12. Лёвка

– Ты куда? – отрывисто интересуюсь, останавливаясь в полуметре от застывшей Гулико.

Окидывает меня всего холодным, чуть растерянным взглядом и, задрав свой аккуратный подбородок, тормозит на глазах.

– Домой, – таким тоном, что невысказанное предложение "разве это не очевидно?" звенит у меня в ушах.

– Я провожу, – отрезаю и беру ее было за локоть, чтобы придать опоры, но она уворачивается.

– Не надо, – тихо и враждебно.

– Надо поговорить, – не сдаюсь.

Я сам не знаю, на хрен мне это надо, но я не сдаюсь.

– О чем? – насмешливо выгибает Гуля бровь.

Если подумать, то и правда не о чем, но я не думаю сейчас. Вернее, думаю, но, похоже, тем местом, каким мужики в моем возрасте уже стараются не думать. Как говорит мой батя, тот еще самобытный матершинник, "хуй стоит – дурак идет". Прямо про меня, отец, да. Ты бы оценил. От этой мысли губы дергаются в улыбке, полной самоиронии, и вместо ответа я сгибаюсь в показном поклоне и жестом предлагаю идти Гуле вперед.

Гулико не изменяет себе. Тихо фыркнув на это, царственно отворачивает голову и, выпрямив и без того идеальную узкую спинку, медленно продолжает свой путь. Прячу руки в карманах и, чуть сгорбившись, чтобы лучше улавливать тонких запах своего невысокого хрупкого проклятия в обличии этой женщины, плетусь следом. Если втянуть воздух посильнее, то я почти чувствую теплую сирень и корицу, которыми почему -то всегда пахнут ее волосы. Я бы ни хрена не угадал, что именно это за ноты, но когда-то Гуля пристала ко мне в парфюмерной лавке с требованием, чтобы я все перенюхал там, пока не покажу ей, как она для меня.

Через несколько метров делаю пару шагов пошире, и теперь мы вровень идем. Гулико голову не поворачивает, но чувствую, что косится из-под пушистых, черных как смоль ресниц. Я же наоборот разглядываю жадно, отрываясь за весь этот бесконечный, похожий на пытку вечер.

Нагло разглядываю каждую деталь. Маленькое ушко с узкой мочкой, выбившийся завиток черных волос на виске, изгиб шеи, нежные губы, которые она, похоже, покусывает изнутри от напряжения, белая, будто светящиеся кожа в темноте, тонкие черты лица. Она стала совсем как королева. Такая с виду горделивая и одновременно хрупкая. Сочетание – попадающее во что-то глубоко внутри, задевающее потайные струны. И я не могу ничего поделать с этим. Неважно, какая она внутри, её внешность все равно капкан для меня.

– Хотел говорить – говори, – бросает Гулико холодно, пока я молча на нее пялюсь.

– Да просто хотел спросить, что это было.

– Что? – кидает быстрый взгляд на меня.

– Под столом.

– Ничего, – смотрит прямо перед собой.

– Ничего? – фыркаю, – То есть ты все время так делаешь, а я всего лишь сел неудачно?

– Считаешь это своей неудачей? – отшучивается, но весь плечевой корпус будто каменеет, это даже видно.

– В том плане, что такие игры принято завершать, а возможности не было, да, – провожу языком по зубам, внимательно ловя ее реакцию на наш быстро становящийся провокационным разговор.

Кажется, покраснела.

– Приди домой и заверши, – чуть более хрипло бросает, отводя взгляд.

– Пошли со мной, – произношу то, что сжигало меня изнутри целый вечер.

– Ты серьезно? – изумленно вскидывает брови Гулико и наконец смотрит на меня в упор.

Облизываю губы, сбавляя шаг, почти останавливаемся. Через пару домов уже ее дом.

– Да, пошли, – вкрадчиво повторяю.

Чёрт, я не знаю, что еще сказать. Так чувствую и всё. Тупо, примитивно, но вот так. Все равно предложить мне больше нечего, кроме этого. Да и не нужно ей. Но секс у нас всегда был отличный, так почему нет?

– Я…Я… – Гулико беспомощно разводит руками в воздухе в выразительном жесте.

Качает головой, будто не верит, что это слышит, но это лицемерие такое!

Только час назад мне член пяткой мяла, а теперь вдруг гордая недотрога она. Внутри начинает потихоньку закипать, потому что я понимаю, что она меня сейчас пошлет, а я дико хочу другой результат.

Мне ее что? На свидание звать? Я уже с ней на них находился, спасибо. Хочу просто бонусов.

– Знаешь, это оскорбительно слышать, – выдает, смерив меня презрительным взглядом.

– Ты меня раздраконила, и я просто предлагаю продолжить. Что именно ты находишь в этом оскорбительного? – шиплю, останавливаясь и нависая над ней.

– Больше я так не сделаю, – обнимает себя за плечи, будто отгораживаясь, и вздергивает ко мне подбородок.

– А больше и не надо, – бормочу и сам не замечаю, как мои ладони уже сжимают ее тонкие предплечья.

От этого ощущения, что она в моих руках, по кровотоку бьет жаркой волной. Тяну её ближе.

– Лёв, пусти, – шепчет, округляя глаза Упирается.

Застываем так.

– Мы взрослые люди. Мы можем… – слова застревают в горле, так как натыкаюсь на ледяной Гулин взгляд.

Непроизвольно сильнее сжимаю ее предплечья, ощущая упругие изящные мышцы под пальцами.

Нет уж. Я договорю.

Может строить из себя всё, что угодно, но пусть услышит и начнет гонять это у себя в голове. А она будет…

– Это всего лишь секс. Ты можешь просто ко мне ходить.

– Просто…– повторяет эхом, шаря загоревшимся взглядом по моему лицу, а затем резко высвобождает предплечья из моей хватки и пятится к дому, чуть заметней припадая на левую ногу, – Спасибо за такое щедрое предложение, но нет!

И показывает мне третий палец, расплываясь в злой улыбке.

– Все равно с тоски здесь сдохнешь за месяц! – фыркаю, сам не понимая почему рассмеявшись, и засовываю ладони в передние карманы джинсов. Их до сих пор жжет её фантомным теплом.

– Ты тоже! – бросает в ответ Гулико и скрывается за калиткой своего дома.

Стою как дурак еще с минуту один на пустынной улице, и только потом бреду обратно в сторону дедовского дома. Мне нужно еще пару рюмок его чачи для восстановления подобия душевного равновесия. Кажется, если я здесь и не трахнусь, то точно сопьюсь.