— Я слышу какой-то голос. Детский. Ребёнок кричит и зовёт меня, — губы задрожали и глаза наполнились слезами, а рука Рустама, лежащая на моём животе, напряглась.

— Тебе это всё кажется. Сейчас врач проведёт осмотр и объяснит нам, в чём дело, — склонился к моей шее, шумно поцеловал, царапая щетиной кожу.

— Хорошо…

Глядя на мужа в зеркало, ловила его реакцию, каждое движение и усиленно пыталась вспомнить. Хоть что-нибудь… Хоть один момент.

И каждый раз, когда я пыталась пробить ту кирпичную стену, что выстроена в моей голове чьей-то безжалостной рукой, мне становилось не по себе. Словно то, что я там увижу не принесёт успокоения, а скорее наоборот, растревожит ещё сильнее.

*****

— Посмотрите сюда. Теперь сюда. Следите за молоточком. Та-а-ак… А теперь вытяните руки вперёд, — хорошо хоть не ноги.

Доктор истязал меня своими дурацкими тестами битый час. И хоть немолодой мужчина производил впечатление опытного, умного врача, я теряла надежду с каждой секундой. Ну чем мне помогут эти глупые упражнения и высовывание языка?

— Ну что ж… Случай довольно интересный. Я бы даже сказал, уникальный. Такая амнезия случается крайне редко. Бывает, люди забывают, где живут или свои имя и возраст. А бывает, забывают всё. Вплоть до того, как, пользоваться ложкой. Я видел и то, и другое и в обоих случаях заболеванию была причина. Но чтобы вот так… Помнить всё, кроме своей жизни… Хм… Ладно, проводите меня до двери, — повернулся к Рустаму.

И это всё? Задумчиво почесал тыкву и свалил восвояси? Ну спасибо. Пожать плечами я и сама могла.

Обиженно взглянула на мужа, а тот ободряюще улыбнулся, поднялся со стула.

— Посиди пока, отдохни, я провожу доктора.

Пожав плечами, отвернулась к окну. Ну и как мне вспомнить всё? Или хотя бы что-нибудь… Самую малость. Чтобы не чувствовать себя какой-то сумасшедшей инопланетянкой.

Доктор руками разводит, муж рассказывает обо мне как-то неохотно. А мне даже зацепиться не за что. Только голос тот странный не даёт покоя.

Почему-то мне кажется, что это девочка. Но кто она? Почему зовёт меня и кричит, словно у неё истерика?

А может я превращаюсь в маньячку? А что, смотрела как-то фильм, там маньяк тоже голоса слышал. Поначалу эти голоса просто шумели в голове, а потом начали приказывать убивать.

Вскочив с дивана, схватилась за голову. Точно… Я помню этот фильм! Значит, должна вспомнить, когда и где смотрела его. Освежить в памяти это и, быть может, всплывут и другие какие-нибудь подробности. Главное схватить эту нить, а там…

Вскрикнула, когда руки мужа обвили мою талию и стиснули крепко, почти до боли.

— Тш-ш-ш, ну что ты? Такая пугливая стала. Это всего лишь я.

Мотнула головой, прогоняя неприятный, липкий страх, что вдруг пополз по венам, попыталась расслабиться. Не дело это, изводить себя и его. Так проблему не решить.

— Ну что, начнём разбирать вещи? Может я хоть так что-нибудь вспомню?

Рустам развернул меня к себе лицом, коснулся пальцами щеки.

— А может мы сначала заглянем в спальню? Я бы кое-что напомнил тебе…

— Что? В спальню? Зачем? — встрепенулась и замерла в позе испуганного суриката.

Я, конечно, поняла, на что он намекает. Трудно не догадаться, когда тебя так обнимают и дышат в шею. Недвусмысленный такой намёк…

И вроде нормально это. Всё-таки мы муж и жена. Супружеский долг, как никак. Только чувствовала я себя странно. Будто чего-то опасалась.

Это ему легко, он всё помнит. А я всю свою жизнь за мгновение забыла.

