После тревожных снов, напряженного рабочего дня в цветочном салоне мамы Мишти, и пешей прогулки домой, мне совершенно не хотелось оставаться в одиночестве в своей собственной квартирке. Казалось, что там из каждого угла на меня будут смотреть темные образы, готовые в любой момент разорвать мою душу на части.
Я с трудом заставила себя открыть дверь ключом и войти – в полутьме коридора мне сразу же стало не по себе. Пришлось прислониться спиной к входной двери и найти в сумочке телефон – сегодня в магазине работала не Мишти, была не ее смена, а мне очень хотелось поговорить.
Через три долгих гудка подруга ответила. Для меня это время показалось практически вечностью.
– Привет, Джия!
– Привет. Не хочешь сегодня заехать ко мне? Я только вошла, могу пока заказать пиццу и сходить в магазин за бутылочкой вина.
Мишти рассмеялась.
– Кто же откажется от такого предложения! Жди, через минут тридцать буду.
Она отключилась, как всегда не прощаясь, а я выскользнула за дверь – в спасительный подъезд. Если там и были призраки – то не мои точно.
* * *
Через сорок минут мы с Мишти сидели на моей серой кухне и разливали вино по бокалам. Я смотрела как красная жидкость окропляла стеклянные стенки, а потом стекала вниз, одной кровавой рекой. Было трудно сдержаться от поеживания.
– Ты чего? – спросила подруга, не поднимая глаз. Иногда она поражала меня своей чуткостью.
– Да сны эти… Они меня выматывают.
– Расскажи. Может я смогу что-то подсказать.
Я отмахнулась.
– Да ужасы всякие.
– Это все предстоящая Дурга-пуджа, – с уверенностью сказала подруга, – не иначе.
– И что мне с этим добром делать?
Мишти взяла свой бокал и поболтала в нем вино. Оно так сильно походило на кровь, что мне стало не по себе. Черт, в какой момент я стала такой мнительной? Неужели праздник, который я никогда не отмечала, и который еще даже не начался, так сильно на меня влиял? И могло ли такое вообще быть?
Глупости это все.
– А не хочешь съездить в Индию? – спросила вдруг подруга.
Я посмотрела на нее как на сумасшедшую.
– Шутишь?
Девушка вздохнула, словно сразу знала мой ответ. А, быть может, так оно и было – за годы дружбы мы уже неплохо друг друга изучили, и многие мои реплики ей (как и ее мне) были знакомы.
– Я серьезно. Скоро такой красивый праздник, а твоя мама… – она резко замолчала, поймав мой удивленный взгляд.
– Мишти. При чем тут моя мама?
– Я думала, что она тебе уже сказала…
У меня засосало под ложечкой. Почему-то захотелось закричать, но вместо этого я сделала большой глоток вина. Казалось, это дает действие дает мне время, пространство для маневра, возможность что-то придумать…
– Сказала что? – побольше равнодушия в голосе и все будет нормально.
Мишти помялась. Мне страшно захотелось ее поторопить, но я знала – подгонять нельзя.
– У вас там остались кое-какие дела, которые нужно уладить. И она хотела, чтобы этим занялась ты.
– И почему об этом знаешь ты, а не я?
– Потому что мне моя мама сказала, – Мишти отпила чуть вина, а потом посмотрела в сторону небольшого окна, – она хотела поехать, но пока еще в этом не уверена, предложила помочь тебе со всем разобраться. Я правда не знаю, почему твоя еще тебе ничего не сказала. В этом нет никакого секрета и никакой тайны. Так, мелкие семейные дела. Но зато есть повод сменить картинку, отвлечься от всего. Посмотреть страну своих предков. Окунуться в другой мир.
– А ты тоже едешь? Раз так говоришь…
– Конечно.
