8.

Темные волосы густыми прядями падали на пол.

– Это – жизнь с дядей и тетей, это – переезд в Оскол, эта прядь – Риккерт с его дружками, эта – мои статьи в журналах, – отсчитывала Алиша, состригая волосы. Никогда бы не подумала, что будет так делать – почти без сожалений, и все же с затаенной горечью.

«Теперь я – никто. Я – чистый лист, служитель, будущий дан. Освободиться от прошлого, от себя самой, от страха, от своего характера. Таков мой выбор».

Взяла электрическую бритву, прошлась по голове. Опасливо взглянула на себя в зеркало – невыносимо! Ничего, привыкну. У меня нет больше прошлого, вот она я, как есть.

Без челки глаза будто стали больше. Лоб переходил в макушку, сливался с черепной коробкой, которую всегда, с самого детства, покрывали волосы.

Алиша еще раз посмотрела на себя, уже более отстраненно.

«Да, учителя оценят. И ничто не помешает тренировкам. Я стану сильной, научусь стремительно бегать и мастерски скрываться. Никогда больше не буду обузой для Скроу. Он, правда, даже не пришел меня проведать. И вряд ли следил за мной откуда-нибудь из-за угла. Наша история закончена, но, возможно, я еще присоединюсь к нему. Когда выучусь и стану, как он».

Но потом Алиша вспомнила, что сказала убару: «Кажется, он вами очарован». Почему-то девушке не хотелось, чтобы это очарование рассеялось.

Ее куратор и первый учитель, сдержанный мужчина лет сорока пяти, вел себя спокойно и корректно. Говорил мало и всегда по делу.

– Хорошо, – только и сказал он, увидев лысую Алишу, облаченную в форму. Девушка почувствовала себя странно.

Началось ее обучение. Утром – медитация, легкий завтрак и трехчасовые тренировки. Ее учили держать оружие, концентрироваться, копить энергию, а также правильно целиться и бить. Полчаса на пробежку – Алиша сама устанавливала свою норму, стараясь каждый день прибавлять хоть немного в дистанции и скорости. Обед, занятия по медицине, где пригождались утренние тренировки по концентрации. Около восьми часов вечера все отставали от нее, как по мановению волшебной палочки. Она могла есть что и сколько захочет, и делать что захочет. Алиша шла в библиотеку, подбирала книги и штудировала тома страница за страницей.

Сначала было тяжело. Тело болело, голова плохо соображала. Потом, постепенно, новый ритм стал привычным. Нагрузки увеличивались.

В школе не было окон, которые выходили во внешний мир. Не было часов и календарей. Она была оплотом вне пространства и времени.

Алиша написала письмо Кире. Так много хотелось рассказать, а получилось мало. Черкнула, что она цела и здорова, что ее пригласили работать в военный город Агнира после случайного спасения одного мастера-воина. Что сейчас у нее полно работы, поэтому она даже забывает порой, какой сейчас день (и это было правдой). Написала, чтобы дядя с тетей не переживали, пожелала им здоровья. Письмо дала почитать куратору. Тот лишь кинул мимолетный взгляд на лист бумаги, кивнул.

– Запечатывай, почтовый ящик в холле при выходе.

Уже через несколько дней у Алиши появились первые знакомые. Молодой тренер по рукопашному бою Алек воспринимал девушку как равную себе. Обучал так, как если бы решил научить драться сестру или подругу. Он ввел ее в круг своих друзей – таких же молодых тренеров. Среди них оказалась и девушка, приглянувшаяся Алише на фотографии. Ее звали Олла, она действительно была из клана, но презирала старые методы воспитания басилиск и мастеров. С Оллой у Алиши быстро сложились теплые отношения. Девушка преподавала медицину подросткам, решившим стать данами. Работала с группами двенадцатилетних, а по вечерам стала приглашать к себе Алишу, обучать мастерству.

«Дружба всегда ускоряет обучение», – часто говорила Олла. Она тоже жила в школе, у нее был жесткий характер, который проявлялся, если дело касалось соблюдения отживших свое традиций. Она явно была не в ладу со своим кланом, а еще терпеть не могла, когда жалуются и ноют. В нее, кажется, была влюблена добрая половина учеников мужского пола.

