2

Голова камнем лежит на подушке. И я всем своим существом чувствую ее тяжесть. Вплоть до кончиков ресниц. Открывать глаза совсем не хочется. И я просто слушаю, давая себе еще пару минут.

С как мне кажется, открытого окна доносятся голоса, звуки машин, дыхание города. Теплая рука касается моей щеки и нежно убирает волосы с лица. Только сейчас я понимаю, что рядом кто-то сидит. До боли медленно открываю глаза и вижу светлые короткие волосы и карие глаза, внимательно изучающие меня. Шон. Он отнимает руку и тут же встает. Внутри растекается это неприятное вязкое ощущение, никак не связанное с утренним похмельем. Чувство вины.

Я окончательно просыпаюсь, резко подорвавшись в кровати. Острая боль прошибает виски, и я морщусь. Слегка приоткрыв глаза, замечаю, как Шон выходит из спальни и с грохотом хлопает за собой дверью. От шума я невольно вздрагиваю, и боль вновь стреляет прямо в местечко между бровей.

Дерьмо. Это плохо. И не только похмелье.

Шон злится. Какая-то часть меня хочет зарыться обратно под одеяло и избежать разговора с ним, но другая, более взрослая половина заставляет ноги передвигаться.

Я втягиваю ртом воздух и медленно вхожу в гостиную.

Шон молча собирает документы с кофейного столика в свой кейс, намеренно игнорируя мое присутствие. Ненавижу это отвратительное чувство вины. Будто мне снова десять, и меня собирается отчитать отец. Не знаю, почему я продолжаю делать то, что приводит меня в то же состояние. Не знаю, почему продолжаю выводить из себя Шона. Я ведь должна быть ему благодарна. Из-за него я здесь. Он делает для меня все. И тем не менее…тем не менее…

– Шон. – хрипло произношу, ощущая тошноту в горле.

Он не обращает на меня никакого внимания, продолжая собираться на работу. Прислонившись к дверному косяку, обхватываю себя руками.

– Ты злишься. – это не вопрос, констатация факта.

– Да, черт возьми. – взрывается он, бросив на меня острый взгляд, от которого я непроизвольно сжимаюсь. – Ты права. Я, мать твою, чертовски зол.

Уставившись на пульсирующую красную жилку на его шее, я тихо произношу:

– Прости.

– За что простить? – выпаливает он. – За то, что я как конченный идиот ждал тебя всю ночь? Или за то, что ты даже не удосужилась ответить на мои звонки?

– Телефон сел, прости, я была так расстроена, что…

Напрочь забыла о существовании своего парня. Почему я ему не позвонила?

– А что насчет меня? Ты не подумала, что я могу переживать за тебя? Ты заявилась пьяная домой в четыре утра, еле стоя на ногах. Где тебя вообще носило?

Во рту пустыня, вкус желчи расцветает под языком, и я делаю прерывистый вдох, прежде чем ответить:

– Мы с Эммой и Элиотом немного выпили вчера. – голос тихий, хриплый.

– Немного? – почти кричит он. – Это ты называешь немного?

Он прав. Я перебрала. Снова.

Его кулаки сжимаются так сильно, что белеют костяшки пальцев. Швырнув папку с документами на стол, он обходит диван и подходит ближе.

– Я тебя не узнаю, Дана. – разочарованно качает головой.

Мне хочется исчезнуть под его взглядом. Хочется раствориться в воздухе. Снять с себя эту кожу и натянуть новую, свежую.

– Раньше ты так себя не вела. – продолжает он, но уже тише.

Ком в горле опасно нарастает, грозясь взорваться в любой момент.

– Что с тобой здесь происходит?

Отвожу взгляд, не в силах смотреть ему в лаза. Шон делает еще пару шагов, и в нос ударяет запах его геля для душа. Мои органы скручиваются сильнее.

Черт. Меня сейчас вырвет.

– Меня уволили вчера. – признаюсь шепотом, будто это нечто постыдное.

Щеки заливает краска, и я тут же добавляю:

– Но Эмма уже нашла мне новую работу.