Но вообще, конечно, он не виноват. Отвлечь меня пытается, да и просто любит, это невозможно не заметить.

— Мм… А ты хочешь прямо сейчас, да? — опять же, его объятия и поглаживания пальцами по талии говорят о том, что да!

— Конечно. Ты же любишь. Ещё и приговориваешь, что это лучшее лекарство от любой депрессии, — не знаю, что послужило тому причиной, то ли его усилившийся акцент, то ли волнение, сквозящее в хрипом голосе, но я чётко представила того самого Змия, нашёптывающего на ушко Еве, как, должно быть, сладко вкусить запретный плод. Да что там, я и сама захотела куснуть… Хоть одним зубочком. Тело пробило током, а по коже побежали стаи «мурашек» от его дыхания на моей шее.

— Я не знаю… Может до ночи подождём? — голос сел, стал чужим. А я та ещё, наверное, штучка. Вон, даже муж говорит, что люблю пошалить.

— А может прям здесь? — по голосу поняла, что он улыбается и почему-то испугалась.

— Рустам…

— Тс-с-с, — его шёпот утонул в поцелуях. Он аккуратно потянул пояс моего халата, спуская ткань с плеч. — Давай потом поболтаем. Я тебя обожаю.

Его уверенные объятия не оставили места для сомнений. Опешив от такой внезапной страсти, я не стала отстраняться, позволяя ему увлечь себя. Да что там, мне самой было интересно. Лишь затаила дыхание, пока его сильные ладони бережно, но настойчиво оглаживали мою талию, разжигая внутри ответное тепло.

Интересно, он всегда такой темпераментный? И такой горячий? И такой красивый? И пахнет ТАК… Наверное, мне это действительно нравится, иначе я не чувствовала бы, как сердце начинает биться чаще от каждого его прикосновения.

На мгновение я напряглась, когда его ласки стали более глубокими и чувственными, пробуждая в теле волну незнакомых, но манящих ощущений.

— Рус… Рустам… — я тихо выдохнула, пытаясь заглянуть ему в глаза, но его руки лишь крепче прижали меня к себе.

Ласково огладили талию, а в следующее мгновение нас захлестнул единый ритм. Резкое, сокрушительное слияние заставило меня тихо вскрикнуть. От нахлынувших эмоций перехватило воздух, но страх окончательно отступил, уступая место чистой, первобытной страсти.

Рустам уверенно удерживал меня за талию, сжигая дотла каждым новым движением и заставляя мир вокруг окончательно потерять очертания.

— А теперь расслабься, — сипло шептал он мне прямо в губы, удерживая в этом безумном вихре. — Спокойно. Просто доверься мне.

ГЛАВА 3

Каждое движение наполняло его пьянящим, торжествующим восторгом — чувством, которого ему так долго не хватало. Держать её в своих руках, чувствовать её ответную страсть и слышать её тихие вздохи было настоящим безумием. Она слишком глубоко въелась ему под кожу, и как бы он ни пытался вырвать её из мыслей, ничего не получалось. Ему хотелось полностью обладать ею, подчинить своей любви эту гордую натуру, которая даже сейчас, ничего не помня, умудрялась сохранять свой независимый характер. Он жаждал соединиться с ней так близко, чтобы она наконец признала, как сильно они нужны друг другу.

Конечно, он зря так спешил. Стоило продлить это томительное ожидание, понаслаждаться моментом. Но всему виной был её пронзительный взгляд. Эти синие глаза смотрели на него с такой манящей силой, что внутри всё закипало от нетерпения. Ему хотелось раствориться в этом взгляде, сделать так, чтобы она больше никогда не сомневалась в нём и забыла все свои прежние страхи. Было невыносимо думать, что она могла принадлежать кому-то другому, ведь она создана только для него.

На его губах появилась счастливая улыбка, когда Аня прерывисто вздохнула от силы его чувств. Он отстранился на пару секунд, давая ей перевести дыхание, а затем снова увлёк её за собой в этот бурный поток, заставляя её крепко ухватиться за его плечи. Для него это было моментом долгожданного обретения счастья. Теперь всё изменится, и они будут вместе, разделяя это сильное чувство на двоих.