Я задумалась. А что, было бы неплохо съездить развеяться. Я давно не была в отпуске, много работала, отношения с мужчинами не складывались. Впрочем, в моей собственной семье отношения тоже портились – отец с матерью часто ругались, а я в их доме, казалось, больше не была желанным гостем. Куда ни посмотри, все было не так, как хотелось.
– Да я не против, – отозвалась я, смотря, как Мишти подливает в свой бокал еще вина. – Надо только узнать, что мама хочет, чтобы я там сделала. Пока мне ничего не понятно. Но если мы с тобой поедем, я буду только рада. Развеемся.
Подруга хмыкнула.
– Может и жениха тебе найдем, – сказала она, а я нахмурилась. Веселое настроение начало улетучиваться, на смену ему приходило раздражение – я не хотела замуж, разговоры об этом меня утомляли, а шутки окружающих уже давно перестали быть смешными. Увидев мои потемневшие глаза, Мишти примирительно подняла руки ладонями ко мне. – Ладно, ладно, я просто несу глупости. Не злись.
Я вздохнула. Мишти была на несколько лет меня младше и ее еще не успели достать словами про свадьбу и женихов. Стоило быть чуть снисходительнее к ее наивности – если подруга в ближайшее время не выйдет замуж, ей тоже предстоит столкнуться с раздражающим обществом, навязывающим свое мнение на каждом шагу.
– Выпьем за предстоящий отдых? – предложила Мишти, приподнимая бокал. Я улыбнулась, чувствуя страшную усталость – отдых и правда был бы кстати.
– За предстоящий отдых! – поддержала я, чокаясь своим бокалом с ее. Раздался мелодичный звук стекла. – Пусть он будет классным!
– Пусть будет классным! – эхом повторила Мишти, но ее глаза наполнились непонятной грустью. Мне стало немного не по себе: неужели мое странное настроение передалось и ей?
Но Мишти, казалось, не умела грустить долго – она тряхнула густой копной черных волос, и сказала:
– А теперь расскажи мне о Лукасе.
А я закатила глаза и рассмеялась.
* * *
Когда подруга ушла, я выбросила упаковки из-под еды, помыла бокалы и прошла в комнату. На миг мне показалось, что там стоял какой-то странный удушливый запах, но я, как ни принюхивалась, не могла понять, на что он был похож и где источник.
Запах был странный, слегка сладковатый, с легкой ноткой гнили, и я грешным делом подумала, что может оставила где-то фрукт вроде персика. Но в спальне я ела крайне редко, и обычно это были роллы с шампанским, так что подобные мысли пришлось отбросить довольно быстро.
Это было странно, но запах исчез так же внезапно, как и появился в помещении. Я пожала плечами, может быть от вымотанности из-за постоянного недосыпа мне просто померещилось. Порой, мозг выкидывал очень странные фокусы, а я всегда была весьма впечатлительной.
Вздохнув, решила, что мне, все-таки, показалось. Пожала плечами и чуть улыбнулась – после общения с подругой, вкусной еды и красного вина настроение было приподнятым. Я подумала, что после такого вечера кошмары меня мучить не должны.
Стук в дверь раздался в тот момент, когда я уже почти легла в прохладную постель и представляла славный сладкий сон. Я удивленно вскинула брови: звонок был рабочим, так почему в дверь стали стучать?..
С опаской вышла в коридор и подошла к двери.
– Кто там? – спросила я, а потом посмотрела в глазок.
За дверью никого не было.
В доме моих родителей приятно пахло – их любовь к благовониям передалась и мне. В нашей семье никогда не говорили «ароматические палочки» – мама считала, что такое словосочетание оскорбляет древних предков.
Я сидела на кухне, на своем любимом диване, и вдыхала такой родной, такой любимый аромат дома. На душе было спокойно, отчасти оттого, что ночью накануне меня и правда не мучил ни один кошмар. Я надеялась, что такая тенденция установится без участия вредной жирной пищи и алкоголя по вечерам.
