Глава 2

Я собираю волосы в высокий хвост, давно не было такого, чтобы так отросли корни. Лицо чуть тронуто косметикой, ни ресниц, ни бровей, да и маникюра нет. Конечно, куда мне до Синтии, я не видела её вживую, но как-то давно видела в соцсети фото с Аделиной. Красивая яркая блондинка с большими, словно аквамарины, глазами. Кожа персиковая, с фарфоровым отливом, пухлые губы и точёная фигурка. Куда мне до неё. Она красавица, а я за весь год сдала сильно, похудела. Изменилась. Раньше красивая была, а сейчас в зеркало на себя смотреть не могла.

Подхватив костыли, иду в сторону гостиной. Все эти ужины в спальню – всё я не хочу, а ещё много раз забегала Аделина, правда, как умный человек, я ни разу не спрашивала её про маму, но очень хотелось. Ренат уехал по работе, писал мне смс с признаниями в любви, что я его белочка, что любимая девочка, в принципе всё, как всегда, кроме одного: я знала, что на работе она, что он сейчас с ней.

Телефон ожил в руках. Я затормозила у гостиной и прижалась к стене. Такие путешествия мне давались с трудом, я не знала, что тогда нашло на моего бывшего мужа, но из-за него я такой осталась, а Бог забрал его жизнь, Вика осталась одна с ребёнком.

– Алло!

– Белочка, привет!

Голос хрипловатый, но какой-то заискивающий. Я сразу её узнала.

– Лида, привет! – осторожно произнесла я.

– Белочка, ты как себя чувствуешь?

– Спасибо, уже лучше! – осторожно произнесла я, понимая, что совершенно не хочу слышать её.

Лида, как и мой брат, давно потеряли Айгуль, столько нервов вытрепали моим родным, мама из-за них тяжело заболела. А Денис так вообще умудрился найти наркоманку Алису, которая бросила ребёнка, и мама с папой с трудом оформили опеку над ним.

– Ты со мной разговаривать будешь?

Я вздохнула.

– Мы уже разговариваем!

– Я освободилась, через неделю Денис освобождается, ты же знаешь, я хочу, чтобы мы, как раньше, вместе жили! Почему мне не дают поговорить с Айгуль?

Я молчала. Сказать нечего, мне было очень жаль, что эти люди вновь появляются в нашей жизни, ведь, если честно, они давно прокололи и пропили Айгуль.

– Прости, Лида, Айгуль уже четырнадцать лет, и она сама не хочет с вами общаться! Мне очень жаль! Мне пора на процедуры! С освобождением тебя!

Я убираю телефон и иду в сторону столовой-гостиной, откуда доносятся нереально вкусные ароматы.

– Сюда нельзя, хозяина нет! Вы меня слышите?

В гостиную вбежала экономка Варвара, а следом вошёл высокий мужчина с красивым волевым лицом. На его лице было написано многое, что этот человек столько прошёл и ещё больше всего видел.

– Здравствуйте, полковник Нестеров! Вы – Ахмерова Изабелла Юрьевна, любовница Айдарова Рената Ахмадовича?

У меня внутри всё напряглось. Какое это слово – любовница… Как больно бьёт по сердцу. В своей жизни я уже сталкивалась с этим страшным словом и любовницей быть никогда не хотела. Я не любовница и точно ей никогда не стану.

– Вы ошиблись, полковник, я не любовница, я невеста Рената Ахмадовича! А в остальном вы правы, я Изабелла Юрьевна!

Варвара с мрачным выражением лица покинула гостиную, и тут же вернулась Ксения, домработница, с подносом, на котором стояло блюдо со свежими фруктовыми пирожными, кофейник и чашечки для кофе.

Запах кофе с шоколадным амаретто моментально заполнил гостиную.

– Красиво живёт ваш жених! – прицокнул губами Нестеров. – Очень красиво! На какие такие деньги у главного врача детской поликлиники ремонт такой, дворец! Отец в администрации, мама в женской консультации, а он шикует!