Были и другие «привлеченные» ученики примерно того же возраста. Например, семнадцатилетняя Зара, решившая стать медиком после смерти родителей. Замкнутая и сосредоточенная, она всегда держалась с группой старших, но почти с ними не общалась. Иногда Алиша невольно завидовала ей, хоть и не со зла. Просто в девушке выражалась вся та сдержанность и пытливость, к которым стремилась сама Алирия. И хотя никто никогда не упрекал ее, все же казалось, что она слишком взрослая для обучения с нуля.

Правда, на переквалификации находились и ребята постарше. Двадцатидвухлетний Широку, например, до этого работавший в госпитале и вдруг решивший податься в даны. Иногда на короткий период приходили совсем уж взрослые – тридцатилетние мастера-воины, медики, уже функционирующие даны. Кто-то хотел подучиться, кто-то – наверстать упущенное после тяжелых ранений, а кто-то – углубить и расширить уже имеющиеся знания. Но таких пришлых извне, как Алиша, не было.

Школой заправляла женщина лет за пятьдесят, не басилиска, а опытный врач, всю жизнь верой и правдой служившая городу. Она пришла сюда девочкой вместе с кланом, который после долгих переговоров и распрей решил присоединиться к военному городку. Ее называли Соната-тэм, и она пользовалась не меньшим авторитетом, чем убару, хотя была значительно мягче по характеру и куда менее загадочна.

Соната-тэм лично ввела Алишу в курс дела, с удовольствием рассказав ей о возможностях школы. Тогда девушка еще не остриглась наголо и чувствовала себя, что называется, в своей шкуре. После начала обучения вместе с волосами будто была сброшена старая кожа – она даже на директрису посмотрела совсем другими глазами, встретив ее в школьном коридоре.

Что нравилось Алише в обучении – ее никто ни с кем не сравнивал. Если хвалили или указывали на недочеты – это были сугубо индивидуальные советы, обращенные только к ней и ее уровню. Конечно, было обидно видеть, как семнадцатилетняя Зара легко справляется с режущим лучом, а дети или подростки без проблем бегают по стенам, концентрируя энергию. Ей о таком приходилось только мечтать. Несколько раз она горько рыдала в своей комнате, чувствуя себя слабой и глупой. Один раз даже излила душу Олле, которая, вопреки ожиданиям, не стала презрительно фыркать при виде слез, а поддержала подругу ободряющими словами.

Пару раз Алиша срывалась – не приходила на занятия, отсиживалась в комнате. Писала, думала, отсыпалась. В школе не было ни выходных, ни праздников, но и за распорядком дня следили не очень строго. Разумеется, ночью должно быть тихо, никакого алкоголя или беготни по коридорам, но и надзиратели по зданию не ходили.

– Не расслабляйся. Когда начнутся задания, тогда ощутишь ответственность, – говаривала Олла. – И все недочеты сразу вылезут. Подумаешь – надо было лучше стараться во время обучения, да уже поздно будет.

И Алиша старалась изо всех сил.

Сменилось время года, пришла новая смена учителей – они менялись по своему распорядку. Тренировки стали жестче, синяки – больше, сна – меньше. Олла продолжала преподавать в детской группе и помогала Алише, как могла.

– Количество перейдет в качество, тогда и станет ясно, на что ты наработала, – сказала она как-то раз.

Но Алише становилось все тяжелее. С утра она просыпала тренировки и уже не всегда успевала на физические упражнения. Бывало, просыпалась и делала концентрацию прямо в комнате. Еще через месяц стала просыпаться по ночам. Вскакивать, собирать энергию, прохаживаться по стенам, стараясь продержаться хотя бы пару секунд. Потом падала, засыпала без снов, с утра вставала разбитая. Волосы начали отрастать, неприятно щекотать прядками в ушах. Алиша думала снова сбрить их.

Однажды она сидела в одном из пустых кабинетов, строча отчет о своих наблюдениях для убару – и переписывая его в трех экземплярах. Как и было оговорено, она отправляла все отчеты почтой в администрацию, одну копию оставляла у себя, а вторую прятала в металлической коробке в подвале здания, между старыми трубами. Бог знает, как она нашла это место и почему выбрала его – но ключ от подвала всегда удавалось незаметно взять у коменданта, а потом также незаметно вернуть вместе с другими ключами.

– Как дела? – раздался неожиданно голос со стороны окна.

Алиша резко вскинула голову – на подоконнике сидел Скроу! Сперва девушке показалось, что это призрак из прошлого пришел навестить ее. Потом она опомнилась и невольно залилась краской.

