Глава 4. Сугра

Сугра жила в просторной квартире в самом сердце Баку, с окнами на проспект и серебристую гладь Каспия. С первого взгляда её жизнь казалась образцовой: эффектная, ухоженная женщина, замужем за уважаемым человеком. Совместные ужины, поездки, улыбки на фотографиях из отпусков – всё выглядело так, как и положено в благополучной семье.

Но за этим фасадом пряталась пустота. Эльдар всё чаще задерживался на работе, говорил меньше, реже встречался с ней взглядом так, как раньше. Сугра всё чаще ловила себя на том, что ждёт внимания, подтверждения своей привлекательности – и, возможно, вовсе не от мужа.

Баку в эти дни жил на особой частоте. Уже пятый год как город принимал гонки Формула1 – первые после пандемии и сорокачетырёхдневной войны. Никто не ожидал, что болельщики и туристы буквально хлынут в Азербайджан: отели, трибуны – всё было переполнено. Лишь улицы, не попавшие в орбиту праздника, стояли тихие и пустые.

– Зачем нам эти гонки, Сугра? – ввалилась в квартиру Томилла, возмущённо сбрасывая с плеч сумку. – Только парализуют весь город! – Перестань, – отозвалась Сугра, вытирая насухо фарфоровую тарелку. – Туристы приезжают, рестораны и отели работают. Разве этого мало?

Тёплый воздух и мерцающий свет лампы делали кухню отдельным миром – спокойным, уютным, отрезанным от внешней суеты.

– Да всё равно – богатые богатеют, бедные беднеют. Народу от этой Формулы никакого толка, – буркнула Томилла. – Одни пробки.

– Так придумай, как на этом заработать, – усмехнулась Сугра, но тут же отмахнулась. – Ладно, сейчас Эльдар придёт, а ужин у меня ещё не готов.

В груди у неё на миг вспыхнуло раздражение от безысходности и монотонности своего быта. Тома, уловив в её голосе нежелание продолжать разговор, пожала плечами и направилась к себе – она жила этажом выше, на противоположной стороне площадки.

– А завтра что делаешь? – спросила она уже в коридоре, с намёком на что-то конкретное.

– Всё то же самое, что и сегодня, – ответила Сугра с лёгкой грустью.

– Нет уж, так не пойдёт. Завтра в десять утра идём на спорт – решительно сказала Тома. – С девочками пересечёмся, поболтаем – с улыбкой добавила она, словно объявляла что-то важное.

Эльдар вернулся почти через час после её ухода – сгорбленный от усталости, с тусклым взглядом и лицом, на котором отпечатался весь день. За последние сутки он едва перекусил, а в голове всё ещё гудели строки кода и сбои в логике перехвата – сложнейшая задача, в которой, казалось, скрывалось ускользающее звено. Но ближе к вечеру в его сознании щёлкнул невидимый переключатель: решение было рядом. Оно ещё полностью не сформировалось, но он очень даже ясно осознавал его. Усталость не мешала азарту: завтра он вернётся в лабораторию и доведёт всё до конца.

– Как прошёл день? – спросила Сугра, и в её голосе сквозил не столько интерес, сколько привычка.

– Как обычно. Документация, отчёты, испытания, – устало ответил он.

– Испытания, тесты… И что толку от всего этого, если мы не можем позволить себе то, что хотим? -раздраженно оборвала она.

– Напомню, что моя работа – единственный доход в нашей семье, – раздражённо произнёс Эльдар.

– Я всё помню, просто хочется жить хорошо: покупать то , что нравится, ужинать в ресторанах, отдыхать на красивых курортах, я в конце-то концов, мир посмотреть хочу.

– Тогда надо было выходить за миллионера, – бросил он с холодной усмешкой.

– Ладно уже, кстати, завтра день рождения Томиллы. Мы у них вечером.

– Помню, – пробормотал он без энтузиазма.

Вечер так и остался испорченным, не обменявшись больше ни словом, они легли спать. Но в голове Эльдара ещё долго крутились обрывки разговора, слова Сугры и ощущение, что он не в силах дать ей ту жизнь, о которой она мечтает.

Несмотря ни на что, вечер в старой бакинской пятиэтажке выдался почти торжественным. На лестничной площадке витала праздничная суета- все квартиры знали: у Томиллы Мамедовой день рождения, а значит, смех и громкие тосты будут слышны до полуночи…

В квартире у Томы было чисто, как в витрине: бокалы на тонких ножках, тарелки с аккуратными закусками, карточки с именами – чтобы «никто не сел случайно на мину». Руслан, буркнув, что «гостей будет много», ушёл дописывать статью. Томилла двигалась быстро и бесшумно. Тёмно-зелёное платье, подчёркивающее линию плеч. На ушах – те самые серьги с чёрными камнями. Она коснулась их пальцами – будто проверяла, правильно ли работает пароль.

