Глава 3 «Кофейный апокалипсис»

Амели выбежала из метро, бежала, как только могла. Волосы растрепались, резинка слетела – где-то между метро и этим проклятым перекрестком у небоскреба "Blackwell Tower", где располагался офис издательства Black Quill Press. Целых четыре этажа сверкающего здания занимало издательство. Еще десять минут. Целых десять минут! Светофор был невыносимо долгим, и она уже подумывала перебежать дорогу на красный, когда увидела кофейню "Starbucks".

"Слава богу! Мне нужен спасительный кофе!" – мелькнуло в голове.

И конечно же, перед ней выстроилась очередь из десятка сонных офисных планктонов, которые копошились у стойки с той скоростью, с какой улитки участвуют в марафонах. А времени ждать у нее не было, и тогда она решила идти напролом, как танк через минное поле.

– Пропустите, пожалуйста! – Амели протиснулась вперед, не обращая внимания на недовольные взгляды и ворчание. – У меня собеседование через десять минут! Самое важное в моей жизни! Я молю вас! – она сложила руки в мольбе, изображая самое жалобное выражение лица из своего репертуара. – Мне безумно нужен этот кофе, иначе мой мозг отключится, а вместе с ним – все мои шансы на трудоустройство!

Молодой парень в очках, стоявший у стойки, устало улыбнулся и жестом уступил ей место, явно пожалев это странное создание с дикими глазами.

– Вы настоящий джентльмен! – выдохнула она. – Если бы все мужчины были такими, может быть, в мире осталась бы хоть капля здравого смысла… и свободных мест в кофейнях по утрам.

– Спасибо! – Амели чуть не прыгнула к бариста, чуть не опрокинув стойку с салфетками. – Двойной эспрессо. Нет, тройной! И чтобы он был крепче моей воли к жизни!

Бариста – лысый мужчина с татуировкой змеи на шее, которая, казалось, с интересом наблюдала за этим цирком – кивнул и, не задавая лишних вопросов, налил ей чашку черного, обжигающего кофе, от которого даже ложка могла бы согнуться. Она схватила стакан, даже не подождав сдачу (в конце концов, время дороже денег), и рванула к выходу, на ходу отпивая обжигающий напиток, который буквально выжигал ей пищевод.

БАМ.

Она подняла голову. Он был выше ее на две головы, с плечами, которые явно не помещались в стандартные двери, а его безупречная белая рубашка с логотипом "Brioni" кричала "я стою дороже, чем твоя жизнь".

Горячий кофе выплеснулся прямо на эту рубашку… "О да, Амели, это в твоем репертуаре", – мелькнуло в голове. Коричневое пятно начало расползаться по белоснежной ткани, как ее шансы успеть на собеседование – стремительно и необратимо.

– Вы серьезно?! – его голос прозвучал так, будто исходил прямо из морозильной камеры. Он поднял руки, разглядывая пятно. Горячая жидкость явно обожгла кожу, и он нервно оттягивал ткань от тела, будто пытаясь спасти то немногое, что еще можно было спасти.

– О, простите, я не заметила вас за вашими габаритами, – выпалила Амели, еще не осознавая, что ее рот уже включил режим "самоубийство карьеры". – Может, вам стоит повесить предупреждающий знак: "Осторожно, движущаяся гора"? Или хотя бы мигать фарами?

Он окинул ее взглядом, заметил блузку, надетую наизнанку (ярлык торчал сзади, как флажок "я проиграла в жизни"), и его губы дрогнули:

– Понятно. Вы из тех, кто сначала надевает одежду, а потом удивляется, почему все вокруг странно на нее смотрят.

– А вы из тех, кто сначала наращивает мышцы, а потом не может почесать свою широченную спину без помощи строительного крана, – парировала Амели. – Кстати, поздравляю, вы теперь официально участвуете в моем перфомансе "Абстрактное искусство на дорогих рубашках". Вход свободный, выход – в химчистку.