Я молчала. Только этого не хватало. Я в дела Рената не лезла, а в дела его отца тем более.

– Вы же, кстати, знаете, что психолог и по совместительству начмед вместо вас и вашего погибшего супруга теперь его жена – Синтия Айдарова?

Я молчу. Айдарова. Она даже фамилию его оставила. А ещё очень интересно, как могло так произойти, что она начмед, он же сказал – она психолог в поликлинике.

– Для вас новость, что Синтия начмед? Понимаю! Неприятно! Когда будет господин Царёв? Он на мои звонки не отвечает, а нам вот заявление поступило, что дети-инвалиды инвалидность не получают и по году стоят на очереди на МРТ и КТ! А ещё санатории не получают, путёвки! Вы, пожалуйста, Айдарову передайте о моём визите и скажите, что сколько верёвочке ни виться, а конец всё равно будет!

Нестеров поставил на стол чашечку с кофе и пристально посмотрел на меня.

– Снос вашего посёлка уже подписан, и, кстати, ваших родных об этом даже не спросили, подумайте, с каким чудовищем вы живёте! Наживаться на больных детях – это самое низкое, что может быть!

Нестеров развернулся и пошёл к выходу, а я сидела, выпрямившись как струна. Кажется, Айдаров открывался мне с другой стороны, с той, о которой я совсем не знала…

* * *

– Что ему было надо?

Айдаров нервно ходил по гостиной взад-вперёд, а я пила кофе и совершенно не знала, что сказать. Точнее, сказать я хотела много чего, но не могла, Ренат много чего сделал для меня. Единственным, о чём я переживала, это то, что сносили посёлок, а мне ничего не сказали.

– Это этот поганый мент со своей сестрой! – выругался Айдаров.

Я посмотрела на Рената.

– Лёня – инвалид, у него ДЦП! Ты невролог, Ренат, и прекрасно понимаешь, что ребёнку нужна помощь! Ты обещал заняться им и дать ему МРТ!

Ренат отвёл глаза.

– Он получил МРТ! Реабилитацию получил, так этого мало! Он попёрся в Смольный в обход здравоохранения и администрации, попёрся в ментовку, в прокуратуру! Опер!

Я молчала. Честно сказать, я не узнавала Рената, он носился со мной, заботился, старался, а сейчас, когда речь шла о больном ребёнке, сам он, главный врач детской поликлиники, говорил такие вещи, что внутри всё переворачивалось.

– Что ты говоришь, Ренат? Кстати, по поводу посёлка… Это правда?

– Белочка, мы уже обо всём поговорили, в соседнем посёлке твоя бабушка получит дом! Твои родители – квартиру в городе, бабушка всё равно на пенсии, а маме надо позаботиться о здоровье! И тебя главное поднять, перестань обо всех думать!

– А ты меня спросил? – тихо произнесла я. – Маме лучше на свежем воздухе, как и папе, у папы сердце! Это дом, я там выросла, там Айгуль, Миша…

Ренат выругался, сейчас я отчётливо видела, в какой он ярости.

– Бэлла, а ты спросила, какую сумму я на твоё лечение потратил? Ты спросила, что маме твоей хуже стало на нервной почве и её врач денег стоит! У нас всё деньги решают! Тендер выигран, осталась твоя подпись! Кстати, на днях надо подписать!

Я подняла на него глаза. Может, нужно было промолчать, но я не могла. Сердце бешено стучало.

– Я ничего подписывать не буду, Ренат! Я хочу вернуться на работу и в свою квартиру, как я понимаю, я больше не начмед! Начмед – Синтия?

Айдаров отвернулся. Я попала в точку. Нестеров не солгал.

– У меня набран персонал, Бэлла, это раз, два – ты больна, и работать тебе сейчас точно нельзя, а три – получается, что ты говорила, любишь меня, это просто слова?