Сугра, поправляя прическу перед зеркалом, думала, что давно не надевала это платье – обтягивающее, пудрово – бежевое, почти слишком откровенное для вечера у себя же в подъезде… Но Томилла умела устраивать вечера так, что любая женщина чувствовала себя королевой – пусть и королевой бетонного двора…

Эльдар натянул свежую рубашку и галстук, хмуро посмотрел на себя в зеркало. Он заранее знал, вечер будет тяжёлым. За всё время брака он уже привык к этим праздникам, но сегодня почему-то чувствовал, что Сугра очень спокойна и слишком много времени провела у зеркала.

Они поднялись на этаж выше. Дверь в квартиру Томиллы была распахнута настежь, и из неё выливался густой аромат мяса со специями, смешанный с нотками дорогих духов. В прихожей уже стояли пары туфель и мужских ботинок – гости собрались почти в полном составе.

За овальным столом царила оживление: Томилла, словно королева вечера, смеялась так, что её голос перекрывал остальные разговоры; рядом сидел Руслан – с видом хозяина, который чувствует себя в своей стихии.

Глория – фитнес-тренер с безупречной осанкой, была словно создана для того, чтобы приковывать взгляды. Её чёрное платье облегало фигуру так, будто ткань подчинялась каждому движению. Глубокий вырез открывал вид на пышную, явно искусно сделанную, но безупречно исполненную грудь, которая едва заметно приподнималась при каждом вдохе. Её улыбка была тонкой и рассчитанной, взгляд – прямым, почти вызывающим, а легкий итальянский акцент звучал интригующе.

В дальнем конце стола – Роксана и ее супруг Алан Хадж. Их внешний вид резко выделялся на фоне остальных гостей: безупречный костюм, сдержанная, но

дорогая бижутерия, лёгкая манера держаться так, словно они пришли не на домашний вечер, а на дипломатический приём.

Когда Сугра вошла, Алан, прервав разговор с Русланом, поднял на неё взгляд – и этот взгляд оказался слишком долгим. Не просто взгляд – словно касание, скользящее по коже. По телу прошла тонкая дрожь, от которой стало одновременно тепло и тревожно. Она машинально перевела глаза на Роксану – та сидела, откинувшись на спинку стула, лениво вращая бокал красного вина, и чуть заметно улыбалась, как человек, который знает чуть больше, чем все остальные.

Эльдар сел рядом с Сугрой, но его внимание быстро переключилось на беседу с Русланом. Глория уселась напротив. Её манера речи была лёгкой и дружелюбной, но каждое движение имело оттенок скрытого флирта: она чуть наклонялась вперёд, ловила его взгляд, а в какой-то момент её нога скользнула под столом и едва коснулась его колена.

Эльдар вздрогнул и, подняв глаза, встретил её спокойную, почти невинную улыбку. Но нога осталась на месте.

Сугра уловила этот жест краем глаза. Это было странное чувство – ревность вперемешку с тем самым внутренним смятением, которое вызвал в ней Алан. Она отвела взгляд, но ощущение, что вокруг плетется невидимая сеть, не отпускало.

Тамадой по азербайджанской традиции был выбран Руслан. Он произнёс тост приветствия и несколько тостов за именинницу

Настроение у Томиллы было превосходным – ей подарили много цветов и полезных подарков, многие из которых она сама выбрала заранее, включая подарочные ваучеры из дорогих бутиков, ассортимент в которых она изучила вдоль и поперёк, и знала лучше работников этих магазинов. В общем, вечер прошёл весело и пролетел как один миг.

Единственным странным обстоятельством Сугре показался заинтересованный, пристальный взгляд Алана. Чтобы ни происходило – он всегда смотрел на нее пронизывающим и испепеляющим взглядом так, что ей даже порой становилось неловко.

Под таким же прицелом чувствовал себя Эльдар, но со стороны Глории. Несмотря на возраст, а ей было уже 55, от нее разило сексуальностью. Он смутно припоминал, что как-то видел ее фото на обложке модного и гламурного в Баку журнала «Наргиз».

Весь вечер Алан говорил о чём-то с другими, но его взгляд время от времени возвращался к Сугре. Он не был навязчивым, но каждый раз, когда их глаза встречались, ей казалось, что воздух вокруг становится плотнее.

