ладно, пойдем, – в итоге заключает. – Некогда мне.

Мужчина так и не разжимает ладони. Уверенно тащит меня за собой к одному из подъездов многоэтажки.

Теперь мне почему-то становится спокойнее. Ризван выглядит вполне дружелюбно. Если такое определение вообще можно к нему применить.

Алаев звонит в домофон, и мы поднимаемся на шестой этаж в стареньком лифте, оклеенном имитацией дерева.

Я в таких ездила всего пару раз. Даже не помню когда. У отца не было проблем с деньгами, и он мог обеспечить нас всем: большим домом, хорошей мебелью, дорогими вещами.

От воспоминаний сердце сжимается. Сестра сказала, что дома ад… Не знаю, что она имела в виду, но, надеюсь, что преувеличивает. Хуже, чем в лапах Ризвана просто не может быть.

Мужчина нажимает на дверной звонок, и дверь нам открывает пожилая женщина.

– Ризван?! – с удивлением и любовью произносит она. – Давно вернулся? Как все прошло? – заваливает хозяйка квартиры вопросами.

– Не надо при ней, – громила кивает в мою сторону.

Женщина мельком смотрит на меня, вздыхая.

– Ой, что это я?! Давайте, проходите, не стойте в дверях! – вдруг соображает она и отступает в сторону.

Мы заходим в квартиру. Бандит сначала пропускает меня, потом протискивается в дверь сам.

– Как же давно я тебя не видела! – произносит незнакомка, и я вижу, как на ее глазах наворачиваются слезы.

Она раскрывает объятья, и Алаев позволяет ей обнять себя. Ему приходится низко наклониться, чтобы дать возможность низкорослой женщине осуществить задуманное. А потом… потом Ризван сам обхватывает хозяйку квартиры своими ручищами.

Все происходящее кажется мне странным. Нереальным. Я точно не сплю? Быть может, реальность исказилась, и мне просто кажется? Представить Алаева в таком обличии у меня не получалось даже в самых смелых фантазиях. А тут…

Женщина неожиданно отскакивает в сторону. Я даже вздрагиваю. Она тянется к футболке Ризвана, и задирает ее вверх. Я тоже обращаю взор на то, что видно теперь нам обеим.

– Когда же это закончится?! – она качает головой, разглядывая тугую повязку на животе бандита. – Я устала переживать за тебя!

После этих слов Алаев быстро одергивает футболку. Такое разговоры ему явно не по вкусу.

– Ты знаешь, что никогда. Просто не думай об этом, – голос громилы сейчас кажется не таким, как всегда. Он более мягкий, что ли. Ризван не рычит, не огрызается. Спокойно разговаривает, и я до сих пор не могу в это поверить.

Я настолько увлечена этими мыслями, нереалистичностью происходящего, что даже не думаю, зачем я здесь.

После слов Ризвана, женщина с горечью вздыхает. Видно, что этот разговор они проходили уже ни раз.

– Разувайтесь, я поставлю чай, как раз собиралась пить, – приглашает хозяйка.

– У меня просьба к тебе. Присмотри за ней до завтра?! – снова кивает в мою сторону. Не удостаивает больше ничем, кроме короткого небрежного кивка.

Не знаю почему, но мне становится обидно. Почему к кому-то этот мужлан может относиться по-человечески, а ко мне нет?

Закусываю губу, чтобы скрыть свое разочарование. Мне радоваться надо, что меня не закопали в лесу, не продали, не тронули пальцем в порыве гнева, а я расстраиваюсь тому, о чем совсем не стоит печалиться. Не с ним точно. Лучше думать о том, что меня там, на воле, ждет Миша, и я согласилась связать с ним свою судьбу.

– Конечно, я присмотрю, но…

– Давай, без вопросов. Ты знаешь, я этого не люблю.

– С тобой всегда было сложно, – улыбается женщина. – Но это не мешало тебе быть моим любимчиком.

Любимчиком? Неужто, злобного кровожадного бандита может кто-то любить?

– Если надумаешь сбежать, – Ризван обращается уже ко мне. – Из-под земли достану, не сомневайся.

Я и не сомневаюсь. Этот врать не станет. Да и отец не зря так его боялся.

– Может, хоть чаю попьешь? – стоит на своем хозяйка квартиры. – Поболтаем хоть немного?