– Уволили?

От этих странных ноток в его голосе, я снова поднимаю на него глаза. Не пойму, это облегчение в его голосе?

– И ты мне не сказала?

Нет, не облегчение. Обида.

– Не было возможности. – ложь выскальзывает так быстро, что я не успеваю ухватиться за нее. У меня было много возможностей, но правда в том, что я даже не подумала об этом.

– Но Эмме ты успела сказать. – эти слова похожи как на удар под дых.

Он прав. Я снова все испортила своим гребанным хаосом. Я должна быть более ответственной. Должна…должна.

– У меня сейчас нет на это времени. – выражение его лица приобретает непроницаемую маску.

Он разворачивается и подхватывает бумаги со стола вместе с кейсом на диване.

– Поговорим позже. – бросает мне, не глядя, и уходит, закрыв за собой дверь.

Я тут же делаю глубокий вдох и понимаю, что больше не могу сдерживаться. Несусь через всю гостиную к туалету. Только колени касаются холодной плитки, как меня выворачивает. Я едва успеваю собрать волосы на затылке. Делаю вдох. Меня накрывает второй волной. Из глаз стреляют искры. Слезы скапливаются в уголках глаз. Это отвратительно.

Я просто отвратительна.

Совершенно опустошенная смываю рвоту в унитаз и приваливаюсь к ближайшей стене.

Больше никакого космополитена.

Посидев на полу пару минут, уставившись в никуда, я наконец поднимаюсь на слабых ногах и плетусь в душ, находу стягивая с себя одежду. Слава богу, что у меня вчера хватило сил хотя бы снять с себя штаны.

Встаю под прохладную воду, пытаясь смыть чувство вины вместе с потом и запахом сигарет. Понятия не имею, что на меня нашло. Шон прав, раньше я так сильно не напивалась, и как минимум четыре раза из пяти отвечала на звонки. У него есть право злиться. Из-за меня он спал всего несколько часов, а сегодня у него еще какая-то важная встреча. Он всю неделю рассказывал мне об этом важном проекте для какого-то крупного клиента.

Черт. Я просто худшая девушка на планете. А ведь он не думая предложил мне переехать вместе с ним в Париж. Шон даже не рассматривал вариант расставания. И что мне теперь делать? Нужно как-то загладить вину. Может приготовить ужин? Нет, хреновая идея, в прошлый раз, я чуть не спалила квартиру. Но можно заказать доставку. Романтичный ужин при свечах, может сработать. Клишированно, конечно, но на большее у меня сейчас фантазии не хватит.

Выхожу из душа, чищу зубы и выжимаю волосы полотенцем. Темно-красные кудри падают на плечи, а мои синие глаза смотрят в отражении с неодобрением.

Ты должна все исправить, Дана Эдвардс.

Заматываюсь в то же полотенце и плетусь на кухню. Попутно нахожу свой разрядившийся телефон в сумке у дивана и ставлю его на зарядку на кухне. Там же наливаю себе двойную дозу кофеина, надеясь, что это хоть как-то расшевелит мой мозг.

Телефон оживает, и я сразу захожу в Pinterest – мой личный сорт героина. Жадно поглощаю фотографии, сохраняю понравившиеся и те что можно было бы сделать в Париже. Мысленно делаю себе заметку не забывать смотреть по сторонам. Хотя с этим как раз и не бывает проблем. Иногда думаю, что именно поэтому так легко теряюсь в пространстве. Просто мои глаза вечно отвлекаются на что-то, а мозг запоминает только образы и цвета.

Отсоединяю смартфон от зарядки. С кружкой в руке выхожу из кухни на небольшой балкончик и сажусь на мягкий стул. Продолжаю пропускать через себя лица, предметы, настроение и образы. Делаю глоток кофе. Тут мне приходит сообщение от Эммы.

Ты где? Надеюсь, не заблудилась?

Секунду перевариваю ее слова, не совсем понимая о чем она. Потом смотрю на время и меня прошибает осознанием.