— Рустам… Пожалуйста… Это слишком… Слишком остро, — тихо выдохнула она, растворяясь в его объятиях и крепче прижимаясь к нему.

— Ты моя, слышишь? — он ласково, но крепко перехватил её, заставляя полностью довериться его ритму, пока она окончательно не потеряла голову от удовольствия. — Да, наконец-то. Ты моя теперь, — и только когда слова сорвались с губ, он осознал, что произнёс свои мысли вслух.

Плевать. Главное, что сейчас она на его территории. И никуда отсюда не денется. А её женишок будет долго искать свою невесту. Обойдёт все тупики, потеряет след и навсегда забудет ее. От этой мысли тёмный яд расползся по венам, отравляя кровь жаждой мести, а движения Рустама стали более резкими, отрывистыми.

Аня прижималась к нему всё сильнее, обнимала его. Когда эта вспышка близости подошла к концу, она тихо всхлипнула. Её судорожный всхлип отозвался внутри него острой, режущей болью. Нет, он ещё не остыл к ней. Всё ещё копошилось внутри это проклятое чувство, которое не вытравить ничем. Он без неё даже жить не может.

Приподняв её за плечо, Рустам прижал её к себе и уткнулся носом в затылок.

— Я был груб? Прости меня. Раньше тебе нравилось так, — правда. Чистая правда, что ей нравилась такая безумная, спонтанная страсть — в парке на лавочке, в лифте, на крыше высотки. Она умела отдаваться чувствам полностью, без стеснений и комплексов. Только не с ним. С ним она всегда строила из себя недотрогу.

Но теперь пришло время расплаты.

*****

Обнимая себя руками, поджимала губы и смотрела в окно. Зря он сорвался. Нужно было и дальше играть в примерного мужа. Хотя бы попытаться влюбить её. Однажды ему даже почти удалось. А потом бы пусть вспомнила всё. Плевать. В любом случае теперь ей из его дома билет только в один конец.

— Может поможешь мне разобрать вещи? Тебе не интересно посмотреть, какие платья ты любишь?

Судя по взгляду, брошенному исподтишка, ещё как интересно. Да, он-то знает, как она любила шмотьё. Ради бабла, тряпок да ресторанов и водила его за нос.

Яд поднялся из глубин и заструился по венам, отравляя и без того разодранное в клочья сердце. Дрянь. И ведь не может отомстить ей, как собирался изначально. Всё угодить этой дряни пытается.

— Давай, открой вон ту коробку, — кивает на самую дальнюю, в углу. Каждая тряпка там куплена для неё, с мыслями о ней.

Ведьма. Отравила его, прокляла. А теперь стоит, невинными глазками стреляет.

Затянув пояс халата потуже, робко протянула руку к коробке, открыла.

— Смелее. Посмотри.

Как законченный придурок Рустам полночи разбирал все вещи и отрывал от них этикетки, чтобы сошли за уже ношенные. Дебилизм какой-то. Но пока мысль, что она вспомнит всё не скоро, почему-то ему нравилась.

Вытащив длинное вечернее платье, прикусила нижнюю губу и заблестели глаза, как случалось каждый раз, когда он покупал ей какую-нибудь фигню.

— Ну как?

— Красивое, — ответила тихо, заправила короткую прядь волос за ухо и полезла за следующей шмоткой.

Ближе к обеду переоделась в джинсы и простую футболку. Скромница, блин. У женишка своего небось в одних трусах бегала.

За столом вяло ковырялась вилкой в салате и украдкой посматривала на дверь, чем неимоверно раздражала. Размечталась, ага. Как же.

— Ешь, Аня, — кивнул на нетронутое блюдо.

— Мне что-то не хочется…

— В чём дело? — отложив свои приборы, сплёл пальцы в замок. — Боишься меня? Из-за моего напора? Извини, я не хотел тебя пугать. В следующий раз обещаю… Просто соскучился по тебе, понимаешь?

