Глава 7 «Неформальные правила»

Амели зашла в кабинет ровно в шесть, как просил Престон. В его кабинете, выдержанном в строгом стиле, на столе со стальной окантовкой сложной формы лежала гора рукописей – некоторые стопки выглядели настолько древними, что, казалось, вот-вот рассыплются в пыль. В помещении царил полумрак – единственным источником света была тусклая лампа в стиле хай-тек, причудливой формы, отбрасывающая резкие тени на резкие черты лица Престона.

Он сидел, склонившись над бумагами, его фигура четко вырисовывалась в слабом свете. Темно-синяя поло идеально облегала его торс, подчеркивая рельеф мышц на широких плечах и спине. Рукава были слегка закатаны, обнажая сильные предплечья с проступающими венами – руки человека, привыкшего к работе.

Он даже не поднял головы, когда она вошла.

– Садись, – холодно бросил он, указывая на кресло напротив.

Амели осторожно опустилась на кожаную поверхность, чувствуя, как сердце учащенно бьется. Престон отодвинул в сторону одну из стопок и выложил перед ней ее первые правки.

– Тут так, – начал он, тыкая пальцем в страницу, – здесь, я думаю, нужно сделать иначе. А это что вообще такое? Пишешь, как курица лапой.

Когда он успел перейти на «ты»? – мелькнуло у Амели в голове.

Она намеренно медленно достала его забытую ручку – ту самую, с гравировкой P.R. – и, водя ею по тексту, указала на спорный момент.

– Вот здесь я оставила авторский стиль, потому что Тейлор всегда использует короткие фразы для напряжения, – объяснила она, стараясь говорить спокойно, хотя внутри все дрожало. – А здесь я просто исправила логическую ошибку, иначе сюжет рассыпается.

Она уже знала от коллег, как он ненавидит, когда кто-то трогает его ручки. Но сейчас ей хотелось его позлить – ведь язвительные фразы нельзя было произносить вслух, приходилось быть пай-девочкой.

Игра стоила свеч.

Она водила ручкой по правкам, про себя улыбаясь, чувствуя на себе его взгляд. Затем заправила прядь за ухо, делая вид, что полностью поглощена работой.

К ее удивлению, уголок его губ дрогнул.

– Эти страницы одобряем, – сказал он и протянул руку, чтобы забрать у нее ручку.

Их пальцы соприкоснулись на секунду дольше, чем нужно. Тепло его кожи обожгло ее, и Амели почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Он не сразу отпустил ручку, будто давая ей понять – он знает, что она делает.

– Я согласен, это свежо и лучше, – произнес он тихо, и в его голосе вдруг появились нотки чего-то нового. Не привычной жесткости, а чего-то глубокого, почти интимного.

– Ждем финальный вариант от Тейлора по этим правкам. И… – он сделал паузу, – ты молодец, Амели.

Она замерла.

– Кстати, – добавил он небрежно, продолжая делать пометки, даже не поднимая на нее глаз, – у нас тут довольно неформальная атмосфера в издательстве. Можешь обращаться ко мне просто «Престон».

Амели кивнула, но ее взгляд скользнул по груде бумаг на его столе. Среди них она заметила толстую папку с пометкой «Рассмотрение».

– Я… тоже отправляла свою рукопись, – неожиданно сказала она. – Правда, так и не получила ответа.

Престон поднял бровь.

– О чем она?

– О физике, который изучил Вселенную и сравнил ее с человеческими чувствами – любовью, болью, страхом. Он полетел в космос, чтобы исследовать… Да не важно.

В кабинете повисла тишина.

– Надеюсь, однажды напишу что-то стоящее, – прошептала она.

Престон откинулся в кресле, изучая ее. Его взгляд был таким тяжелым, что Амели стало трудно дышать.

– Может, тебе стоит начать с реальных событий? – его голос звучал странно мягко. – Например… с того, как новоиспеченный редактор облила своего босса кофе в первый же день.

Амели закусила губу, чтобы не рассмеяться, но улыбка все равно вырвалась.

– Это было бы слишком банально.

– Или… слишком правдиво, – он ухмыльнулся и посмотрел на нее. По-настоящему. Впервые за весь вечер.

Их взгляды встретились, и в его темных глазах она увидела что-то неожиданное – не холод, не раздражение, а интерес.

За окном уже сгущались сумерки, но в кабинете, освещенном лишь тусклым светом лампы, время будто остановилось.

