Цитаты из книг автора «Ана Шерри»

Ты умеешь готовить, Элизабет? – Конечно, нет! Я не занимаюсь готовкой, для этого есть кухарка. Она дала понять, что не собирается быть кухаркой. Но все правила здесь отменяются. – Всегда наступает первый раз, твой наступил как раз сейчас. – И Кристиан кинул ей рыбину в руки, а девушка ее сразу поймала. – Итак, стряпня на острове… прекрасное занятие для начинающих! Какая бы гадость у тебя ни получилась, все равно будет вкусно. Потому что нет выбора.

Идем отсюда, – прошептал он ей, пытаясь увести. Но она вырывалась, наблюдая, как поднимается соперница. – Нет, милый, я не хочу уходить! Элиза вошла в роль его возлюбленной. Крис усмехнулся, а Лусия рассвирепела и набросилась на соперницу с кулаками. Кристиан резко отвернулся, не отпуская Элизабет, подставляя свою спину для ударов. С одной стороны дергалась и брыкалась Элизабет, с другой – Лусия уже почти рвала на нем рубашку. Он получал от двух женщин сразу! Господи, спаси его! От этих женщин слишком много проблем!

Придется повременить с виноградниками, Кейт. Врач сказал, что месяца через три ты, пожалуй, встанешь на ноги. У тебя сложный двойной перелом, они вставили спицы. Кейт перевела ошарашенный взгляд на ногу, испытывая жгучее желание ее отрезать. Если использовать протез, то встать на ноги можно быстрее. Но жить без конечности сложно, так, она уже не побегает по полю в поисках редких сортов мяты… Поэтому Кейт быстро отогнала мысли об ампутации прочь.

Я к тому, что всех привел кто-либо, а меня, что странно, взяли по-настоящему. Такое бывает? Это удача? Марко замер, перестав улыбаться. Когда-нибудь она узнает правду, пусть лучше это будет сейчас: – Это я привел тебя в Charlemagne.

Если бы не было таких пассажиров, то у Анны не случился бы приступ аллергии, – повысил голос Марко, потом указал на Кевина, – а ему не пришлось бы становиться убийцей. Услышав это слово, Кевин побледнел. Еще вчера вечером он так не переживал за себя, как сейчас. – На нее была оформлена страховка, – стала оправдываться Майя, – мы что-нибудь придумаем. – Придумаем? – Марко свирепел еще больше. – Страховка покрывает смерть от адекватной причины: болезни, тайфуна или даже вулканического пепла. Здесь придумывать нечего, он будет выплачивать миллионы этой даме всю жизнь. Она это дело так не оставит. Собака занимала целое место, как я полагаю, билет покупался с такой же ценой, как на человека? – Даже больше, – кивнула Майя, и Марко уже усмехнулся, хлопнув Кевина по плечу. – Поздравляю, у тебя проблемы.

Ты дал собаке бутерброд и она умерла? – решила переспросить Саманья. – Но собаки не умирают от бутербродов. Может, у нее был инсульт или инфаркт, повышенное давление или порок сердца? – Это был не простой бутерброд: море мяса и две большие булки между ним. Наверно, она умерла от счастья. Саманья кивнула, соглашаясь, ведь она-то знала, чем питалась Жозефина – вегетарианским кормом. А тут море мяса! Конечно, это смерть от счастья.

Ничего не говори! Сначала послушай. Нам нужна твоя помощь. Кевин убил пассажира. Адель плюхнулась на кровать, ожидая реакцию Саманьи. Но пока та стояла с открытым ртом, он возмутился: – Я не убивал пассажира, она умерла от бутерброда сама. – Кто? – тихо произнесла Саманья и прикрыла рот рукой, не веря этим двоим. – Жозефина, – ответил Кевин, и она выдохнула. – Слава богу, какой смертью она умерла? Мучительной? Единственный, кто улыбался во всей этой ситуации, была Саманья. Она ненавидела собаку больше остальных, потому что та гадила и требовала особой еды.

капитан пошел осматривать самолет, значит, скоро взлетим. – Через полчаса. – Да, недолго осталось, а то дамочка по имени Аврора уже начинает нервничать. – Она всегда нервничает, лучше скажите мне, когда она этого делать не будет.

Я принцесса, – Фаби прильнула к нему и указала на вход в ресторан, – а она красивая, как королева. Патриция обернулась и остолбенела, увидев вошедшую Адель в ярко-красном платье, которое облегало ее фигуру, открывало область декольте, струилось вниз по ногам к полу. Девушка шла непринужденно, держа клатч в руке, ступая уверенным шагом, открывая взору длинные каблуки, щиколотки, которые возбуждали фантазию. Патриция обернулась к мужу уже с удивленными глазами, хотела съязвить, сказать, что здесь не публичный дом, никто не одевается так открыто, но Марко не услышал бы ее. Он был полностью там, за соседним столиком, рядом со

мне уже тридцать пять, а в этом возрасте не выбирают, надо брать что дают. Адель пожала плечами и улыбнулась: – Я ничего не беру, мой муж – небо. – Я же не могу сказать, что мой муж – плита или… как это, – Элис задумалась, а Адель засмеялась, – мой муж – тушеный кролик. Это не романтично, а небо как раз очень романтично.