Ближе к полуночи, когда гости уже расслабились и стол запестрел полупустыми бокалами, Сугра вышла на балкон – перевести дыхание. Ночной Баку лежал внизу, рассыпанный огнями, и гул города доносился сюда приглушённо, словно издалека.

За её спиной тихо скрипнула дверь. – Вы знаете, – сказал Алан, подойдя еще ближе – вы делаете этот вечер особенным. – Я замужем, – произнесла она, не поворачивая головы. – А я женат, – ответил он с лёгкой усмешкой. – Но в этом городе браки мечтам не помеха.

Его рука едва коснулась её, настолько легко, что это могло показаться случайностью. Но от этого прикосновения холод вечернего воздуха вдруг стал почти невыносимым…

Возвращение домой после праздника всегда было для Сугры странным моментом. На лестничной площадке все еще стоял густой запах еды и праздника, будто весь вечер задержался в воздухе, не желая рассеиваться. Их квартира встречала тьмой и прохладой, резкий контраст с теплом и шумом у Томиллы.

Когда Эльдар и Сугра спускались домой по лестнице, он ни слова не проронил. Его шаги глухо отдавались в подъезде, ключи тихо позвякивали в руке. Лишь возле двери он обернулся: – Ты сегодня вела себя… странно, – сказал он без упрёка, но в голосе прозвучала настороженность.

Сугра промолчала. Объяснять значило бы раскрыть свою тайну: жажду красивой жизни, взгляды Алана, то едва ощутимое прикосновение на балконе. Она сняла серьги и бросила их в шкатулку – камни тихо звякнули. В груди снова мелькнула дрожь, словно чужое присутствие всё ещё было рядом.

– Если хочешь… – начал Эльдар, глядя в пол.

– Я хочу, чтобы у нас всё было красиво, – перебила она. – По-настоящему красиво.

Он лег, отвернувшись к стене. Она смотрела на его спину и ощущала, как между ними растёт пустота. Где-то за окнами, был другой мир – мир Алана, манящий и опасный.

Чёрный внедорожник стоял за домом Томиллы. Двигатель тихо урчал, обдувая стёкла тёплым воздухом. Внутри Алан и Роксана молчали. Она, не поднимая глаз от телефона, первой нарушила тишину: – Ну что? Она на крючке?

Алан смотрел на свои руки, как будто раскладывал мысленную партию. – Почти. Чуть-чуть ещё. У неё глаза честные… Она сделает это ради кого-то. Ради мужа. Ради… меня.

Роксана криво усмехнулась: – Ты опять влюбляешься в объект?

– Я всегда влюбляюсь. Иначе зачем это всё?

Она оторвала взгляд от экрана, провела пальцем по его щеке: – Запомни, она не ради тебя. Она ради денег. Ради комфорта и красивой жизни.

Алан усмехнулся, выжав газ. – Иногда самые дешёвые женщины становятся для нас самыми дорогими.

Машина растворилась во тьме, оставив за собой тихую дрожь в воздухе.

Утром Сугра проснулась поздно. На кухне было тихо, из окна тянуло солёным морским ветром. Она вспомнила слова Томы про фитнес и с минуту колебалась.

Потом сказала себе вслух: – Так я совсем из дома не выйду…

В зале её уже встретила Томилла:

– Ооо, физкульт привет! Как хорошо, что ты решилась. Идём, девочки уже тут – по-хозяйски произнесла Тома подводя Сугру к группе девушек в спортивной одежде.

– Ну, что дубль два, – сказала она улыбаясь. – С Роксаной вы вчера виделись как собутыльники, а сегодня как спортсмены, – громко расхохоталась она. В её взгляде скользнула тень превосходства, как у того, кто является солистом в этой сцене…

Роксана казалась не из тех женщин, что говорят громко. Её взгляд будто сканировал людей. Ни одного лишнего жеста, ни одной складки на идеально сидящем спортивном костюме. Что-то в ней вызывало у Сугры лёгкую зависть и одновременно тревогу.

– Можно просто Рокси – скромно пробурчала Роксана.

– А Глория, наш фитнес-инструктор, итальянка, между прочим. Продолжала знакомить Сугру со спортивным коллективом уже повторно Томилла.

– Buongiorno, amore! 14^[1]– поприветствовала Глория новую посетительницу.

После короткого приветствия каждая из девушек занялась спортом.

Сугра бежала по дорожке и привычные мысли медленно текли у нее в голове: «Эльдар хороший человек… Но я застряла в роли кухарки при учёном».

Мысль о том, что она могла бы быть другой – совсем другой, – не отпускала.