– Так что, Престон, – спросила она, – я могу продолжать в этом темпе и без предварительных согласований каждой страницы?

– Если ты продолжишь работать в таком же духе… – он потянулся к следующей стопке бумаг, но его пальцы на секунду задержались в воздухе, будто он хотел сказать что-то еще. – …то кто знает. Может, даже успеем обсудить твою рукопись.

Она улыбнулась ему самой искренней улыбкой, а глаза заблестели от внезапного воодушевления. Впервые за долгое время она почувствовала – что-то меняется.

Тем же вечером, вернувшись домой, Амели стерла все, что написала пару дней назад. Налила бокал мерло, пристроилась на подоконнике с ноутбуком и, вдохновленная сегодняшним днем, начала печатать заново:

"Она пролила кофе на его белоснежную рубашку, и в тот момент, когда горячая жидкость растеклась по ткани, их взгляды встретились. Всего на долю секунды, но ей хватило этого мгновения, чтобы рассмотреть его – высокий рост, широкие плечи, спортивную фигуру, которую не скрывала даже рубашка. Острые скулы, милые ямочки на щеках, когда он улыбался (редко, но метко), и очень темные, почти черные глаза, глубокие, как космос. В них было что-то первобытное, дикое, что заставило ее сердце бешено заколотиться. Его губы – чуть полноватые сжались в тонкую линию, но в уголках глаз заплясали смешинки. И в этот миг она поняла: этот человек – опасность. Та самая, от которой хочется бежать и к которой неудержимо тянет одновременно…"

Тем временем Престон уже час переворачивал кабинет вверх дном, пытаясь найти ту самую распечатанную рукопись.

Ее рукопись.

Он должен был ее прочитать. Не просто из профессионального интереса – ему нужно было понять ее. Ее мысли, ее душу, то, что скрывалось за этой внешней уверенностью.

В ящиках стола – только договоры. В шкафу – архивные папки. Он знал, что рукопись была у него, потому что даже спустя семь лет работы в издательстве он лично просматривал все входящие материалы.

– Черт возьми, – прошептал он, проводя рукой по волосам.

И тут его осенило.

Почта.

Он сел за компьютер, зашел в общий почтовый ящик издательства и начал листать историю переписок. Вбил имя Амели Алдер.

И вдруг – нашел.

Вложение с названием: "Уравнение вечности".

Он замер, затем медленно нажал кнопку "Печать".

Принтер зажужжал, выдавая первую страницу. Престон взял ее в руки и начал читать, не замечая, как по его лицу расползается улыбка…

Отрывок из романа Амели:

«Он проводит пальцами по ее щеке, смахивает слезу.

– Ты знаешь самое красивое уравнение в физике, Джейн? – Его голос дрожал. – Это уравнение Дирака. Оно описывает квантовую запутанность – когда две частицы, однажды встретившись, остаются связанными навсегда, независимо от расстояния. Я провел десять лет, изучая это. Десять лет, чтобы понять…

– Понимать что? – прошептала она.

– Что любовь – это не эмоция. Это фундаментальное свойство Вселенной. Такое же, как гравитация или свет. Когда я смотрю на тебя, я вижу не просто женщину – я вижу свою вторую частицу. Мы запутаны, Джейн. На квантовом уровне.

– Но ты же говорил…

– Я ошибался. – Его пальцы впились в ее плечи. – Мы не можем просто расстаться. Даже если разнесемся по разным концам галактики. Даже если… – голос сорвался, – даже если один из нас умрет. Потому что в какой-то параллельной реальности мы все равно будем вместе.

– Это же просто уравнение! – закричала она, и слезы брызнули из глаз.

– Нет. – Он прижал ее ладонь к своей груди. – Это единственная правда, которую я знаю. Ты чувствуешь? Это не мое сердце бьется. Это наше. Одно на двоих. Навсегда.»

Он закрыл главу, и на мгновение в кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов на стене. Пальцы Престона непроизвольно сжали страницы, будто пытаясь удержать ту странную смесь восхищения и недоумения, что поднялась в его груди.

Физика и человеческие чувства… Казалось бы, что может быть более далеким друг от друга? Формулы и эмоции, расчеты и страсть. Но Амели каким-то образом удалось соединить эти противоположности, показав их неразрывную связь. Престон задумался: ведь действительно, разве законы притяжения между людьми не подчиняются тем же фундаментальным принципам, что и гравитация? Чем сильнее сопротивление – тем мощнее притяжение. Чем больше расстояние – тем невыносимее разлука.