Я с трудом поднялась с дивана. Опёрлась о костыли. Боль в ногах была нереальная, мне ещё очень тяжело было ходить.

– Ты сам всё испортил, Ренат, у меня к тебе чувства, но для всех я лишь твоя любовница, больше никто, ты с помощью меня хотел позлить Синтию или Полярную, я не знаю кого, но за год ты ни разу не сказал про свадьбу, ты уволил меня и сейчас тычешь деньгами, потраченными на моё лечение! Я всё тебе верну, можешь не сомневаться! Прости, завтра я уеду домой!

– Домой? У тебя есть дом? У Константина так-то есть наследник, мой племянник! Ты об этом не подумала?

Я замерла. Айдаров серьёзно? Это точно тот Ренат, которого я полюбила и тот, который казался мне идеальным мужчиной… Может, я поторопилась, хотя не может, а точно. Сильно поторопилась.

Глава 3

Я отложила в сторону аптечку. Настроение и самочувствие оставляли желать лучшего, а ещё нужно было срочно искать работу. Слова Айдарова про квартиру сильно задели меня. Я понимала, что ничего не бывает вечно никогда.

Костя предал меня спустя столько лет совместной жизни, ситуация с Айдаровым также повторяется. Мне не везло, и я это прекрасно понимала. Бесплодная, ещё и калека, что я могу… Интересно, меня хоть на работу кто-то возьмёт… Если кто-то… Репутация безупречная. Хотя при чём тут репутация, кому врач-калека нужен.

– Завтра твоя мама приедет в город на обследование, Мишу привезёт! Айгуль приедет!

В спальню вошёл Ренат. Он так говорил, как будто час назад не было никакого разговора. Непринуждённо. Словно и не ссорились вовсе, как будто так и надо.

– Мы домой поедем, пока ещё это мой дом!

Айдаров вздохнул.

– Ты прекрасно знаешь, что это твой дом и никто тебя не тронет, у Виктории и так всё хорошо! Я никому не позволю тебя тронуть!

Я молчала. Сказать было нечего. Да и смысл уже что-то говорить, в гневе Айдаров сказал правду.

– Белочка, ну ты чего! Мы друг другу всё наговорили, не поняли друг друга! Ты мне очень нужна!

Он присел рядом и прижал меня к себе. Пристально смотрел мне в глаза, а я чувствовала боль, как мне становилось только хуже.

– Я люблю тебя, малышка!

Айдаров поднял меня за подбородок.

– Завтра четырнадцатое февраля, День всех влюблённых, я столик в ресторане заказал, только ты и я!

Я посмотрела ему в глаза. Романтично. Только его предыдущие слова стояли в моей голове и совсем не вязались с его словами сейчас.

– У меня для тебя сюрприз, девочка! – хрипло произнёс он, укладывая меня в постель и накрывая собой.

Я вздохнула. Какая-то стена отчуждения росла всё сильнее, словно мы становились чужими, а может, мы и были всегда чужими…

Утро началось с того, что я собирала Аделину в садик, завязала ей большой бант и обняла малышку.

– Миша и Айгуль приедут! – захлопала в ладоши девочка, а я поцеловала её.

Когда Лёша увёз Аделину в садик, я села завтракать, яичница не лезла в горло, как и кофе. Не хотелось ничего. Сегодняшний вечер в ресторане не радовал, да и ехать на маникюр за его счёт не хотелось. Свои сбережения закончились, я не вылезала из телефона, ища работу, но все знакомые вежливо объяснили, что врача в таком состоянии вряд ли кто-то возьмёт.

– Изабелла Юрьевна! Как я рада вас слышать!

Моя медсестра Юлия и вправду обрадовалась мне. Я вздохнула, отпивая кофе.

– Юлечка, здравствуйте! Как вы? Где сейчас работаете? Ренат Ахмадович сказал, что вы уволились!

Юля тяжело вздохнула мне в трубку.

