***

Данное произведение является художественным вымыслом. Имена, персонажи, организации и события – плод воображения автора. Любые совпадения с реальными людьми, организациями и событиями являются случайными.

«Между выбором и изменой всегда один шаг. Но этот шаг слышит вся история.»

Пролог

Баку. Ночной бульвар. Темное Каспийское море вздрагивало под порывами ветра, фонари отражались в лужах, превращая мокрый асфальт в зыбкое зеркало. На лавке сидел человек в длинном пальто, курил и смотрел на огни нефтяных платформ за горизонтом. Его взгляд был усталым, а пальцы напряжёнными, как струны. В руках у него была тонкая папка с грифом «Совершенно секретно». Он знал: эти документы могут изменить баланс сил в регионе. Знал и то, что за ним следят. Из темноты вышел другой силуэт. Шаги мягкие, выверенные. Голос низкий, спокойный: – «Ты сделал правильный выбор». Человек в пальто ничего не ответил. Он затушил сигарету и встал, чувствуя, как всё внутри сжимается долг, страх, память. В этот миг над городом пронесся сигнал ночного поезда. Казалось, что он предупреждает: дорога началась, и конца у неё может не быть. С этого вечера началась игра, в которой ставки не деньги и не любовь, а честь, жизнь и судьба целой страны.

Глава 1. Аванес

Ереван.

После поражения армянских сил в 44-дневной войне 1^[1]2020 года в Министерстве Обороны осознали: техника устарела, а методы получения информации безнадёжно отстают. Поражение выжгло все иллюзии – награждения, пафосные речи и уверенность в непобедимости ушли в прошлое. Остались апатия, обида и не угасшая ненависть к Турции.

Утро подполковника Первого Главного разведуправления КГБ2^[1] Республики Армения Аванеса Амбарцумова не задалось с первой минуты. Не сработал будильник, сломалась кофемашина, во время душа отключили горячую воду. В довершение по пути к машине дорогу перебежала чёрная кошка.

Добравшись до здания на улице Налбандяна, 104, он заметил, что серый внедорожник за ним держится слишком близко. Махнул рукой, профессиональная паранойя.

В приёмной генерал-лейтенанта Армена Вагаршаковича Абазяна стояла нервная тишина.

– Амбарцумов? – голос генерала в переговорной был раздражённым. – Пусть заходит.

Аванес вошёл, отдавая честь.

– Разрешите войти, господин генерал?

– Разрешаю, – сухо бросил Абазян. – Хотя толку от вашей выправки нет. Я читал ваши отчёты. Провалов больше, чем успехов: агентура в Тартаре раскрыта, планов противника не знаем, о разработках в Миноборонпроме Азербайджана- ноль информации.

Генерал часто срывался и повышал голос на Аванеса ещё со времён академии

КГБ. За громким голосом скрывалась злопамятность – он не прощал ошибок. Аванес помнил, как в 2016-м Абазян «сдал» сослуживца Еганова в Иране, где тот исчез без следа.

– Азербайджан трубит о совместных разработках с Израилем и Турцией. Вы хотите, чтобы мы узнавали об этом из новостей? Или будем ждать, пока они пройдут с этим по Еревану, как в Степанакерте?

– Не дай бог, – выдохнул подполковник.

– Нам нужны документы с грифом «Совершенно секретно». Изнутри.

Понимаете?

– Понимаю.

– Докладывайте.

– Наш резидент под глубоким прикрытием – гражданин США, Алан Хадж, ливанец, христианин-маронит по происхождению. По заданию он создаёт агентурную сеть в Баку. Основная цель – вербовка старшего научного конструктора

Миноборонпрома Азербайджана Эльдара Маниева. Это он координировал работу турецких беспилотников с израильским оборудованием в 44-дневной войне.

Аванес сделал паузу и добавил:

– Кстати, отец Алана был профессиональным военным. Воевал в Первой Карабахской войне3^[1] по контракту и погиб в Горадизкой операции4^[2], проведённой азербайджанской армией под командованием Фатуллы Гусейнова.5^[3] С тех пор Алан ненавидит Азербайджан всей душой.

Абазян прищурился, и в его голосе зазвенела старая злоба:

– Да-да… Чёрный полковник. Будь он проклят. В девяносто четвёртом много наших ребят полегло из-за него. Помню, колонну тогда зажали между рекой и лесом, и по его приказу истребили под чистую.

Он помолчал, а затем мрачно добавил:

– Но это хорошо, что Хадж ненавидит. Это сыграет нам на руку.

– С Хаджем нас познакомила моя двоюродная сестра Роксана, его жена. Она бывший спецназ, патриот, подготовила его к работе. Алан умен, злопамятен и… возможно, слишком легко входит в доверие. Иногда это даже пугает.

– Это хорошо, – кивнул генерал. – Но вы уверены в его квалификации?

– Да, товарищ генерал. Скоро будут результаты.

Абазян подошёл поближе:

– Шаблонно действовать нельзя. Платите, подкупайте, делайте всё, что нужно. Спонсоры недовольны. Главное – добраться до этого «головастика» Маниева.

– Может, ликвидировать, как в Иране? – осторожно спросил Аванес, проведя пальцем по горлу.

– Ни в коем случае. Нам скандалы не нужны. Азербайджан слишком активно встроился в международные процессы – Формула-1, Лувр, Эрмитаж… Не хватало ещё, чтобы нас вписали в террористы.

В это время в Баку, у витрины ювелирного бутика в «Порт Баку»6^[1], самого дорогого шоппинг центра в городе, стоял Алан Хадж. Через десять минут из салона вышла она – Сугра. Любопытный, оценивающий взгляд. Она ещё не знала, что уже стала частью чужой операции.