Аня подняла на него взгляд, натянуто улыбнулась.

— Да все нормально, — улыбнулась. — Мне понравилось, правда. Просто ощущение такое… Странное. Ничего не помню. И мне кажется… А, не важно. Глупости.

Стиснув зубы, кивнул.

— Все пройдет. А теперь поешь что-нибудь.

Она улыбнулась уже более искренне, наколола на вилку кусочек помидора.

— А ты много обо мне знаешь, да?

— Ты даже не представляешь насколько, — усмехнувшись, потянулся за её рукой, легко сжал прохладные пальцы. — Я знаю о тебе всё. Даже то, чего ты сама не знала.

*****

После обеда принялась убирать со стола, но Рустам усадил её обратно, понёс тарелки к посудомоечной машине. Сроду этим не занимался. Он даже не в курсе, как включается вся эта техника. Обычно в старом доме порядок наводила домработница, а ел он исключительно ресторанную еду. Но когда его кто-то проклял и в жизни Рустама появилась Аня, он понял, что всё время до этого питался дерьмом. Она так готовит, что день и ночь жрал бы. Ведьма.

— А мы всегда еду заказываем или я готовлю? — подала голос, а Рустам стиснул челюсти.

А что? Неплохая идея. Она же сейчас, как чистый лист. Что хочешь, то и пиши на нём. В конце концов дрянь ему должна. Вот пусть и искупает свои грешки. А он пока получит то, чего так хотел. И пусть это всё миф, выдуманная им же сказка и закончится она, как только Аня всё вспомнит. Но до того у него есть время. Сколько там врач сказал? Месяц-два? Отлично.

— Да, ты очень вкусно готовишь. Никакому шеф-повару с тобой не сравниться, — тут он не преувеличивал. Её обычная жареная картошка с луком лучше всякой фуагры.

— Вот как… Тогда, может… Я что-нибудь приготовлю на ужин? Руки ведь должны помнить?

Рустам повернулся к Ане и, облокотившись о кухонную панель, бросил на неё внимательный взгляд.

— А ты хочешь этого? Или просто пытаешься вернуть забытую жизнь?

Она поднялась со стула, нервно поправила волосы и шагнула к нему. Робко обняла за шею и молча прижалась к груди. Сглотнув, смочил пересохшее горло, стиснул её талию и зарылся лицом в проклятые, короткие волосы, что сводят его с ума не меньше проклятых синих глаз. Локоны немного вьются и при ходьбе всё время подпрыгивают, а ему хочется поймать их руками, вцепиться в них пальцами и никогда не отпускать.

Ведьма.

— Слушай, — отстранив её, заглянул в глаза. Блин, как летнее небо они, аж зажмуриться хочется, чтобы не ослепнуть на фиг. — А давай вместе что-нибудь приготовим? Как раньше?

Рустам наблюдал за ней, как слюнявый пацан. Так он не смотрел даже на девицу, с которой переспал впервые в жизни в восемнадцать лет. Он тогда считал, что нет красивее женщины, чем та девка. Она казалась ему идеальной. Да, девка действительно была высшего класса, другую он бы не захотел. С молодых лет был избирательным. До идеала, конечно, ей далеко было, как и девяноста девяти процентам женщин, живущих на Земле. Но всё же красивая. Потом уже бабы приелись и служили только для разрядки после побоищ на стрелках.

Так было, пока не встретил её, эту солнечную девочку.

И вроде нет ничего особенного в ней, если только глаза, волосы, голос, запах… Нет, всё-таки особенная. Хотя бы потому, что он влюбился в неё. Никогда не влюблялся. Никогда чаще двух раз не «танцевал» тёлку. Даже не задумывался никогда, чтобы на свидание пригласить кого-то. Ему и так хорошо было. Взял свое, дал денег, отправил. Всё.

И как так влип, сам не понимал.

— Рус, ты чего? — она растерянно огляделась по сторонам, смутилась. — Смотришь, будто съесть меня хочешь, — заулыбалась, скромно опустила глаза в пол.