Глава 3

Настя

Я сижу в своей комнате до самого вечера. Ко мне никто не приходит, и я никуда не выхожу. Если честно, даже не знаю, разрешено ли мне это.

На ужин меня тоже не зовут. Я изолирована в своей спальне и, кажется, совсем никому не нужна.

Вся моя одежда перепачкана в крови Ризвана. Но какое-то время у меня даже переодеться не получается. Просто сижу и смотрю в одну точку.

Потом долго не могу уснуть. Вроде, и хочется спать, но когда проваливаюсь в сон, кошмары возвращают обратно.

– Подъем! – громкий мужской голос заставляет вздрогнуть.

Я резко подскакиваю на постели, и вжимаюсь в изголовье кровати. Натягиваю одеяло до самой шеи, когда понимаю, что передо мной стоит Анвар.

Мужчина, как обычно холоден и отстранен. Но, несмотря на это, не вызывает внутри столько паники, как Ризван.

Он швыряет на пол пакеты. Много пакетов. Я узнаю их. Это вещи, которые мы с Алаевым купили в торговом центре. Точнее, которые он купил для меня.

– Пять минут тебе даю собраться, – говорит Анвар.

– Собраться куда? – стараюсь не поддаваться панике, но мой голос дрожит. Я ожидаю от бандитов чего угодно. Вот прямо всего!

– С Ризваном поедешь, – отвечает мужчина.

Это все, что он говорит по делу. Ничего не объясняет.

У меня в голове тысяча мыслей. Миллиард сомнений. Но я не могу пойти против воли бандитов, потому что завишу от них. От Ризвана. От его волевого решения.

Вчера он пощадил меня. А сегодня? Что Алаев сделает сегодня?

Я стараюсь прогнать нехорошие мысли, потому что мне нужен трезвый ум. Вчера я уже поддалась эмоциям, своим желаниям, и вот что получилось.

Конечно, я очень боюсь, что меня вывезут в лес, убьют и закопают. Или сделают еще чего пострашнее. Факт неизвестности пугает до чертиков! Но я должна держаться. Обязана! Теперь буду слушать только здравый смысл.

Из пакетов достаю новый комплект белья и красное струящееся платье.

Хоть Ризван и говорил, что белья я носить не должна, все же купил мне его. И вчера тоже ничего не сказал про то, как я одета.

Успеваю только бегло умыться, натянуть на себя вещи, как за мной тут же приходит Анвар.

На ходу расчесываю волосы, забираю их в хвост.

Мужчина недовольно кривится:

– Вечно вам, бабам, времени ни на что не хватает.

Я лишь вздыхаю. Собраться за пять минут, едва проснувшись, сложная задачка. Для девочки уж точно.

Это бритоголовым гориллам не нужно приводить себя в порядок. А мне хоть маломальски надо себя поддерживать. Я и так сейчас выгляжу, как жертва репрессий. Смотреть в зеркало не хочется.

– Ризван тебя уже в машине ждет. Так что шевели булками, пока его от ожидания не разорвало, – вполне серьезно говорит Анвар.

– Да, я готова, – киваю в знак согласия, и мы с Анваром отправляемся вниз.

– Ты красное платье специально надела? – спрашивает он меня.

– Нет, – признаюсь. Не понимаю сути вопроса. – Взяла первое попавшееся.

– Как тряпка на быка действовать будешь. Я бы что-то попроще надел.

Теперь становится понятно. Но он что? Проявляет заботу обо мне?

– А, может?

– Не может. Поздно уже.

Мы спускаемся на первой этаж, а потом выходим на улицу. У ворот стоит один единственный внедорожник. Рядом с ним курит Ризван.

Сердце начинает ускоряться. С каждым моим шагом его удары становятся чаще и сильнее.

– Ты бессмертная что ли? – спрашивает Ризван, скривившись.

Я опускаю глаза, потому что понимаю, что речь тоже о платье. Оно, кстати, вовсе не распутное. Всего-то тонкие бретели с кружевами и облегающий силуэт.

Я думала, раз Ризван купил мне все это, то можно надевать что угодно. Не понимаю, в чем ошиблась.

Он садится в машину, но меня не приглашает. Анвар тихонько подталкивает меня в спину, и я тоже подхожу к пассажирской двери.

Открываю массивную черную дверцу здоровенного внедорожника, и юркаю внутрь.

Когда машина трогается с места, я даже дыхание задерживаю. Неизвестность пугает хуже смерти.

Хоть кондиционер работает на полную мощность, мне все равно жарко. Жарко, горло сводит – в общем все ощущения, к которым я уже привыкла.

