– Ник… что происходит? – погруженная в свои мысли, я не сразу поняла, что творится в нашей с мужем комнате, где Никита руководил целым отрядом прислуги… перетаскивающей кровать в соседнюю комнату.

– Небольшая перестановка, – отрезал он. – Хочу другую кровать. Более… удобную.

– А это… не могло подождать до завтра? – осторожно спросила у мужа.

На самом деле, я очень рассчитывала, что первый вечер после свадьбы я проведу в компании Никиты, а уж никак не снующих мужчин, перетаскивающих нашу с ним кровать.

– Не могло, – отрезал Ник и скомандовал: – Быстрее!

Я закусила губу, борясь с каким-то отвратительным ощущением, разливающимся внутри. Кажется, Никита выпил, но не в этом была причина тревоги. Просто я привыкла понимать, что происходит, а сейчас – никаких предпосылок к этому самому пониманию не имелось.

– Мы можем поговорить? – спросила у мужа, и когда тот обернулся, я едва не отшатнулась. В его глазах плескалась совершенно незнакомая мне тьма.

Впрочем, она очень быстро исчезла. Ник подошел ко мне, положил ладонь мне на лицо и, погладив большим пальцем щеку, кивнул.

– Конечно. Отдохни, маленькая. Я здесь разберусь и приду к тебе.

И снова отвернулся, продолжая свой срочный переезд.

– Ты ходила за Алом? Зачем?

Голос Никиты, разорвавший тишину комнаты, где я сидела на постели, бездумно вертя в руках ту самую бабушкину сережку, заставил меня вздрогнуть. Не сразу поняла, о чем именно спрашивает меня муж.

– За кем ходила? – нахмурилась в ответ.

– Ну, за Алексом.

– Аааа, за Сашей.

– Он ненавидит, когда его так называют.

Никита присел рядом со мной и провел пальцами по моему предплечью. Я тут же загорелась, несмотря на то, что эта ласка была совершенно невесомой.

– Я знаю, – кивнула с улыбкой, поворачиваясь к мужу.

– Вот как? – он вскинул брови. – А что еще ты знаешь?

С этими словами он повалил меня на постель и нависнув сверху, притворно-грозно потребовал ответа:

– Так зачем ходила?

– Ты что? Ревнуешь? – я не сдержалась и тихо рассмеялась. Правда, стоило только глазам Ника потемнеть, поспешно добавила: – Хотела с ним поговорить… Не думаю, что вражда между братьями, тем более близнецами, хорошая идея.

Муж покачал головой, после чего улыбнулся и, склонившись к моим губам, прошептал:

– Какая же ты у меня глупышка.

Я обняла его за шею и призналась в ответ:

– И твоя глупышка уже очень по тебе соскучилась.

Он начал терзать мои губы поцелуем, совсем не похожим на те, что дарил мне ночью. Но это даже нравилось. По венам разлилось безумие желания.

– Подожди, – хрипло выдохнул Никита, когда я стала стаскивать с него одежду. – Не сейчас.

Он мгновенно стал чужим. Отстранился, перекатился на сторону и быстро встал с кровати, как будто опасался, что та сейчас разверзнется и отправит его в геенну огненную.

– Что не так? – не поняла я, тоже садясь на постели и глядя на прямую спину мужа.

– Тебе пока нельзя. Все ведь произошло совсем недавно.

– Не понимаю, о чем ты, – нахмурилась я. – Мы же вчера еще дважды после…

Он обернулся так резко и опалил меня таким взглядом, что по моему телу прошла волна озноба.

– Я сказал, что пока тебе нельзя.

Никита процедил эти слова непререкаемым тоном, заставив меня погрузиться в еще большую пучину неясных тревог. Что, черт бы все побрал, было не так? Почему он только и делал, что недоговаривал? Я ведь была его женой и имела полное право знать, почему уже на вторые сутки нашей совместной жизни мой муж так себя ведет.

Я тщательно подбирала слова, чтобы задать тот главный вопрос, который вертелся в моей голове, но они не понадобились.

Ник, подойдя ко мне, наклонился и прикоснулся губами к моему лбу. Едва-едва, словно боялся запачкать. Или запачкаться.

– Переночую в своей комнате. Завтра рано вставать, я не хочу тебя будить своими сборами.

