словно регулярно срабатывает незримый ограничитель, словно силы просачиваются сквозь кожу и утекают в землю: ни живая, ни мертвая, ни холодная, ни горячая, ни то ни сё…»
как тростинка в болоте, прикрепленная ко дну корнями, стою на ветру в непогоду, зимой и летом, постепенно теряю свою гибкость, сочность, окраску, сгибаюсь к воде и, в конце концов, оторвусь от корня, кану, и буду болтаться где-то между землей и поверхностью мутной воды, пока не сгнию…
Невольно поражало, что у кого-то настолько активное воображение, способное оторваться от устойчивых стереотипов, взмыть в такие высоты и ни на грамм не оказаться банальным, наивным и предсказуемым.
Пафосно, но как четко… Как же я дошла до такого? Ведь жизнь течет во мне! Я вижу радость, доброту, красоту… так хочется жить, радоваться всему, совершать что-то героическое, невероятное, быть признанной… Но боже мой, словно регулярно срабатывает незримый ограничитель, словно силы просачиваются сквозь кожу и утекают в землю: ни живая, ни мертвая, ни холодная, ни горячая, ни то ни сё…»
Я, как тростинка в болоте, прикрепленная ко дну корнями, стою на ветру в непогоду, зимой и летом, постепенно теряю свою гибкость, сочность, окраску, сгибаюсь к воде и, в конце концов, оторвусь от корня, кану, и буду болтаться где-то между землей и поверхностью мутной воды, пока не сгнию…
Уже ничего нельзя было исправить. Из остывшего пепла не возродишь искры. Каких бы ни давал обещаний в вечной любви и верности влюбленный человек, он никогда не способен их осуществить в будущем. Любовь нельзя обещать, клясться в ее вечности, она приходит и уходит сама по себе. Это отдельная от нас субстанция, которую ни чувством долга, ни ответственностью нельзя удержать. Да и, в конце концов, вокруг столько соблазнов…
Я на секунду остановилась на пороге гостиной и оглянулась. – Вы – бесчестный гамони. Я больше не посмотрю на вас, Паур Улитэ Лодаро!– выговорила я, что, знаю, прозвучало крайне оскорбительно для него.