На Ризвана смотреть боюсь, но и его молчание невыносимо.

Украдкой поднимаю голову, чтобы взглянуть на него. Невозмутимый. Серьезный. Мужественный. На его лице не начертано ни единой эмоции, которую бы получилось прочитать. Ничегошеньки. Совсем.

Зажмуриваюсь. Наполняю легкие воздухом. Сжимаю кулаки до боли ради того, чтобы произнести три коротких слова. Я рискую. Да, рискую, но мне нужно знать. Так будет легче.

– Куда мы едем? – к концу вопроса мой голос становится совсем тихим. Его почти не слышно, но смысл понять можно.

– Ты еще смеешь что-то спрашивать после всего, что сделала? – цедит сквозь зубы.

– Но я… – губы начинают дрожать. Он не даст ответа, и от этого не по себе.

– Рот свой будешь открывать, только чтобы мой член обслужить, поняла? Так что молчи, если не собираешься делать это сейчас.

Я понимаю, что предала его, и никогда не прощу себе этот поступок, но мне все равно больно слышать такие слова. Выкручивает всю.

Хотела определенности – получай. Вот она твоя определенность на ближайшее время. Ты не человек. Нет. Просто способ снять сексуальное напряжение.

Губы дрожат все сильнее, и больше не получается сдержать в себе горячих слез.

Я стараюсь не всхлипывать, но, со временем, и это не выходит.

– Не плачь, а то лицо опухнет. Мне надо, чтобы ты нормально выглядела.

Ризван снова обращается ко мне, как к вещи. Неприятно. Мерзко даже. Но я стараюсь подчиниться, хотя эти слова нагоняют только больше волнения. В голову лезут страшные мысли. Например, вдруг он решил продать меня? А товар ведь показывают лицом.

Проходит еще совсем немного времени, и мы, кажется, паркуемся в месте назначения, в спальном районе города со старыми панельными многоэтажками.

С тоской смотрю на многоквартирные дома. Зачем Ризван привез меня сюда?

Глава 4

Настя

– Приехали, – говорит Ризван.

Он заглушает мотор и первым выходит из машины. Мне команды не дает, поэтому я еще какое-то время раздумываю, что мне делать дальше.

Пока думаю, мужчина уже подходит к моей дверце и распахивает ее.

Делаю несмелый шаг на улицу. Ноги подкашиваются от волнения, но Ризван не дает мне упасть. Хватает за руку своей ручищей. Его ладонь сухая и горячая. Приятно ощущать ее на своей.

– В порядке? – спрашивает меня бандит, но как-то отстраненно.

– Да…

Не уверена, что это так, но если скажу правду, то ничего хорошего из этого не выйдет.

Ризван скептически смотрит на меня, сам, похоже, пытается оценить состояние, хотя и так должен знать как я себя чувствую.

– Ладно, пойдем, – в итоге заключает. – Некогда мне.

Мужчина так и не разжимает ладони. Уверенно тащит меня за собой к одному из подъездов многоэтажки.

Теперь мне почему-то становится спокойнее. Ризван выглядит вполне дружелюбно. Если такое определение вообще можно к нему применить.

Алаев звонит в домофон, и мы поднимаемся на шестой этаж в стареньком лифте, оклеенном имитацией дерева.

Я в таких ездила всего пару раз. Даже не помню когда. У отца не было проблем с деньгами, и он мог обеспечить нас всем: большим домом, хорошей мебелью, дорогими вещами.

От воспоминаний сердце сжимается. Сестра сказала, что дома ад… Не знаю, что она имела в виду, но, надеюсь, что преувеличивает. Хуже, чем в лапах Ризвана просто не может быть.

Мужчина нажимает на дверной звонок, и дверь нам открывает пожилая женщина.

– Ризван?! – с удивлением и любовью произносит она. – Давно вернулся? Как все прошло? – заваливает хозяйка квартиры вопросами.

– Не надо при ней, – громила кивает в мою сторону.

Женщина мельком смотрит на меня, вздыхая.

– Ой, что это я?! Давайте, проходите, не стойте в дверях! – вдруг соображает она и отступает в сторону.

Мы заходим в квартиру. Бандит сначала пропускает меня, потом протискивается в дверь сам.

– Как же давно я тебя не видела! – произносит незнакомка, и я вижу, как на ее глазах наворачиваются слезы.

Она раскрывает объятья, и Алаев позволяет ей обнять себя. Ему приходится низко наклониться, чтобы дать возможность низкорослой женщине осуществить задуманное. А потом… потом Ризван сам обхватывает хозяйку квартиры своими ручищами.

