ГЛАВА 7

- Доброе утро, Марат Саидович, - Балиев шагнул в кабинет, с опаской поглядывая на шефа подбитым глазом.

Нос всё ещё адски болел, а по рёбрам, словно отбойный молоток прошёлся. Благо, на этот раз принёс хорошую весть, а то так здоровья надолго не хватит.

- Ну? - Хаджиев был не в настроении, и это, мягко говоря.

В принципе, верный Али хорошо его понимал. Марат не из тех, кому можно заявить подобное. Тем более подчинённому. Да ещё, чтобы девка какая-то.

Последнюю, кстати говоря, стоит пожалеть. Так унижать уважаемого авторитета - нужно с башкой не дружить. И Балиев хорошо знал, что за это бывает. За одну попытку проявить неуважение к Хаджиеву многие дорого поплатились. И не факт, что этой учительнице просто повезло остаться в стороне. Совсем не факт...

— Сделано, Марат Саидович, — чуть склонив голову, Али водрузил на стол увесистую папку с банковскими документами. — Всё здесь. Ворохов передавал вам привет. Просил как-нибудь заглянуть к нему в гости.

Хаджиев усмехнулся, как всегда, когда слышал об Илье — старом товарище.

— Видишь, Али, как полезно иметь друга в высоких кабинетах?

Али знал: на самом деле Марат сейчас лукавит. Их с Вороховым связывала не только нынешняя должность Ильи. Еще в конце девяностых, будучи совсем молодыми, эти двое сплотились так, что разлучить их было невозможно.

Марат открыл папку и быстро пробежался пристальным взглядом по документам.

- Замечательно, - щелкнул мышкой, открыл какую-то папку, криво ухмыльнулся, прожигая взглядом чёрных глаз фотографию той самой девицы.

Али нахмурился. Попала дуреха. Никогда баб не жалел, а эту вот жалко. Правда, и Хаджиев никогда ранее так ни на одну бабу не наводил цель.

- Значит так, - начал Марат, а Али тут же напрягся, словно в позвоночник вогнали деревянный кол. Сложив руки в замок, ждал приказа, и уже было не важно, что Хаджиев велит сделать с девкой. Работа есть работа... - Выясни мне все расходы её семьи. Вплоть до того, сколько стоят носки пацана, ясно?

Балиев кивнул.

- Что-то ещё, Марат Саидович?

- Пока всё. А я, пожалуй, свяжусь с министерством образования. Помнится, у меня там кое-кто в должниках ходит.

Али передёрнуло от того, как нехорошо блеснули и без того темные глаза Хаджиева. Сколько лет на него работает, а каждый раз до дрожи такой взгляд...

__________________________________________________________________

Примечание автора.

Балиев Али, он же Бали (это не опечатка).

Сабуров Самир, он же Сабур (также ошибки нет).

__________________________________________________________________

***

- Снеженька, милая, - Елена Геннадьевна сложила руки в умоляющем жесте, и мне стало неловко. - Я всё понимаю. Ты одна работаешь, у тебя такая ситуация в семье... Но ты и меня пойми. Уже три недели ни копеечки. Ты же понимаешь, что я, заслуженный педагог, не ради шутки работаю на пенсии репетитором и нянькой в одном лице. Да и что за пенсия у меня? Разве ж это деньги? Еле на коммуналку хватает...

Покраснев, казалось, от корней волос до пяток, я опустила глаза в пол. Конечно, я понимала всё. Чтобы с моим Виталиком заниматься, столько сил нужно, знаний, умений. О терпении вообще молчу. Даже я, учитель, не могу с ним справиться.

- Я... Извините меня, Елена Геннадьевна. Так неловко, правда... Я ведь думала, что Петя вам заплатил. Я сейчас! Секундочку! - бросилась в комнату, сгорая от стыда.

Достала из тайничка нужную сумму и вынесла старушке.