Это было сродни ушату ледяной воды. В груди запекло, на глазах, сами по себе, появились слезы.

– Но я сама хочу подняться пораньше… мы вместе позавтракаем, я провожу тебя на работу.

Да, именно так я и видела обычную семейную жизнь, которой собиралась жить с любимым мужем. А что на деле? Ночи в разных постелях и осознание, что супруг тебя избегает?

– Послезавтра, хорошо? Сейчас я очень сильно устал и хочу просто пойти спать. Один.

Никита направился к выходу из комнаты, и я не стала сдерживаться. Вскочила с постели, сжала ладони в кулачки.

– Ник! – окликнула его, и он обернулся. Не сразу – какое-то время стоял изваянием, словно надеялся, что мой оклик ему почудился. – Я что-то сделала не так ночью? Если да – хочу об этом знать.

Несмотря на то, что мы не обсуждали ничего из того, что не должно происходить между мужем и женой, я отчего-то испытала жгучий стыд. Даже щеки запылали румянцем – это ощущалось физически.

– Все было просто прекрасно, маленькая. Спокойной ночи.

Он вышел, осторожно притворил за собой дверь. Я же осталась стоять, глядя ему вслед. Окружающее расплывалось, но я приказывала себе не рыдать. Ничего страшного не случилось. Все просто пошло не так, как я того ожидала.

«Иногда вещи не такие, какими кажутся на первый взгляд», – вспомнились мне слова Саши, и я выдохнула. Мне только не хватало мыслей об этом несносном засранце!

Устроившись на постели, я решила, что обязательно придумаю, как решить те вопросы, которые меня мучили. Иначе просто не буду Мирой Вознесенской!

– Не спится?

Я замер у раскрытой двери холодильника, в котором сам не знал, чего хочу найти. Просто не представлял, куда себя деть в этом огромном доме, где всегда, с самого своего рождения, ощущал гнетущее одиночество. И это при том, что рядом существовал человек, что должен был быть мне ближе всех. Но не был. Никогда не был.

Черт возьми! Нужно было ехать к себе сразу же после этой жалкой пародии на семейный ужин. Но я не смог просто взять и исчезнуть. И причина этого сейчас стояла на пороге кухни. Вот только что она тут делала посреди ночи? Разве не должна была находиться рядом со своим идеальным мужем? Мысль о них двоих, переплетающихся на той постели, в которой недавно она была со мной, сводила с ума. И, как заправский мазохист, я остался в этом доме, словно своим присутствием неподалеку мог как-то предотвратить их близость. Весьма законную, надо признать.

– Вроде того, – прохрипел в ответ, не оборачиваясь.

Но при этом ощущал присутствие Миры в помещении всей кожей. Так остро, что, казалось, даже чувствую ее запах. Чувствую жар горячей кожи, которую так хорошо узнал на вкус прошлой ночью и теперь не мог забыть.

Интересно, во что она сейчас одета? Может, на ней какая-нибудь смешная футболка с мультяшками, что вкупе со взглядом невинных глаз делает ее до нестерпимости трогательной? А может, соблазнительный прозрачный пеньюар вроде того, в котором застал ее прошлой ночью? Что бы там ни было, я прекрасно знал, что если повернусь – то просто не смогу дать ей спокойно уйти с этой кухни.

– Я тоже не могу уснуть, – призналась она, подходя ближе. Теперь я уже не только в своем воображении ощущал ее тонкий запах, похожий на аромат розы после дождя. Дьявольщина, какая же несусветная дурь лезет в голову посреди ночи!

– Все думаю о том, что ты мне сказал… – продолжила Мира и ее прохладные руки обхватили меня сзади, обнимая, а она сама приникла ко мне всем телом. Черт возьми! Понимала ли эта дурочка, что делала?

Я захлопнул холодильник и единственная тонкая полоска света исчезла, оставив нас в полной темноте. Густой и тягучей, в которой отчетливо слышался каждый вдох.

– Вот как? – переспросил без привычной насмешки в голосе. – И о чем же именно?

Нет, я не питал глупых иллюзий о том, что Мира вдруг поняла, что из себя представляет ее муженек. Ник умел нравиться людям, умел вызывать абсолютное доверие и залезать без всякой смазки в то самое место, что пониже поясницы. И люди ему верили. Даже самым диким вещам, что он только им втирал.