Женщина с надеждой смотрит на своего «любимчика», то же, как обычно, хмур и сдержан. Иногда кажется, что ему все чувства чужды.

– Нет. А ты лишнего не наболтай. Не стоит ей знать. Переночует, и заберу.

– Ладно, поезжай, – качает головой с сожалением.

– Чтобы тише воды была, – напоминает мне Алаев.

– Ризван! – восклицает женщина с укоризной. – Нельзя так с девушками. Пойдем, дорогая, чаем напою.

Мужчина уходит из квартиры не попрощавшись. А мы проходим в кухню.

– Я Тамара Львовна, – представляется, наконец, хозяйка квартиры. – А тебя как зовут.

– Меня Настя. Авдеева, – не знаю, зачем добавляю фамилию.

– Очень приятно, – добродушно улыбается Тамара Львовна. – Присаживайся, рассказывай, как тебя угораздило повстречаться с этим несносным громилой?

– А вы… вы его мама?

Глава 5

Настя

– А вы… вы его мама?

– Нет, милая, – улыбается Тамара Львовна. – Это очень долгая история.

– А вы можете рассказать мне? – спрашиваю я.

Сама не знаю, зачем мне это, для чего так нужно знать. Наверное, просто хочется зацепиться за что-то хорошее, что есть у Ризвана и снова увидеть в нем хоть каплю человечности. Уверена, раз эта женщина может испытывать к такому опасному бандиту, как Ризван Алаев, столь нежные чувства, значит, есть за что.

– Сначала расскажи мне, что ты делаешь рядом с ним, а потом уже, быть может, я поведаю тебе свою историю.

Я решаю сократить повествование до минимума и вычеркнуть все отрицательные факты. Мне кажется, Тамаре Львовне будет неприятно узнать, что за отношения связывают нас на самом деле.

Нет, я могла бы рассказать ей все, вывернуть душу, потому что давно об этом мечтаю, вот только толку?! Сбежать все равно не удастся, даже пытаться не буду, а вот настроение у этой милой женщины может сильно испортиться. Либо она, просто-напросто, мне не поверит.

– Мой отец задолжал Ризвану денег, и он забрал меня к себе в качестве обеспечения их возврата, – выпаливаю облегченную версию событий, как на духу. Будто это – заученная накануне фраза. Говорю без эмоций, без страхов, без чувств. Избавляюсь от информации, как от ненужного балласта.

– Ой-е-е-е-ей, – вздыхает хозяйка квартиры. – Не знаю, когда он уже избавится от этих варварских методов?! Молюсь за него, свечки с церкви ставлю… – обреченно машет рукой.

Вижу, что женщине даже такая версия происходящего не особенно понравилась, но и удивления она не выразила. Видно, я не первая, кому удалось тут побывать.

Квартира выглядит… Даже не знаю… Вроде просто, но очень уютно. Мебель старая, но в хорошем состоянии. На столе ажурная белая скатерть, небольшой букетик из сухоцветов посередине.

Странно, если Алаев так близок с этой женщиной, то почему не сделал здесь ремонт? Не заменил окна, к примеру, или технику?

– Вообще, Ризван хороший человек. Я знаю. Только за его поступками и образом жизни очень сложно это разглядеть. Мне жаль, что он сам об этом тоже все время забывает, – с горечью в голосе рассказывает Тамара Львовна.

– Так вы знаете, чем он занимается? – уточняю я.

Почему она лояльно относится к ужасающему поведению, человеческим жертвам, скверному характеру этого жесткого мужчины? Очень хочу понять, но пока не удается.

– В общих чертах знаю. Но в подробности не лезу. Сейчас это не мое дело.

Тамара Львовна наливает нам чай. Достает из тумбочки конфеты и зефир.

– Угощайся, не стесняйся, чувствуй себя как дома.

– Спасибо.

– Ты не завтракала, наверное, сегодня? Бледная, как смерть.

– Да, поесть не успела. Не думала, что мы сегодня куда-то поедем, – оправдываюсь я.

– Давай, оладьев напечем?! Любишь? – с воодушевлением предлагает женщина.

– Если честно, я стараюсь не есть много мучного.

– Конечно, лучше же без сил свалиться! От пары оладушек еще никто не умирал. Гарантирую.

