Цитаты из книг автора «Ана Шерри»

заставил ее замолчать и посмотреть на салон. Она сидела выше всех. Нос упал. Люди ахнули, хватаясь за спинки кресел перед ними. Сила тянула в носовую часть, и лишь ремни удерживали, заставляя сидеть неподвижно, чуть дыша и прислушиваться к двигателям. Они продолжали работать, таща по полосе их самолет, раздирая металл обшивки кабины пилотов. Время остановилось вместе с дыханием. Даниэль держал нос самолета параллельно земле до последней возможности, нажимая на тормоза. Но так не бывает! Голос Карима в наушниках лишь мешал. – Я больше не могу его держать, – прошептал Даниэль, – он не поддается. Он падает. Лучше это сделаю я. – Отпускай плавно! – крикнул Карим. – Семьдесят узлов. – Марк руками уперся о панель перед ним, ожидая удар. – Хорошая скорость, чтобы прокатить

Она выпрямилась и взглядом обвела салон. Лишь спинки кресел, стон и детский плач. Люди приготовились к посадке, их головы прижаты к коленям. Она одна сидела прямо, рукой сжимая тугую лямку от ремня безопасности. Она ждала, думая лишь об одном – Даниэль сделает все, чтобы выжить. Иначе быть не могло. Его последние слова – это не прощание. Он слишком сильный, чтобы сдаться сейчас… Пол затрясся под ее ногами, захотелось их резко поднять… Кто-то закричал, ощущая то же самое. Но она продолжала молчать, упираясь ногами в пол и давя, стиснув зубы. Секунды превратились в часы, она слышала молитву Нины и вспомнила отца. Молился ли он, когда самолет падал в черные воды океана? О чем думал он? О чем кричал в последние секунды своей жизни? – Пожалуйста… Даниэль… – Ее губы шептали его имя в молитве. – Ты сделаешь это… Но лязг металла и крен носовой части

Говорят, в такие моменты вся жизнь проносится перед глазами. Это ложь. В голове проносятся лишь мысли о самых близких. Их лица… Чувство страха. Хочется дышать, но внезапно понимаешь, что ты все это время вовсе и не дышал. Ты ждешь. И веришь, что сможешь вздохнуть полной грудью, когда все закончится… Или не вздохнешь уже никогда. Кто-то молится, кто-то плачет, сжимая голову руками. Специально сильно, чтобы чувствовать, что ты еще жив. Кто-то стонет и слышит свой голос – это тоже признак жизни. Оливия молчала, зажмурив глаза, но темнота душила ее. Слишком рано для темноты. Она хотела видеть все, что видел сейчас Даниэль. Неправильно прятаться от света.

– У нас еще четыре стойки основных шасси. Все будет хорошо. Я в этом уверен. Выполняйте указания старшего бортпроводника. – Где наша стюардесса? – Я открою вам аварийный выход, но без моего приказа не думайте даже вставать со своих мест. Ждите меня.

свидетелями странной сцены, но постепенно поняла, что Даниэль улыбается им и на ходу что-то говорит. Он делал вид, что осматривает готовность салона к посадке. Семьдесят три метра они преодолели слишком быстро. Во рту пересохло, хотелось пить и – бежать обратно… Он посадил ее в единственное пустое кресло рядом с Ниной в самом конце хвостовой части салона, сам застегнул ремни безопасности и проверил их целостность. Сейчас он уйдет в неизвестность и оставит ее… а она всю жизнь проведет с мыслями об этой минуте, ненавидя себя за то, что не могла изменить ситуацию. Схватив его руку, чувствуя его теплые пальцы и первые слезы, скатывающиеся по щекам, она подняла на него глаза. Небо в пасмурный день. Молчаливый взгляд с мольбой смотрел на него, а пальцы боялись отпустить его руку. Тысячи слов в голове превратились лишь в одно: – Даниэль…

Но он видел боковым зрением, как Даниэль расстегнул ремни и встал со своего места, хватая Оливию за руку. – Пожалуйста, не надо, – прошептала она, мотая головой. – Я буду здесь… позволь мне остаться с тобой… Я хочу быть с тобой! – Ты будешь там, где скажу я, – твердо ответил он и открыл дверь, выводя девушку в салон. Он так быстро это сделал, что Оливия не сразу осознала – он тащил ее за собой по проходу между кресел. Она не желала видеть глаза пассажиров, которые стали

Он не успел сделать одно важное дело. – Иди в хвост. – Он повернулся к ней, привлекая внимание второго пилота. Непонимающий взгляд Марка устремился на своего капитана. Его брови взметнулись вверх, но он молчал. – Нет, – твердо ответила Оливия. – Иди в хвостовую часть, Оливия. Это приказ! – прогремел голос Даниэля, и девушка коснулась спиной стены. – Не могу! У меня пассажиры, я нужна им… – Ты нужна мне больше.

Оливия сняла трубку сразу, на секунду ей показалось, что она сделала это раньше, чем он позвонил. – Даниэль… – Оливия, зайди ко мне.

му что бог сейчас – он. И если что-то не получится, то… Она будет рядом. Открыв глаза и посмотрев на пассажиров, она улыбнулась, но улыбка дрогнула. Хотелось набрать полные легкие воздуха, чтобы в голове прояснилось. Но кислорода будто не хватало, и в голове крутилась только одна мысль: она ведь даже не попрощалась с ним. Самолет снижался плавно, выходя из массы туч. Казалось, их ожидает обычная посадка, но это не так. Слез стало больше, пассажиры сжимали руки друг друга, и, видя это, Оливия не могла оставить в покое свои пальцы. Ей некому сжимать руку, но мысленно она ощущала сильные объятия Даниэля и так же мысленно возвращала ему их. Даниэль еще раз проверил ремни – все в порядке, они крепко держат его. Но так ли крепко пристегнута Оливия? С каждым километром, приближающим их к полосе, он ловил себя на мысли, что думает о ней все чаще. Она в порядке?

шего самолета. Прошу не паниковать и выполнять все инструкции бортпроводников. По их требованию принять защитную позу и оставаться в этом положении до полной остановки самолета. – Он замолчал, на секунду переводя дыхание, не зная, что еще сказать. Слова капитана важны всегда, но сейчас люди ждут поддержки, а в голове крутится только одно – держать нос параллельно земле. До последнего. Но это сложно будет сделать. – Я сделаю все, что в моих силах, обещаю вам. Услышав последние слова Даниэля, Оливия повернула голову в направлении кабины пилотов, ощущая растущее давление в груди. Самолет снижался, оставалось мало времени – двадцать минут, и его последние слова… Впереди неизвестность. Она чувствовала, как сердце начало отбивать сильный ритм, заставляя кровь пульсировать в венах. Она прислонила тяжелую голову к подголовнику кресла и закрыла глаза. Ее с Даниэлем разделяет несколько метров, мысленно она с ним. Она будет молиться ему, пото