Он посмотрел на пятно, затем на нее:

– И что мне теперь с этим делать?

– Дааа… – протянула Амели, театрально закатив глаза. – Какая трагедия. Мир рухнул. Надо срочно звонить в ООН.

Доставая из кармана два доллара, она размахнулась и хлопнула купюрой по его груди:

– Вот, купите себе новую. Хотя… – она резко забрала один доллар обратно, – знаете что? Лучше возьмите влажные салфетки. – И сунула оставшийся доллар ему в карман рубашки, прямо под пятном. – Для особо ценных клиентов. Скидка на следующий перфоманс.

Не дав ему опомниться (а его лицо в тот момент напоминало компьютер, который пытается обработать слишком сложную команду), Амели выскользнула из кофейни, оставив его стоять с пятном кофе и выражением человека, который только что проиграл словесную дуэль с гиперактивной белочкой в кофеине.

Он медленно достал телефон. "Ближайшая химчистка", – набрал он.

Амели же мчалась к офису, чувствуя странное удовлетворение. В конце концов, если ее не возьмут на работу, она всегда может устроиться уличным художником – создавать абстрактные рисунки кофе на дорогих рубашках мужчин.

Идеальное начало дня.

Глава 4 «Испытание чернилами»

Амели ворвалась в офис как ураган, опоздав ровно на шестьдесят секунд – ровно столько, чтобы все заметили, но недостаточно для формального отказа. Ее грудь вздымалась от быстрого бега, а светлые волосы раскинулись по плечам, запутавшись в цепочке от ключей, которая теперь безнадежно застряла где-то у ворота блузки.

– Добрый день, – встретила ее у входа строгая секретарь с идеально уложенными пепельными волосами, перебирая список тонкими пальцами с безупречным маникюром. – Мисс…?

– Алдер, – выдохнула Амели, одной рукой поправляя сбившуюся блузку, другой пытаясь расправить спутавшиеся волосы – Амели Алдер. На собеседование к…

Пока секретарь с холодным выражением лица искала ее фамилию в списке, девушка успела окинуть взглядом интерьер, и ее глаза округлились.

Пространство дышало дорогим минимализмом – холодные серые стены, отполированные до зеркального блеска, черная мебель с четкими геометрическими линиями, казалось, выточенная из цельного куска ночи, и лишь несколько кроваво-красных акцентов, расставленных с хирургической точностью: угловой диван в зоне ожидания, напоминающий лужу крови, абстрактная картина, где красные мазки рвались из серого фона, как внутренности из раны, и пара изящных ламп с алыми абажурами. Каждая деталь кричала о безупречном вкусе и серьезных деньгах, но при этом напоминала операционную.

– Вот ваше задание, мисс Алдер, – секретарь протянула несколько листов бумаги такой белизны, что они казались стерильными. – Помимо собеседования, это небольшой тест. Вам нужно отредактировать этот текст. Проходите в конференц-зал.

В просторном помещении за длинным черным столом, напоминавшим катафалк, сидело не меньше пятнадцати претендентов. Амели узнала среди них Джейсона Барроуза, чья работа над "Тенями над заливом" получила восторженные отзывы в Times Literary Supplement, и Эмили Кларк, известную своей дотошностью – ходили слухи, что она могла три часа спорить о правильной расстановке точки с запятой в сложноподчиненном предложении. Увидев конкурентов, она на мгновение замерла, почувствовав ком в горле, но тут же встряхнулась – ее волосы совершили еще один побег из остатков прически – и взяла текст.

Господи.

Она узнала этих персонажей сразу. Это же Марк Тейлор! Они искали редактора для его новой книги! Сердце Амели бешено заколотилось. Это была работа ее мечты. Она обожала "Красные пески", могла цитировать целые страницы наизусть, но то, что лежало перед ней… Это было написано ужасно.