"Уравнение Дирака…" – прошептал он, проводя пальцем по строчкам. Квантовая запутанность – когда две частицы остаются связанными независимо от расстояния. Разве не так происходит с людьми? Эти невидимые нити, что соединяют души вопреки времени и пространству…

Он откинулся на спинку кресла, закрыв глаза. В голове всплывали образы: Амели, нервно кусающая губу во время совещаний; Амели, яростно спорящая за каждую запятую в тексте; Амели, случайно облившая его кофе в тот первый день… И эта же Амели написала такие проникновенные строки о вечных связях между людьми.

Престон открыл глаза и снова взглянул на рукопись. Это было не просто хорошо написано – это было что-то большее. Каждое слово дышало такой искренностью, такой глубиной понимания человеческой природы, что он буквально физически ощущал это. Как будто Амели нашла способ выразить те чувства, которые все испытывают, но никто не может описать.

"Кто ты на самом деле?" – подумал он, перебирая страницы. Талантливый редактор, оказавшийся талантливым писателем? Или, может быть, все было наоборот – писатель, временно работающий редактором?

Он посмотрел на часы. Рассвет уже размывал ночные тени за окном. Где-то в этом просыпающемся городе спала женщина, способная превращать сложные научные концепции в поэзию человеческих отношений. Женщина, которая, сама того не зная, только что перевернула его представление о себе.

Глава 8 «Скелеты в шкафу»

Дни летели незаметно, работа продвигалась хорошо, плодотворно – Амели казалось, что она наконец-то на своем месте! Они с Лорой из отдела маркетинга быстро сблизились. Она была классная: веселая, остроумная и на удивление простая, без той показной холодности, которой часто страдали сотрудники издательства. Они болтали в перерывах, делились сплетнями и каждый день ходили в кафе напротив офиса на ланч.

Сегодня Амели ковыряла вилкой листья салата в прозрачном пластиковом контейнере, ловя каждое слово Лоры. Кафе, как всегда в обеденный перерыв, было переполнено, но их столик в углу оказался относительно тихим. Они обсуждали последние офисные новости: новый проект отдела дизайна, слухи о возможном повышении зарплат и, конечно, личную жизнь коллег.

– Джеймс из отдела продаж опять засматривается на тебя, – хихикнула Амели, подливая масла в огонь. – Вчера в коридоре так улыбался, будто ты единственный источник света в этом сером офисе.

Лора закатила глаза, но щеки ее слегка порозовели.

– Да брось, он просто вежливый. Хотя… – она задумчиво покрутила вилкой, – в прошлый раз он принес мне кофе без повода. Может, и правда что-то задумал?

Они смеялись, представляя, как застенчивый Джеймс пытается завязать разговор, но тут Лора внезапно притихла, потом коварно улыбнулась и ткнула Амели локтем.

– Ладно, хватит про меня. Давай лучше про тебя. Слушай, тебе нравится Престон?

Амели чуть не поперхнулась соком.

– Что? Нет! То есть… почему ты вообще…

– Ой, да брось, – Лора засмеялась. – Ты на него так засматриваешься, что это уже все заметили.

Амели почувствовала, как жар разливается по лицу.

– Я просто… восхищаюсь им как профессионалом.

– Ну да, ну да, – Лора ловко накрутила пасту на вилку. – Наш босс, конечно, еще тот красавчик, но даже не рассчитывай. Предупреждаю сразу. Он – неприступная крепость. Каждая новенькая сначала строит глазки, но быстро понимает, что зря.

– Почему? – не удержалась Амели.

Лора замерла, потом медленно опустила вилку. Ее глаза загорелись азартом сплетницы, знающей что-то сочное.

– После той истории… – она понизила голос, – мне кажется, он либо вообще не заводит отношения, либо мы просто ничего не знаем. Хотя…

Амели резко подняла глаза, забыв про скучный салат.

– Какую историю?

– Ты правда не в курсе?

Лора отодвинула тарелку с пастой и наклонилась вперед, как заговорщик.

– Престон очень рано хотел жениться. Первая любовь, все дела. У него еще в университете была девушка – Лиза Морган. Они встречались несколько лет. Он тогда только начинал писать, публиковал короткие рассказы – и у него получалось, черт возьми, очень даже неплохо.