Все происходящее кажется мне странным. Нереальным. Я точно не сплю? Быть может, реальность исказилась, и мне просто кажется? Представить Алаева в таком обличии у меня не получалось даже в самых смелых фантазиях. А тут…

Женщина неожиданно отскакивает в сторону. Я даже вздрагиваю. Она тянется к футболке Ризвана, и задирает ее вверх. Я тоже обращаю взор на то, что видно теперь нам обеим.

– Когда же это закончится?! – она качает головой, разглядывая тугую повязку на животе бандита. – Я устала переживать за тебя!

После этих слов Алаев быстро одергивает футболку. Такое разговоры ему явно не по вкусу.

– Ты знаешь, что никогда. Просто не думай об этом, – голос громилы сейчас кажется не таким, как всегда. Он более мягкий, что ли. Ризван не рычит, не огрызается. Спокойно разговаривает, и я до сих пор не могу в это поверить.

Я настолько увлечена этими мыслями, нереалистичностью происходящего, что даже не думаю, зачем я здесь.

После слов Ризвана, женщина с горечью вздыхает. Видно, что этот разговор они проходили уже ни раз.

– Разувайтесь, я поставлю чай, как раз собиралась пить, – приглашает хозяйка.

– У меня просьба к тебе. Присмотри за ней до завтра?! – снова кивает в мою сторону. Не удостаивает больше ничем, кроме короткого небрежного кивка.

Не знаю почему, но мне становится обидно. Почему к кому-то этот мужлан может относиться по-человечески, а ко мне нет?

Закусываю губу, чтобы скрыть свое разочарование. Мне радоваться надо, что меня не закопали в лесу, не продали, не тронули пальцем в порыве гнева, а я расстраиваюсь тому, о чем совсем не стоит печалиться. Не с ним точно. Лучше думать о том, что меня там, на воле, ждет Миша, и я согласилась связать с ним свою судьбу.

– Конечно, я присмотрю, но…

– Давай, без вопросов. Ты знаешь, я этого не люблю.

– С тобой всегда было сложно, – улыбается женщина. – Но это не мешало тебе быть моим любимчиком.

Любимчиком? Неужто, злобного кровожадного бандита может кто-то любить?

– Если надумаешь сбежать, – Ризван обращается уже ко мне. – Из-под земли достану, не сомневайся.

Я и не сомневаюсь. Этот врать не станет. Да и отец не зря так его боялся.

– Может, хоть чаю попьешь? – стоит на своем хозяйка квартиры. – Поболтаем хоть немного?

Женщина с надеждой смотрит на своего «любимчика», то же, как обычно, хмур и сдержан. Иногда кажется, что ему все чувства чужды.

– Нет. А ты лишнего не наболтай. Не стоит ей знать. Переночует, и заберу.

– Ладно, поезжай, – качает головой с сожалением.

– Чтобы тише воды была, – напоминает мне Алаев.

– Ризван! – восклицает женщина с укоризной. – Нельзя так с девушками. Пойдем, дорогая, чаем напою.

Мужчина уходит из квартиры не попрощавшись. А мы проходим в кухню.

– Я Тамара Львовна, – представляется, наконец, хозяйка квартиры. – А тебя как зовут.

– Меня Настя. Авдеева, – не знаю, зачем добавляю фамилию.

– Очень приятно, – добродушно улыбается Тамара Львовна. – Присаживайся, рассказывай, как тебя угораздило повстречаться с этим несносным громилой?

– А вы… вы его мама?

Глава 5

Настя

– А вы… вы его мама?

– Нет, милая, – улыбается Тамара Львовна. – Это очень долгая история.

– А вы можете рассказать мне? – спрашиваю я.

Сама не знаю, зачем мне это, для чего так нужно знать. Наверное, просто хочется зацепиться за что-то хорошее, что есть у Ризвана и снова увидеть в нем хоть каплю человечности. Уверена, раз эта женщина может испытывать к такому опасному бандиту, как Ризван Алаев, столь нежные чувства, значит, есть за что.

– Сначала расскажи мне, что ты делаешь рядом с ним, а потом уже, быть может, я поведаю тебе свою историю.

Я решаю сократить повествование до минимума и вычеркнуть все отрицательные факты. Мне кажется, Тамаре Львовне будет неприятно узнать, что за отношения связывают нас на самом деле.

Нет, я могла бы рассказать ей все, вывернуть душу, потому что давно об этом мечтаю, вот только толку?! Сбежать все равно не удастся, даже пытаться не буду, а вот настроение у этой милой женщины может сильно испортиться. Либо она, просто-напросто, мне не поверит.