Амели прикусила губу до боли и схватила свою верную красную ручку – ту самую, с которой не расставалась со времен университета, когда подрабатывала редактором в студенческой газете. Чернила моментально ожили на странице, как кровь на свежей ране:

"Нет, так начинать нельзя, это же не техническое руководство по сборке шкафа!" – она вычеркнула целый абзац, оставив лишь несколько ключевых фраз, которые теперь висели в воздухе, как обрубки пальцев.

"Диалог мертвый, – шептала она, исправляя реплики так яростно, что бумага начала рваться. – Герои должны звучать как живые люди, а не как учебник по этикету для андроидов!"

Ее ручка летала по странице, оставляя за собой кровавый след из замечаний и исправлений. Иногда она даже хихикала себе под нос, вызывая недоуменные взгляды соседей.

"О, вот так уже лучше! Теперь сцена заиграла! Нет, подождите… – она вдруг замерла, как охотник, учуявший добычу, затем снова принялась писать с удвоенной энергией. – Добавим немного напряжения здесь… и щепотку саспенса там…"

Постепенно зал пустел. Когда секретарь позвала ледяным голосом: "Мисс Алдер?", Амели вздрогнула, словно вынырнув из глубины текста, где провела последние три часа. Она торопливо дописала последнюю правку – "Это не кульминация в действиях главы, а литературная катастрофа. Давайте перепишем!" – и встала, случайно задев локтем остатки своего кофе, который оставил коричневое пятно на идеально белом столе.

Перед ней был кабинет Престона Рейнольдса, владельца "Black Quill Press". Амели глубоко вдохнула, поправила блузку (о боже, она все еще была наизнанку!) и…

Кабинет дышал сдержанной роскошью, как гангстер в дорогом костюме.

Пространство с панорамными окнами, открывающими вид на город, лежащий у их ног как покоренная добыча, было обставлено черной кожаной мебелью с хромированными деталями, холодной на ощупь, как экран смартфона. На стене – единственная картина: "Красный квадрат" Малевича, но не оригинал, а его ироничная интерпретация – кроваво-алый прямоугольник на сером фоне с выгравированной внизу цитатой Ницше: "Когда ты долго смотришь в бездну, бездна начинает смотреть в тебя".

Стеклянный стол с подсветкой, напоминавший ледяную глыбу, идеально вписывался в хай-тек эстетику помещения. На его кристально чистой поверхности, отражающей потолок с встроенными светодиодами, располагались лишь ультратонкий Mac Pro с золотистым логотипом, стальная ручка Montblanc с гравированными инициалами "P.R." и стопка рукописей, подрезанных лазером до идеально ровных краев. Каждый предмет лежал на строго рассчитанном расстоянии друг от друга, будто экспонаты в музее современного искусства. Даже пыль не осмеливалась нарушить эту безупречную геометрию.

Амели застыла на пороге, пальцы впились в папку с правками так, что костяшки побелели, а бумага смялась, как труп в детективе.

«Тот самый мужчина

В безупречной рубашке… которую я…»

"Господи, Амели, ну почему ты такая дура?!" – пронеслось у нее в голове, пока она стояла, чувствуя, как пот стекает по спине. Лицо горело, будто ее поджаривали на медленном огне, она опустила глаза и закусила губу, чувствуя себя провинившейся школьницей, особенно вспоминая, как сунула ему тот злополучный доллар…

Он неспешно обошел кабинет, его тень скользила по стеклянной стене, как тень гильотины. В закрытом пространстве он казался еще более массивным, чем утром. Высокий, с резкими чертами лица – будто высеченный из гранита скульптором, ненавидящим человечество. Глаза – черные, бездонные, изучающие, как прицел снайперской винтовки.

– Интересно, – его голос звучал как лезвие по шелку. – Мисс Алдер, если я не ошибаюсь?

Амели кивнула, внезапно ощутив себя школьницей, пойманной на списывании на экзамене.