Мама вошла в кухню, неся на руках нашего толстого кота. Он недовольно мурлыкнул, предчувствуя, видимо, безжалостные тисканья.
– А ты потолстел, старый бандит, – улыбнулась я, касаясь кошачьей головы. Кот фыркнул, словно понял меня.
– Он скучал, – сказала мама.
– Не сомневаюсь. – Вот вообще не верю.
Мама отпустила кота, и тот моментально скользнул под стол, на поиски случайно оброненных кусочков еды. На тему Индии мы уже успели поговорить по телефону, но мама убедила меня приехать, чтобы пообщаться лично. Я была не против, мы давно не виделись.
Ситуацию она обрисовала мне довольно быстро: в пригороде Дели нам достался в наследство небольшой дом, с которым нужно было разобраться. Отец, как сказала мама, настаивал на его продаже, она же хотела, чтобы я оценила это наследство и подумала, что можно сделать.
– Может его можно сдавать, – сказала мама, поставив передо мной чашку горячего чая с мятой.
– А почему ты сама не хочешь поехать?
– Дела не отпускают, – она улыбнулась, но эта улыбка показалась мне немного смущенной. – К тому же, ты никогда не была на нашей исторической родине, пришла пора познакомиться с Индией. Тебе это будет полезно.
– А Канти не поедет? – невинно поинтересовалась я, а потом сделала глоток чая. Он приятно обжег горло. Я говорила о матери Мишти.
– Нет, да зачем? Я думаю, что вы с подругой неплохо справитесь сами, – ответила мама. Я кивнула – ехать только с Мишти было бы намного приятнее. – Знаю, что у нее были какие-то свои планы и дела, но она не была уверена, а сегодня, когда я звонила, Канти точно сказала, что поехать с вами не сможет. Но это ведь не страшно. Я попрошу нашего хорошего знакомого выделить вам помощника, да и вы уже девочки большие, справитесь. – Мама улыбнулась.
– Конечно, справимся. А ты сама-то что больше хочешь сделать с домом – продать или сдавать? Знакомые бы, наверное, легко могли помочь и с тем, и с тем.
– Да я пока не знаю. Нужно оценить этот дом сперва, а потом уже думать.
– А кто его хоть оставил нам в наследство?
Мама немного помолчала.
– Моя троюродная сестра. Мы с ней связь почти не поддерживали, но она всегда была затворницей, погрязшей в старых традициях, так что неудивительно, что у нее нет других родственников, кроме нас. Как минимум – тех, которым она захотела бы оставить наследство. Не думаю, что это шикарный дом, но, все же, дом, не правда ли?
Я кивнула. Недвижимость есть недвижимость. Пусть даже и располагалась так далеко.
– Давно она умерла?
Мама какое-то время помолчала.
– Оказалось, что давно…
– Хорошо. Когда ты хочешь, чтобы мы отправились?
– Да как вам будет удобно. Но было бы здорово, если бы ты посетила празднества – в это время в Индии очень красиво.
Я и сама была не против посмотреть. Мишти мне все уши прожужжала о том, как там необычно в эти праздники.
Мы еще пару часов поговорили о всякой ерунде, а потом я засобиралась домой. Отец все еще не вернулся с работы, так что я планировала забежать к ним на днях, чтобы пообщаться и с ним.
Когда я уходила, мама крепко меня обняла.
– Ты чудесная, – сказала она и ее глаза снова наполнились непонятной мне грустью. – Надеюсь, поездка пройдет прекрасно.
– А почему она должна пройти плохо? – удивилась я.
– Я не сказала, что плохо. Просто выразила надежду. – Мама улыбнулась. Грусть из ее глаз никуда не делась, но я постаралась не думать об этом. Может, она просто расстроилась, что я уеду далеко и она не сможет увидеть меня в любой момент?.. Не то что бы мы часто виделись, но все же…
– Все точно будет прекрасно, – заверила ее я.