После чая Тамара Львовна предлагает мне переодеться в ее халат, и помочь с приготовлением. Я решаю не отказываться. Мне сейчас положительные эмоции нужны как воздух. Надо представить, что я живу нормальной, обычной такой жизнью, а не вишу над адским котлом вверх ногами, так и рискуя туда провалиться.

Обычно у меня не было необходимости готовить. Даже в выходные, когда этим занималась мама, она предпочитала одиночество. Ей все время казалось, что мы с Юлей будем только мешать.

Печь оладьи мне понравилось. Оказывается, это ни так уж трудно. А, главное, отлично отвлекает от переживаний. Вовлекаешь в процесс и… пропадаешь.

Пока мы лакомимся, собственноручно приготовленным блюдом, женщина рассказывает мне истории из своей жизни. Забавные и грустные.

Пару раз я даже смахиваю из глаз слезы, так жалко становится героев ее рассказов.

Оказывается, что Тамара Львовна всю жизнь работала в детском доме, а сейчас сидит на пенсии. У нее нет своих детей, и она всегда была сильно привязана к своим воспитанникам.

– Так, подожди минуточку, – поднимается она со стула, когда наш разговор уже становится более откровенным.

Женщина скрывается в соседней комнате, а, затем возвращается с большой коробкой из-под конфет.

Она ставит ее на стол, а затем снимает крышку.

Я очень удивляюсь, когда вижу в ней вовсе не конфеты. Там лежат фотографии: цветные и черно-белые, вырезки из газет.

Тамара Львовна копошится в своем богатстве, а затем достает один из снимков и показывает его мне.

– Вот, – говорит она, указывая мне на одного из детей, которые там изображены. – Узнаешь?

Я понимаю, что речь идет об Алаеве, но узнать его в невысоком мальчишке на снимке не получается.

– Это Ризван?! – уточняю.

– Да. Единственная фотография, на которой его удалось заснять.

– В каком смысле? – мне не очень понятно.

– Он часто сбегал. На улице жил даже дольше, чем у нас. Но я всегда встречала его с распростертыми объятиями. Понимала, что это его единственным способ справиться с собой.

– Он… он всегда был таким… – пытаюсь подобрать правильное слово.

– Жестким? Озлобленным? – помогает мне женщина.

Я киваю.

– Да. Но за этой маской есть он другой. Уж я то точно знаю.

Не могу поверить в эти слова. Ризван – жестокий и опасный убийца, головорез настоящий. Его боятся все. Только эта милая женщина почему-то считает его всего лишь, заблудившимся в собственной жизни мальчишкой.

Мне бы очень хотелось тоже увидеть в нем что-то подобное. Я готова даже пойти ему навстречу, чтобы увидеть это, но, увы… За годы зверств сердце бандита стало слишком темным, чтобы сохранить там хоть что-то хорошее с тех времен, когда он был ребенком.

– Вот, посмотри, – Тамара Львовна снова перебирает снимки. – Это Ризван с соучредителем своего фонда «Наш дом», – протягивает мне одну из фотографий. – А здесь – на юбилее нашего детского дома. Ризван регулярно делает у нас ремонт, покупает необходимое оборудование, игрушки, выделяет деньги ребятам на репетиторов. В прошлом году мы отправили Алешу Сотникова на стажировку в Америку. И это стало возможно только благодаря Ризвану.

Все сказанное звучит, как сказка. Эдакий забавный вымысел для малышей. Видно, бывшая воспитательница, так сильно любит Алаева, что не замечает очевидных вещей.

– Разве, это может перекрыть все то, чем он занимается? – спрашиваю.

– Иногда есть вещи, с которыми мы не способны справиться. Но это не делает нас плохими или хорошими. Это делает нас нами. Каждого таким, какой он есть.

Слова новой знакомой почему-то заставляют меня задуматься. Может, стоит взглянуть на Ризвана с другой стороны? И тогда я смогу облегчить свое существование и как-то лучше приспособиться к нему?

С этими мыслями я засыпаю, и они же придают сил. Кажется, будто завтра, когда мы с Алаевым встретимся вновь, все изменится, и я смогу, как Тамара Львовна проникнуться хоть какими-то чувствами к жестокому верзиле.

Но все мои надежды в одночасье рушатся, как карточный домик, когда Ризван Алаев возвращается за мной, приезжает забрать то, что принадлежит ему по праву.