- Знаешь, милая... Я не хочу тебя обидеть, но... Твой муж вообще хоть о чём-нибудь думает? Мог бы на работу устроиться. Где же это видано, чтобы жена так вкалывала, а он на подушечках нежился? - я открыла рот, чтобы защитить Петю, но Елена Геннадьевна оборвала мою попытку властным движением руки. - Ещё, небось, и деньги направо-налево транжирит. А оно тебе надо, такой молодой да красивой? Ты и его на себе тащишь, и его сына, и сама вон, непонятно во что одеваешься. Я в твои годы с иголочки ходила. Подумай уже о себе, Снеженька. Не дело это.

Я прикусила губу, неловко замялась. Отчего-то так вдруг горько стало, так тошно. А ведь всё так и есть. Я света белого не вижу за работой, а Петя то и дело опаздывает на собеседования, или его не устраивает зарплата, график, начальство... И так без конца. А Виталик у нас особый мальчик, его в обычную школу не отдашь. Вот и получается, что на себя у меня не хватает ни времени, ни денег.

Елена Геннадьевна ушла, а я ещё долго думала о том, что, быть может, не всё так идеально в моей жизни. А с другой стороны... У кого идеально?

Благо, хоть в школу нужно было ко второму уроку, и выгнать мужа на поиски работы всё же удалось. Всё ещё верила, что он устроится, и мне, наконец, станет легче.

Правда, я тогда еще не знала, что ждёт меня в школе...

***

В учительской прямо в воздухе повисло какое-то напряжение, и я невольно поёжилась.

- Доброе утро, - поздоровалась, как обычно, но мне никто не ответил. Лишь Анька мазнула ехидным взглядом и отвернулась.

Задумываться о поведении коллег не стала. Это школа. Тут всякое бывает. Иногда ученики так доводят, что даже дышать не хочется, не то что задушевные беседы вести.

Но вскоре я поняла, отчего вдруг стала персоной нон грата. Так уж повелось, что тот, кто попадал к нашей директрисе в опалу, автоматически становился изгоем, его замечали не больше, чем по осени листья под ногами.

Как только собралась на урок, дверь учительской распахнулась и в проёме возникла грузная Ольга Михайловна.

- Снежана Александровна, зайдите ко мне! - и тут же дверь захлопнулась. Я даже на какое-то мгновение усомнилась, что это не галлюцинации.

А в кабинете директрисы меня ожидал чистый лист бумаги и ручка.

- Присаживайтесь, Снежана Александровна. Надеюсь, не нужно объяснять, что вы должны сделать, - «шефиня» встретила меня резким, неприязненным тоном и выжидающе скрестила руки на груди.

- Простите, Ольга Михайловна, я не совсем поняла, что случилось? - А точнее, ничего вообще не поняла. - Это не подождёт? Просто у меня сейчас урок и...

- Урок, Снежана Александровна, проведёт Анна Вячеславовна. А вы... Вас решили сократить.

Словно обухом по голове. Я даже не поверила своим ушам. Непонимающе улыбнулась, уставилась на директрису.

- Не смотрите на меня так, - та вдруг стушевалась, отвела взгляд. - Мне сверху приказали, ничего не могу поделать.

Ещё пару минут мы просидели молча, без единого движения, пока я собиралась с мыслями и переваривала информацию.

- Почему я? - спросила тихо, еле сдерживая слёзы.

- Я не знаю. Назвали конкретно ваше имя. А уж кому вы там перешли дорогу, меня не касается, - буркнула в ответ Ольга Михайловна и подвинула мне листок. - Пишите, Снежана Александровна. И радуйтесь, что разрешили по собственному.

Взяла дрожащими пальцами ручку, и возникло прегадкое ощущение, что это только начало... Хотя я, по правде говоря, не понимала, кто и за что так жестоко со мной поступил. Оставалось лишь надеяться, что это какая-то досадная ошибка, и вскоре всё прояснится.