* * *
Мы с Мишти сидели в моей комнате прямо на полу и собирали вместе мой чемодан. Подруга подсказывала, какие вещи стоит взять, а какие желательно вообще сжечь, чтобы даже здесь, в этом городе, не было соблазна их надеть.
Собирать чемодан было намного лучше, чем говорить о Лукасе – человеке, который все еще на меня обижался. Мы с ним, с этим зеленоглазым красавчиком, по которому сходила с ума добрая половина курса в университете, познакомились прямо там, когда я налетела на него в коридоре и облила горяченным кофе. Отвратительный на вкус капучино оказался идеальным оружием – я бы его рекомендовала расплескивать на врагов.
Лукас, шедший по коридору, и не ожидавший такой подставы от первокурсницы, ругался на половину университета и пытался судорожно смахнуть руками обжигающие капли. Я же прыгала вокруг, в бездарных попытках вымолить прощение. С тех пор мы и подружились.
Разумеется, я знала, что Лукас испытывает ко мне нечто большее, чем чувство дружбы. Несколько раз мы даже сходили на свидания, но я больше чувствовала себя неловко, чем заинтересованно или увлеченно. Я постаралась вернуть наше общение в русло дружбы, парень относительно смирился, но все еще иногда делал попытки привлечь мое внимание и заинтересовать в романтическом ключе. Дружба у нас теперь была странная, но, кажется, никому такой ее вид дискомфорта особо не приносил. Мои родители были с Лукасом знакомы и с чистой совестью и спокойной душой отпускали меня в его компании. Я, конечно, была не в том возрасте, чтобы спрашивать разрешение, но мне было приятно, что они не беспокоятся.
– Вот это точно возьми! – Мишти вырвала меня из моих мыслей. Я сконцентрировалась и увидела, что она машет перед моим лицом какой-то белой тряпкой. При более детальном рассмотрении это оказалась блузка, которую я купила пару недель назад на распродаже.
Я взяла вещь у нее из рук и принялась аккуратно складывать, чтобы положить в чемодан.
– Да, кстати… – Мишти вдруг замерла с очередной блузкой в руках и смущенно на меня посмотрела, – мне нужно кое-что тебе сказать. Пусть лучше ты узнаешь от меня.
– Ты о чем? – я внутренне напряглась. Черт, что могло случиться? Подруга редко выглядела такой, как сейчас.
– Это касается Лукаса.
Я напряглась еще сильнее. Ну, что сделал мой, в очередной раз обиженный на меня, друг? Устроил скандал Мишти? Приехал к ним в магазин в мое отсутствие? Разбил вазу и потоптался на осколках, злобно потрясая кулачками?
– О чем ты? – протянула я. Внутри заворошилось какое-то странное подозрение.
– Он поедет с нами.
* * *
Когда буря в моей душе слегка улеглась, я перестала ходить по комнате туда-сюда, и остановилась около подруги, возвышаясь над ней суровой статуей.
– Ну не смотри на меня так, – Мишти спрятала лицо в моем коричневом шарфике, который до этого отобрала в поездку.
– И давно ты в курсе?
– Нууу, – подруга замялась, а потом вздохнула, – я знала почти с самого начала, с момента как речь зашла об этой поездке. Твоя мама… – она замолчала, но я прекрасно знала, что Мишти хотела сказать.
«Твоя мама беспокоится о тебе, а Лукас надежный».
Да… Лукас надежный… Это я слышала от родителей очень часто. Настолько часто, что меня уже просто тошнило от этого слова.
Я махнула рукой, показывая, что не злюсь на подругу. Она ведь не виновата.
– Пусть едет. Странно только, что он до сих пор не позвонил.
– Вы же вроде в ссоре?
– По его вине вообще-то.
Подруга пожала плечами.
– А на мировую пойти не хочешь? – спросила она.
О проекте
О подписке
Другие проекты