Руки Миры, тем временем, забрались под мою футболку и прошлись дразнящим движением по мышцам пресса. Я содрогнулся от этой ласки, несколько неловкой и неумелой, но на которую откликался всем телом. И вместе с тем… мне вдруг стало ясно – что-то тут явно было не так.

– Так о чем ты думала? – переспросил еще раз, отстраняя от себя ее руки.

– О том, что нам пока нельзя… – прошептала она. – Но я же вижу, что тебя что-то мучает. Никит…

Ее руки скользнули по моей спине, но, услышав имя брата, я тут же зло их от себя отбросил. Ну конечно! Она думала, что перед ней ее муж! Отсюда и вся эта ласка, которая мне, как человеку, которого она терпеть не могла, явно не предназначалась.

Злая усмешка сама собой искривила губы. «Вы совсем разные!» – говорила она мне вот только этим вечером. И сама же…

А может, это была такая игра? И сейчас откуда-нибудь из-за угла выскочит мой братец, чтобы от души посмеяться? Ну уж черта с два! Я не собирался быть наивной мишенью.

Но было и еще кое-что. Мира сказала, что им пока нельзя. Если она действительно перепутала нас в темноте… означало ли это, что дражайший идеальный братец побрезговал лечь с ней в постель после того, что было?

– Мы ведь уже все выяснили, – произнес я вкрадчиво, вслушиваясь в ее нервное, прерывистое дыхание.

Если это просто игра – я готов был ее поддержать. Если же она действительно нас перепутала… что ж, это был прекрасный шанс узнать много интересного. А я – был достаточно омерзителен и аморален, чтобы этим шансом воспользоваться.

– Нет, не выяснили, – возразила она. – Я ничего не понимаю!

Я молча ждал продолжения. И наивная девчонка не подвела. Выпалила, как на духу:

– Ты не можешь уснуть и я тоже! Зачем мы мучаемся, для чего? Просто скажи, что тебя беспокоит. Я же все для тебя сделаю, ты знаешь…

– И что же, например? – поинтересовался я тем прохладным тоном, каким Ник любил отгораживаться от проблем, которые не желал решать.

Я ясно уловил перемену в окружающей нас темноте, и хотя не мог этого точно видеть, был абсолютно уверен – Мира покраснела. Ее смущение выдавало и участившееся дыхание, и нервные жесты, легко читавшиеся в напряженном пространстве между нами.

– Я… – пробормотала она. – Я подумала… если тебе так не нравится та кровать и вообще наша спальня, мы могли бы…

– Могли бы что? – отчеканил жестко, когда она прервалась.

– Могли бы в другом месте…

Я едва сдержался, чтобы не хмыкнуть вслух. Похоже, прошлая ночь пробудила в девчонке немалый аппетит! Что ж, я был абсолютно готов его удовлетворить.

– Конкретнее, – потребовал, придвигаясь к ней.

– Ну… прямо здесь, например…

Я вытянул руку и, нащупав в темноте ее волосы, резко потянул за них, заставляя Миру запрокинуть голову, открывая себе доступ к ее шее. Издав животный рык, прикусил тонкую кожу на горле и прохрипел:

– Скажи, чего ты хочешь.

– Тебя… тебя хочу! – бессильно простонала она в ответ и у меня сорвало крышу ко всем чертям.

Плевать, что она воображала, будто рядом с ней мой прекрасный братец. Насрать, что она думала о нем в то самое время, когда я ее касался. Класть я хотел абсолютно на все, кроме одного – я желал ею обладать. Немедленно. Сейчас же.

Подхватив Миру, я усадил ее на столешницу и, приняв удобную позу, впился в губы поцелуем, одновременно с этим задирая подол тонкой сорочки и соединяясь с ней в остервенелом древнем танце. Ее тонкий вскрик потонул в моем рваном дыхании, и все вокруг просто перестало существовать.

Я проснулась с улыбкой на губах. Сладко потянулась, открыла глаза и тут же их зажмурила. В окно светило солнце, легкие занавески едва колыхались от того, что окно было чуть приоткрыто. А мне было так хорошо, что не хотелось покидать постель.