Пару часов пролетели в один миг и, приняв душ, – дамы разошлись по своим делам. Роксана покинула спортзал первой. В её уверенном взгляде читалось, что все под контролем.

Немалое удивление вызвало у нее встреча с Аланом Хаджем в вестибюле отеля, когда она выходила после тренировки.

– Здравствуйте, Сугра, – с приветственной улыбкой произнёс он, уверенно перехватывая её взгляд. – Вы меня помните?

– Добрый день, Алан, – отозвалась она, чуть замедлив шаг. – Мы же только вчера познакомились.

Внутри мелькнула мысль: и как можно забыть эти жадные, прожигающие взгляды на дне рождения Томиллы?

– Я очень рад видеть вас снова, – продолжал он, не сводя глаз. – После нашей встречи я потерял покой и сон.

Сугра приподняла брови, чуть иронично: -Интересно, чем замужняя женщина могла вызвать такую бурю эмоций у женатого мужчины?

Она была немного смущена. Всю жизнь она работала над собой – одежда, макияж, причёска, ухоженная кожа, и теперь стоя перед ним в спортивной форме, с влажными от тренировки волосами, чувствовала себя не уютно.

– Хотел быть с вами откровенным, – Алан слегка наклонился, тон его голоса стал низким,– Мои отношения с Роксаной носят чисто формальный характер. Мне, по работе, не солидно быть холостым, а ей нужен лишь толстый кошелёк. Извините за прямоту.

Он произнёс это с таким видом, будто делился чем-то почти болезненным.

– Вчера на дне рождения у Томиллы это не было заметно, – мягко заметила Сугра. – Мне жаль это слышать.

– Это жизнь, – пожал плечами он. – Каждый получает то, что заслуживает.

– Да… – тихо произнесла она, и, попрощавшись, направилась к выходу.

Лёгкий озноб прошёл по спине, хотя в лобби было тепло.

– Постойте, Сугра! – окликнул её Алан, догоняя. – Как вы поедете домой?

Разрешите подвезти вас.

Он произнёс это с умоляющей интонацией, но в глазах уже горела та самая холодная, просчитывающая отстранённость, которую она заметила вчера.

– Не стоит, я закажу такси, – начала она, но в этот момент к подъездной дорожке плавно подъехала чёрная «Bentley Flying Spur»15^[1], отполированная так, что блеск её кузова ослеплял окружающих.

Алан, не дав ей возразить, открыл заднюю дверь. Внутри что-то дрогнуло – тонкий микс вины и предвкушения. Не успев обдумать, Сугра села в салон, поблагодарив за галантный жест.

Внутри всё было так же безупречно, как и снаружи: дорогой кожаный салон и тонкий аромат одеколона, который ей очень понравился.

– Нравится машина? – с лёгкой интригой спросил он. – Спецзаказ из Германии. Водитель нас не видит и не слышит, если мы того не захотим, – он указал на непрозрачную перегородку.

Потом нажал кнопку, и из центральной панели под звук мягкой мелодии выехал бар, заставленный бутылками лучших напитков.

– Угощайтесь, – сказал он, будто, между прочим.

– Спасибо, – ответила она, слегка смутившись.

По дороге он рассказывал о себе так, будто это была не биография , а карта далёких миров, где нет коммунальных счетов и ежедневной рутины. Кампусы в Штатах, кофе в «Starbucks», старенькая плёночная «Canon», яхты в Карибском море, гольф с богатыми китайцами. Его слова были как маленькие крючки, цеплявшие ее воображение.

Иногда он вдруг замолкал и наклонялся ближе: – В Баку мне тесно… Но вы, – он задержал взгляд, – вы не из этой тесноты.

У подъезда её дома водитель, в белых перчатках, обошёл машину и открыл дверь, слегка поклонившись. Этот жест напомнил ей кадр из старого фильма, только рядом теснились мусорные баки, играли дети во дворе и хлопали ржавые двери подъездов.

Поднимаясь по лестнице, она шла медленно, будто пьяная, не от вина, а от той новой жизни, что начала звенеть в голове тонким бокалом. В зеркале прихожей мелькнула её улыбка – та, которую Эльдар уже давно не видел.

Но потом взгляд упал на потрескавшийся потолок, клетчатую сумку на колесиках для покупок от покойной свекрови и кучу старых туфель. Эх, Bentley… – подумала она, входя в кухню, где царил такой же хаос.

С этого дня Сугра ходила ежедневно на спорт и почти всегда встречала Алана у входа. Он умел быть рядом так, что её начинало тянуть к нему. А Роксана, странным образом исчезла из спортзала.