Собеседование.

В 10:00, сейчас уже 9:30. Мы договорились, что я приду пораньше, чтобы наверняка не опоздать.

Твою мать.

Рука опрокидывает чашку, кофе проливается на мое полотенце, обжигая живот. Я дергаюсь. Кружка летит на пол и разлетается вдребезги. От боли подрываюсь со стула и с криком срываю с себя полотенце, при этом продолжаю крепко сжимать телефон в одной руке. Горячая жидкость стекает по бедрам, и я совсем поздно понимаю, что стою на балконе полностью обнаженная. Несколько парней внизу присвистывают, а девушки улыбаются. Сгорая со стыда, залетаю обратно на кухню, хватаю маленькое полотенце и нервно вытираю кофе с себя, кожа уже покраснела в некоторых местах. Черт. Черт. Черт.

Бросаю полотенце и пишу подруге:

Вызови мне такси, прошу!

Не дожидаясь ответа, бегу в спальню и распахиваю шкаф. Что мне надеть? Кидаю телефон на кровать. Так, собеседование. Достаю свободную белую рубашку и тут же натягиваю, следом коричневые брюки палаццо. Снова беру телефон и пытаюсь запомнить номер машины, который прислала Эмма. Влетаю в гостиную, хватаю черную сумочку с крючка на стене, запихиваю туда телефон и благодарю бога за то, что внутри есть немного налички. Напяливаю белые кроссовки и выбегаю из дома.

Сломя голову, мчусь вниз по ступенькам, попутно пытаясь завязать волосы в подобие хвоста, но ничего не выходит, поэтому оставляю все как есть. Высохнут по дороге.

Распахиваю дверь на улицу и осматриваюсь по сторонам в поисках своего такси. Нужная машина подъезжает прямо ко мне и я не мешкая, забираюсь на заднее сиденье.

– Пожалуйста, побыстрее. – прошу водителя на французском, и он тут же срывается с места.

Достаю из сумочки блеск для губ и наощупь наношу немного. Затем откидываюсь на сиденье, уставившись на время. У меня есть еще пятнадцать минут. Этого должно хватить, успокаиваю себя.

Проходит минут десять, прежде чем машина плавно останавливается. Я оглядываюсь по сторонам и понимаю, что мы ни черта не приехали. Пробка. Мы стоим в пробке. Да что сегодня за день такой?

Моя нога начинает плясать на месте, а сердце бешено колотиться. Смотрю в боковое зеркало машины, чтобы понять масштаб трагедии. Я понятия не имею, где мы, и как близко к ресторану. Если выйду сейчас, точно не успею, или потеряюсь. Черный мотоцикл плавно продвигается между рядами. Мне не видно, кто под шлемом, но судя по размерам, точно парень. И в отличии от меня, он хотя бы не стоит на месте.

Прежде чем мой мозг успевает все окончательно продумать, тело вылетает из машины как раз в тот момент, когда парень подъезжает к моему такси. Я останавливаю его и подхожу ближе, тараторя о своем ужасном утре, впридачу с пролитым кофе и собеседованием, умоляю его отвезти меня и диктую адрес с телефона. Парень даже не шевелится. И я достаю из сумочки все деньги, что у меня есть и заверяю его, что заплачу. Он несколько секунд смотрит на меня, ну, как мне кажется, потому что через черный шлем ничего не видно. Затем коротко кивает на место позади себя, и я с облегчением залезаю, немного придерживаясь за его талию.

Он продолжает маневрировать между рядами и в какой-то момент, когда дорога становится шире, дает газу. Я рефлекторно прижимаюсь к нему, обхватив за талию крепче. Его мышцы напрягаются под тонкой тканью черной кофты, и я чувствую стальной пресс под своими ладонями. Ого. Может, в конце концов это утро и не настолько ужасное.

Мы летим так быстро, что я даже не успеваю толком разглядеть дорогу. И тут в голову приходит мысль.

А что если он маньяк? Нахрена я залезла на мотоцикл к какому-то левому парню? Где были мои мозги?