Я вспомнила нашу ночь с Никитой и по телу тут же прокатились волны жара. Муж был неправ, когда говорил, что мне пока нельзя. Можно, да еще как! И сам же мне это продемонстрировал с такой страстью, от которой мы оба буквально задыхались.

Все же откинув одеяло, я выбралась из кровати и отправилась в душ. Перед тем, как лечь спать, у меня на это не осталось ни времени, ни сил.

– Доброе утро! – поздоровалась я со свекровью, которая как раз завтракала в столовой.

– Доброе, Мирочка. Подкрепишься со мной? – улыбнулась она.

О, да! Я была голодна, как стая волков, но при свекрови, пожалуй, придется сдерживать свой зверский аппетит, а то подумает что-нибудь не то.

– С удовольствием, – кивнула я ей, устраиваясь на своем месте. – Виктор Сергеевич и Никита уже уехали на работу? – поинтересовалась словно бы невзначай, принимаясь за горячие сэндвичи.

Пожалуй, после того, что мне устроил ночью муж, съем не меньше пяти штук.

– Виктор – да, уехал по работе. А Никитка… ох, сейчас ведь проговорюсь, – она покачала головой и, улыбнувшись, приложила ладонь к губам.

А меня всю затопило такой нежностью, что казалось, будто я переполнена ею с лихвой. Может быть, Ник готовил мне какой-то сюрприз? Впрочем, расспрашивать свекровь я не стала, иначе сюрприз просто перестал бы таковым быть.

– Он изменился так… с тобой, – вдруг сказала Ольга Станиславовна.

– Кто? – не сразу поняла я.

– Никита, разумеется, – она тихо рассмеялась, а мне вдруг стало стыдно за то, что переспросила.

Сама не знала, почему вдруг с моих уст сорвался этот вопрос.

– В лучшую сторону, я надеюсь? – смутилась я окончательно, берясь за второй сэндвич.

Ольга Станиславовна проследила за моим жестом с еще более широкой улыбкой и кивнула.

– Конечно. Стал таким спокойным… счастливым, одним словом. – Она поднялась из-за стола и добавила: – Пойду собираться, хочу прогуляться по магазинам. Поедешь со мной?

Я едва не поперхнулась глотком капучино. О свекровях каких только ужасов порой не рассказывали, а вот мне, кажется, повезло.

– Я с удовольствием! Очень быстро соберусь!

– Не торопись. Спокойно завтракай. Встретимся через час в гостиной.

Она ушла, а я еще некоторое время просидела со счастливой улыбкой, витающей на моих губах. Похоже, наконец-то все уладилось!

– Маленькая… ты не спишь? – в комнату заглянул Ник, когда на часах не было еще и пяти вечера.

Я вскочила с кровати, на которой лежала и читала книгу. Отбросила ту и, повиснув у мужа на шее, провела носом по его слегка колющей щеке.

– Нет. Хотя… и хотелось, – не без намека призналась Никите.

Он прижал меня к себе, скользнул ладонями ниже поясницы и крепко сжал.

– Тогда просыпайся, соня. Мы кое-куда едем.

Его губы невесомо коснулись моих, после чего Ник отстранился и широко улыбнулся.

– И там уже выспишься… хотя, это неточно, – ответил с таким же намеком муж.

Меня охватила дрожь предвкушения. Тот самый сюрприз?

– А что мне надевать? И что брать с собой?

В голове тут же нарисовались те вещи, которые мы сегодня купили для меня с Ольгой Станиславовной. Она, по ее признанию, всегда мечтала еще и о дочери, поэтому решительно отказалась, чтобы я платила сама, и потратила на мой новый гардероб круглую сумму.

– Надевай что-то удобное, а с собой возьми одежды на пару дней.

Никита выпустил меня из объятий, потому что я тут же начала метаться по комнате, а в голове хороводом закружились картинки того, куда и зачем меня мог везти муж.

– Медового месяца у нас пока не будет, – с сожалением проговорил Ник. Подошел ко мне, остановил мой хаотичный забег, после чего развернул лицом к себе. – Но я хочу побыть с тобой хоть пару дней. Только вдвоем.

– И я… только вдвоем, – откликнулась эхом. – Буду готова через час. Или мы опаздываем?