– Ох, Изабелла Юрьевна! У нас в поликлинике целый переворот, прямо дворцовые тайны! Новая начмед Синтия – такая стерва! Такие вещи творила, всех выкинула, своих понабрали, все молодые, дерзкие, наглые! Я ушла, мне такого врача поставили, глупая, ещё и грубая! Орала на меня, а я ей в матери гожусь!

Я молчала. Честно сказать, я весь год находилась в прострации, тяжело восстанавливалась, и со слов Рената всё было хорошо, а хорошо давно ничего не было. Синтия и Айдаровы разогнали весь персонал.

– Я ушла в детскую больницу, работа, правда, тяжёлая, но… Вы знаете, нам врач требуется!

Я вздохнула.

– Мне самой очень работа нужна, но я хромая, кому такой врач нужен?

– Послушайте, у нас заведующий – замечательный человек, он военный, у него осколочное ранение, с глазом проблема, а сам очень красивый и видный мужчина! Иван Владимирович вас примет, вы прекрасный специалист и человек, у нас отличный коллектив! Есть, правда, привереда – наша старшая медсестра, но зато такой коррупции нет, приходите завтра!

Я улыбнулась. А почему бы нет… Да, зарплата не такая огромная, я была уверена, но мне хватит, быть должной Айдарову я больше не могла, да и быть с ним не могла. Сегодня, какой бы ни была наша страстная ночь, я понимала: уже нет того огня, уже нет, если честно, ничего. Сердце так не стучало, как раньше, а внутри больше не дрожало от его прикосновений. Это была физика и не более того, душа словно умирала рядом с ним, твердя мне, что наш роман окончен и наши страницы исписаны. Будущего нет и не будет… Мы слишком разные люди, ведь у меня есть душа, а у Рената и его отца – камень, самый настоящий камень вместо души.

Мама выглядела очень уставшей и бледной, при ней я даже старалась лишний раз не двигаться, чтобы не расстраивать её, я видела, как она смотрела на костыли. Видела её взгляд и понимала, что не всё в порядке. Они всегда с папой были для меня идеалом во всём. Самая красивая семья. Лучшие и замечательные люди, так что произошло сейчас, от моей красотки-мамы не осталось ничего. Будто она постарела на десять лет.

– Ты сама совсем не можешь ходить? – спросила она шёпотом.

В её глазах плескалось отчаяние, а я себя ненавидела. Ненавидела за её боль.

– Мамочка, успокойся, я уже встаю и с трудом, но хожу, завтра еду на работу! Ты расскажи, как ты!

Мама бледная как полотно. В глазах пустота. За год она очень сильно сдала. Её подкосила я, я это понимала, Денис на зоне получил гепатит, у одного Димы всё складывалось хорошо. Были внуки и счастье. Айгуль росла, Мишенька тоже рос и уже вовсю топал в детской с Аделиной, а за ними следила Айгуль.

– Я потихоньку! Ренат твой к врачу устроил хорошему, но дорого всё! У отца всё чаще сердце, Лида освободилась, вчера пьяная пришла, папа её вытолкал! Бабушка уезжать не хочет, давление постоянно!

– Мама, а ты хочешь уезжать?

Мама отвернулась. Весь её вид говорил, что, конечно, нет.

– Белочка, доченька, мы ничего не можем изменить! Мы врачи, но ни таких связей, ни таких денег нет, а Ренат на ноги тебя поставил, Мишу усыновили, хорошую работу пообещал!

Я вздрогнула. Да, у Рената получилось всё купить.

– Мама, я рассчитаюсь с Ренатом, это наш дом, бабушка там всю жизнь, это просто убьёт её!

Мама тяжело вздохнула.

– Белочка, бабушка поймёт, жить с Денисом под одной крышей – это невозможно, у нас дети, и прогнозы у меня не очень хорошие! Ты сама врач и понимаешь!

В горле встал ком. Я едва сдерживалась.

– Мама…