– Командир, какими судьбами? – от неожиданности вопросом на вопрос ответила девушка.

– Вернулся с задания, решил проведать. Все же это я вас впутал, так что не могу теперь просто так бросить на произвол судьбы. Тренируетесь? – Скроу указал пальцем в перчатке на висок Алиши. Там вздулась внушительных размеров шишка и разливался синяк.

– Да, – кратко ответила она. А Скроу все такой же – та же форма, тот же прищуренный левый глаз и пронзительный правый, те же всклокоченные волосы.

– И как, нравится обучение? – Скроу легко спрыгнул с подоконника внутрь кабинета, встал, опершись на него же, спиной к окну.

– Лучше, чем я ожидала. Но бывает нелегко. Почему вы вошли через окно? – сдержанно спросила Алиша.

Скроу неожиданно вздохнул.

– Это все ребячество. Не надо считать меня бездушным. Я принес грустные новости, Алирия.

Девушка напряженно смотрела на него.

– Геруд погиб на задании. Конечно, прошло уже время, вы могли нас позабыть, но, я подумал, все равно надо вам сказать.

– Как – погиб? – опешила Алиша. Она и позабыла совсем, что там, за пределами школы, люди отдают свои жизни на миссиях. Да, она тут точно выпала из реальности.

– Как обычно погибают мастера, – сказал Скроу. – В бою, получил лучом в спину. Насколько я знаю, вы не общались с ним с тех пор, как он ушел на разведку в долине?

– Н-нет… Я все надеялась встретить его. Потом узнала, что он пробрался к союзным силам Го, продолжил участвовать в операциях… – На Алишу известие подействовало тяжелее, чем ей хотелось. Да, мастера погибают, она же всегда знала об этом. Но Геруд, такой ловкий, согревающий руками от любого холода, такой жизнерадостный, такой молодой.

Рука Скроу тяжело легла ей на плечо.

– Мне жаль, что именно я принес вам эти вести.

– Почему вы не пришли, когда я встретилась с убару и ушла в школу? Почему не попрощались? Вы ведь тоже могли погибнуть! – с неожиданной, детской обидой воскликнула Алиша. Но глаза ее оставались сухими.

– Я не знал, будет ли это уместно. Вы целеустремленно шли к цели и продолжаете идти, – пожал плечами Скроу, убрав ладонь. – Меня после восстановления сразу направили в Го. Там до сих пор неспокойно. Простите, что оскорбил вас своим невниманием. Я и вправду ничего не смыслю в человеческих взаимоотношениях.

Алише даже жаль стало Скроу. Его жизнь – это сплошные задания да гибель соратников. При таком раскладе волей-неволей отгородишься от друзей.

– У меня кое-что есть для вас, – сказала Алиша, вставая.

Вместе они вышли из кабинета и пошли по коридору. В это время на этаже почти никого не было – занятия проводились в залах и площадках на улице. Алиша привела Скроу в свою комнату, достала из тумбочки книгу, протянула ее командиру.

– Вот, это небольшая повесть, я начала писать ее, встретив ваш отряд. Теперь она закончена. Я попросила сделать в типографии пять экземпляров и хороший переплет. Один берегла специально для вас. Вы же любите читать?

Скроу аккуратно взял книгу, провел пальцами по коричневой обложке – почти нежно, как показалось Алише. Сердце ее снова болезненно защемило.

– Да, я и вправду люблю читать. Это очень ценный подарок, Алирия, от всей души благодарю вас.

И Скроу Рэм даже поклонился девушке, немного ее смутив.

Он спрятал книгу за пазуху, как это делал по обыкновению, и спросил Алишу про ее учебу в школе. Постепенно девушка разговорилась, рассказала о своих новых знакомых, о порядках школы и о ее личных сложностях. Скроу слушал с интересом, хотя в его вечно расслабленной, небрежной позе посторонний мог бы прочесть лишь равнодушие. И даже правый глаз наполовину прикрыл. Но Алиша видела – он ее слушает, ему не все равно.

– Хотите, я вам поассистирую? – спросил вдруг Скроу.

– В смысле? – не поняла она. Несмотря на попытки отвлечься, перед ее внутренним взором все еще возникал образ Геруда. Внутри все сжималось.

– В тренировках. Я, конечно, не школьный наставник и не претендую на такое звание относительно вас, но, может, мой опыт будет вам полезен.