– Мой отец задолжал Ризвану денег, и он забрал меня к себе в качестве обеспечения их возврата, – выпаливаю облегченную версию событий, как на духу. Будто это – заученная накануне фраза. Говорю без эмоций, без страхов, без чувств. Избавляюсь от информации, как от ненужного балласта.

– Ой-е-е-е-ей, – вздыхает хозяйка квартиры. – Не знаю, когда он уже избавится от этих варварских методов?! Молюсь за него, свечки с церкви ставлю… – обреченно машет рукой.

Вижу, что женщине даже такая версия происходящего не особенно понравилась, но и удивления она не выразила. Видно, я не первая, кому удалось тут побывать.

Квартира выглядит… Даже не знаю… Вроде просто, но очень уютно. Мебель старая, но в хорошем состоянии. На столе ажурная белая скатерть, небольшой букетик из сухоцветов посередине.

Странно, если Алаев так близок с этой женщиной, то почему не сделал здесь ремонт? Не заменил окна, к примеру, или технику?

– Вообще, Ризван хороший человек. Я знаю. Только за его поступками и образом жизни очень сложно это разглядеть. Мне жаль, что он сам об этом тоже все время забывает, – с горечью в голосе рассказывает Тамара Львовна.

– Так вы знаете, чем он занимается? – уточняю я.

Почему она лояльно относится к ужасающему поведению, человеческим жертвам, скверному характеру этого жесткого мужчины? Очень хочу понять, но пока не удается.

– В общих чертах знаю. Но в подробности не лезу. Сейчас это не мое дело.

Тамара Львовна наливает нам чай. Достает из тумбочки конфеты и зефир.

– Угощайся, не стесняйся, чувствуй себя как дома.

– Спасибо.

– Ты не завтракала, наверное, сегодня? Бледная, как смерть.

– Да, поесть не успела. Не думала, что мы сегодня куда-то поедем, – оправдываюсь я.

– Давай, оладьев напечем?! Любишь? – с воодушевлением предлагает женщина.

– Если честно, я стараюсь не есть много мучного.

– Конечно, лучше же без сил свалиться! От пары оладушек еще никто не умирал. Гарантирую.

После чая Тамара Львовна предлагает мне переодеться в ее халат, и помочь с приготовлением. Я решаю не отказываться. Мне сейчас положительные эмоции нужны как воздух. Надо представить, что я живу нормальной, обычной такой жизнью, а не вишу над адским котлом вверх ногами, так и рискуя туда провалиться.

Обычно у меня не было необходимости готовить. Даже в выходные, когда этим занималась мама, она предпочитала одиночество. Ей все время казалось, что мы с Юлей будем только мешать.

Печь оладьи мне понравилось. Оказывается, это ни так уж трудно. А, главное, отлично отвлекает от переживаний. Вовлекаешь в процесс и… пропадаешь.

Пока мы лакомимся, собственноручно приготовленным блюдом, женщина рассказывает мне истории из своей жизни. Забавные и грустные.

Пару раз я даже смахиваю из глаз слезы, так жалко становится героев ее рассказов.

Оказывается, что Тамара Львовна всю жизнь работала в детском доме, а сейчас сидит на пенсии. У нее нет своих детей, и она всегда была сильно привязана к своим воспитанникам.

– Так, подожди минуточку, – поднимается она со стула, когда наш разговор уже становится более откровенным.

Женщина скрывается в соседней комнате, а, затем возвращается с большой коробкой из-под конфет.

Она ставит ее на стол, а затем снимает крышку.

Я очень удивляюсь, когда вижу в ней вовсе не конфеты. Там лежат фотографии: цветные и черно-белые, вырезки из газет.

Тамара Львовна копошится в своем богатстве, а затем достает один из снимков и показывает его мне.

– Вот, – говорит она, указывая мне на одного из детей, которые там изображены. – Узнаешь?

Я понимаю, что речь идет об Алаеве, но узнать его в невысоком мальчишке на снимке не получается.

– Это Ризван?! – уточняю.

– Да. Единственная фотография, на которой его удалось заснять.

– В каком смысле? – мне не очень понятно.

– Он часто сбегал. На улице жил даже дольше, чем у нас. Но я всегда встречала его с распростертыми объятиями. Понимала, что это его единственным способ справиться с собой.

– Он… он всегда был таким… – пытаюсь подобрать правильное слово.

– Жестким? Озлобленным? – помогает мне женщина.

Я киваю.

– Да. Но за этой маской есть он другой. Уж я то точно знаю.