– Какая… занятная случайность, – он взял ее резюме двумя пальцами, как берут улику с места преступления. – Сегодня утром вы облили меня кофе, а сейчас претендуете на работу в моем издательстве.

– Я… – Амели сглотнула, чувствуя, как ее голос предательски дрожит.

– "Я"? – бровь Престона поползла вверх, как курок пистолета. – Пару часов назад вы были куда красноречивее. Куда делась ваша фирменная дерзость?

Жар разлился по ее щекам, как расплавленный свинец.

Престон сел в кожаное кресло, которое вздохнуло под его весом, развернул ее резюме:

– Так… Факультет английской литературы. "Silver Page Press". – Его пальцы постукивали по полированной поверхности стола, как пальцы следователя по допросу. – И рекомендация… О, да: "Слишком резкая. Слишком дерзкая". Как точно подмечено.

Он откинулся в кресле, и солнечный свет из окна выхватил его профиль – резкий, как лезвие.

– Позвольте угадать: назвали чью-то рукопись "литературным мусором".

Амели сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони, оставляя полумесяцы.

– Нет. Это была рукопись жены мэра. Я сказала, что это читается как инструкция к микроволновке. Потому что это так и было.

Тишина повисла между ними, нарушаемая только тиканьем стальных часов на стене, отсчитывающих последние секунды ее карьеры.

Престон медленно улыбнулся.

– Наконец-то. Я уже думал, утренняя фурия превратилась в испуганную мышку.

Он швырнул на стол ее правки к тексту Тейлора, которые приземлились с глухим стуком.

– Объясните вот это, – ткнул пальцем в самый язвительный комментарий, оставивший дыру в бумаге. – Вы вычеркнули целый абзац. И убрали ключевой диалог. Почему?

Что-то щелкнуло в Амели.

– Потому что здесь нарушены все принципы построения нарратива! – она вскочила, забыв про смирение, как забывают про зонтик в ураган. – Этот абзац – чистый инфодемпинг, он убивает динамику сцены, как топор убивает напряжение в плохом триллере. А диалог? – ее пальцы дрожали, когда она переворачивала страницу, которая затрещала по швам. – Посмотрите! Реплики абсолютно плоские, без подтекста, как блин без начинки. Где характер героя? Где его уникальный голос? В "Красных песках" каждое слово Тейлора било точно в цель, как снайперская пуля, а здесь…

Она размахивала руками, ее растрепанные волосы (никакого макияжа, боже, она же даже не посмотрела в зеркало выбегая утром из дома) летали вокруг лица, как медузы в шторм.

– Герои Тейлора в "Красных песках" дышали! Их мотивы были ясны, как крик в тишине, поступки – логичны, как математическая формула. А здесь? – она ткнула пальцем в страницу, оставив вмятину. – Персонажи двигаются по сюжету, как марионетки с перерезанными нитями. Нулевая психологическая глубина, предсказуемые реакции. Это не развитие персонажа – это его литературная казнь!

Престон наблюдал за ней, подперев подбородок пальцами, сложенными в пирамиду. Его взгляд скользил по ее взъерошенным волосам, размахивающим рукам, горящим щекам, как скальпель по живому. Уголки его губ дрогнули – первый признак жизни.

– Продолжайте, – сказал он тихо, как палач, предлагающий последнее слово.

– И я продолжу! – Амели вдохнула полной грудью, чувствуя, как легкие горят. "Будь что будет", – промелькнуло в голове, как предсмертная мысль. – Сюжетные дыры, которые можно проехать на грузовике! Кульминация, которая не кульминирует, а тихо сдувается, как проколотый воздушный шарик! И этот стиль… Боже, где его фирменная плотность, эта способность сказать многое немногим? Если это вообще он писал!

Она тяжело дышала, осознавая, что только что похоронила свои шансы глубже, чем герои в романах Тейлора.

А Престон…

Престон улыбался. По-настоящему.