– Не опаздываем. Пойду немного перекушу и буду ждать тебя внизу. И много действительно не бери… одежда тебе вряд ли понадобится.

Никита плотоядно ухмыльнулся и вышел из комнаты.

Значит… одежда почти не понадобится. Я улыбнулась сама себе. А вот то новое нижнее белье, что я приобрела сегодня – очень даже!

Через пару часов мы приехали к небольшому, но очень уютному отелю, расположенному на берегу озера. Никита вышел из машины, помог выбраться мне, после чего вынул наши сумки из багажника и мы направились внутрь.

Номер, который снял муж, занимал собой весь верхний этаж. Зачем нам столько места на два дня – я не знала. Но и задавать вопросы по этому поводу, разумеется, не стала. Просто наслаждалась этой поездкой и тем, что мы вместе.

– Ужин принесут через час. Я заказал твои самые любимые блюда, – сказал Ник, положив сумки на постель в самой большой комнате из трех.

Означало ли это, что мы будем спать вместе? Почему этот вопрос мы не обсуждали, хоть он меня и волновал? А вот насчет того, зачем Никита снял настолько большие апартаменты, появились догадки. Быть может, он помнил, как хорошо нам было с ним сначала на кухне, а потом, когда не сразу добрались до верхнего этажа – на лестнице?

– Мое самое любимое блюдо – это ты, – промурлыкала я в губы мужа.

Его глаза сначала расширились, после – их затопила тьма. Я же, пока Ник не успел перехватить меня и прижать к себе, отступила.

– Пойду осмотрюсь еще раз, – сказала прежде чем выйти и направилась обследовать апартаменты тщательнее.

– Это было оооочень вкусно! – восхитилась я, греясь в объятиях мужа и попивая сок.

Ник настаивал на том, что к морскому коктейлю нужно белое вино, но я отказалась. Две наших ночи, когда мы были вместе неотрывно, при этом совершенно забыв о защите (а возможно, муж делал это специально), уже могли привести к тому, что через девять месяцев нас стало бы трое. Или четверо, учитывая, что у Ника был близнец.

– Да, маленькая, просто безумно.

Мы сидели на полу – муж прислонился спиной к дивану, я – устроилась так, чтобы прислоняться спиной к Никите. Идеально.

– Скажи, а вы с Сашей постоянно были в таком… конфликте? – не подумав, спросила я, и тут же замерла. Потому что Ник, потянувшийся за бутылкой вина, замер тоже.

– Ты действительно хочешь сейчас говорить об Алексе?

В голосе мужа послышались уже знакомые холодные нотки. Я могла бы подразнить его, но нутром почувствовала, что этого делать нельзя.

– Нет, не хочу.

Отставив стакан с соком, повернулась к мужу, устроившись между его ног на коленях. Сложила на них руки, словно покорная ученица, и склонила голову набок.

– Хочу только о нас с тобой.

На шее Ника дернулся кадык. Муж залпом допил белое сухое и, отставив бокал, позвал:

– Иди ко мне.

Привкус терпкого напитка смешался на наших губах. Пожар пронесся по телу, сметая все на своем пути. Я забралась прохладными ладонями под кромку свитера Ника, и муж вздрогнул. Поцелуй углубился, и я простонала от удовольствия. Казалось, мне никогда было этим не насытиться.

Я уже взялась за пряжку ремня на джинсах Никиты, когда он вдруг сжал мои запястья и отстранился, тяжело дыша.

– Подожди. Не так быстро.

Я с непониманием отшатнулась. Вчера и позавчера, когда дело доходило до близости, Ник был настолько горяч, что мне только и оставалось держаться за его плечи, чтобы не упасть. А сейчас… да что вообще происходило?

– Никит… я не понимаю. Что я опять делаю не так?

Муж поднялся на ноги, отошел к огромному панорамному окну. Потом обернулся и посмотрел на меня из-под нахмуренных бровей. Как будто хотел что-то сказать, но сдерживался. Но ведь между нами не должно было быть никаких тайн!

– Ты меня пойми, прошу… – проговорила сбивчиво. – Я сбита с толку. Напрочь. То ты холодный, как вчера вечером. Избегаешь меня… То набрасываешься голодным зверем, как прошлой ночью.

– Чтоооо?