Лора сделала паузу, наслаждаясь вниманием Амели.

– А потом он взялся за большую работу… Это должен был быть его главный роман. Он писал его около года, практически в одиночку, не показывая никому, кроме Лизы. Говорят, он мечтал женится сразу, как только закончит книгу.

Амели машинально сжала стакан с апельсиновым соком так, что пластик хрустнул.

– Я не знаю, насколько это правдиво, но в наших кругах эту историю все знают. Говорят, он написал книгу… – Лора сделала эффектную паузу, – знаешь «Тени Версаля»?

Амели чуть не поперхнулась.

– Это же…

– Да-да, – Лора перебила, довольная реакцией, – тот самый бестселлер, который получил «Грэмми» в номинации «Лучший дебют». Только вот издана она была под именем Картера Бейна и Лизы Морган.

Амели почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

– Его невеста, как оказалось, была той еще стервой. Не знаю точно, что там произошло. Может, она не хотела подписывать брачный контракт, или он просто жестокий тиран, который довел бедняжку до такого поступка.

Лора вздохнула, размахивая вилкой.

– Ходят слухи, что она забрала его труды и исчезла. Подробностей я не знаю.

– Боже… – прошептала Амели.

– Доказать он ничего не стал. Вернее, не захотел. Это было давно, он только закончил Йель, даже не думал об издательском деле тогда.

– В Йеле? – Амели не смогла сдержать удивления.

– М-м, на самом престижном литературном факультете. История была в СМИ, но ее быстро замяли. Деньги, связи, ты понимаешь. А книга… книга стала бестселлером.

– И… что было потом?

Лора хмыкнула.

– Потом он стал тем, кем стал. Говорят, он лично выкупил права на «Тени Версаля» через пять лет и сжег весь тираж. Но это, конечно, легенда.

Амели взглянула на часы – обеденный перерыв подходил к концу. Они поспешно расплатились и направились к выходу.

– Слушай, – Лора вдруг остановила ее у дверей, – я тебе этого не рассказывала, если что.

Амели кивнула, но в голове уже крутились обрывки мыслей.

Весь оставшийся день Амели не могла сосредоточиться. История Престона не выходила у нее из головы. Она представляла его молодым, влюбленным, полным надежд… и преданным самым близким человеком.

Теперь его холодность и отстраненность обрели новый смысл.

Амели украдкой посмотрела в сторону его кабинета. Дверь была приоткрыта, и она могла разглядеть его профиль – сосредоточенный, непроницаемый.

Кто же он на самом деле? Жертва или тиран?

Она вздохнула и вернулась к работе, но мысль о том, что за его маской безразличия скрывается глубокая рана, не давала ей покоя.

Вечером, вернувшись домой, Амели сбросила туфли у порога и, не переодеваясь, сразу уткнулась в ноутбук. Ее пальцы дрожали, когда она набирала в поисковике: "Картер Бейн и Лиза Морган". На кухне закипал чайник, но она даже не обратила на это внимания.

Первые результаты поиска выдавали скупые строчки из литературных энциклопедий. "Соавторы бестселлера "Тени Версаля", лауреаты премии Грэмми за лучший дебют…" Амели добавила слово "скандал" и нажала Enter.

Экран осветился десятками ссылок. "Плагиат или совместная работа?", "Тайна исчезновения рукописи". Она кликнула на первую попавшуюся статью из литературного журнала пятилетней давности.

На экране мелькали размытые фотографии: молодой Престон на ступенях Йельской библиотеки с папкой бумаг в руках; тот же Престон, но уже на каком-то литературном вечере – его лицо было напряжено, глаза смотрели куда-то в сторону. Амели увеличила изображение, пытаясь разглядеть детали. На заднем плане угадывался силуэт девушки в красном платье – Лиза?

Прокручивая страницу вниз, она наткнулась на интервью Лизы Морган. Датировано оно было как раз тем периодом, когда "Тени Версаля" получили премию. Фотография показывала улыбающуюся пару: Лиза в элегантном черном платье держала за руку улыбающегося Картера Бейна. На ее безымянном пальце сверкало массивное бриллиантовое кольцо.

"Иногда два талантливых человека создают что-то прекрасное вместе, – гласила цитата под фото. – А потом жизнь расставляет все по местам. Мы с Картером… о, это была настоящая алхимия творчества. Когда сливаются воедино два взгляда на мир, рождается нечто большее, чем сумма частей."