Пролог

Раньше я всегда думала, что актиры не более чем чудовища. Я делила нас по удобной схеме, где у одних был свет, а у других — тьма. Теперь эта схема покрывалась трещинами, через которые прорывалось отрезвляющее осознание.

У чудовищ ведь когда-то были имена. Возможно, они носили фотографии близких людей в кошельке. У них была целая жизнь, моменты счастья и горя, слёзы и смех. Но самое главное, что они были людьми…

А потом случилось что-то, и этот человек утратил имя, воспоминания, да и саму жизнь. Может быть, он сделал этот выбор сам или был убеждён, что превращение избавит его от старости и болезней. Или тот человек, как и я, просто стал жертвой.

Но так ли это важно, если исход один?

Мысль о конце заставила меня цепляться за обрывки жизни. Я вспоминала лица, голоса, счастливые и не очень дни, вспышки боли и радости, нерешённые планы. Всё, что держало меня на плаву и давало ощущение, что я ещё что-то значу, вспыхивало и исчезало, как кадры на экране.

Я пыталась удержать внутри хоть что-то, цепляться за то, что было дорого. Но память рассыпалась, а на её место приходило нечто новое.

Что-то навсегда отдаляющее меня от света.

Запах крови прорезал пространство, выжигая остатки воспоминаний. Горло сжалось.

И вдруг стало ясно, что меня прежней больше нет.

Я ещё помнила своё имя, но через миг уже не была уверена, что смогу его произнести.

1

Я очнулся на больничной койке. Картинки прошлого, которое привело меня сюда, вспыхнули в голове, заставив вскочить.

Больше всего меня напрягало не причитание Венеры, требовавшей вернуться в кровать, а то, что в палате не было Левьер.

— Роза… — стоило мне произнести её имя, как Лидия отвернулась, а Калеб нахмурился. — Нет. Нет!

Я не верил во всю эту чушь о том, что сердце может разбиться даже метафорически. Но, блять, в груди что-то хрустнуло. Первокровные выносливее и стрессоустойчивее обычных людей, но я вновь переживал потерю. Даже не зная, что произошло, я ощущал внутри расползающуюся горечь.

— Где она?! — заорал я, заглядывая в лица, но никто не отвечал.

— Кто такая эта Роза? — холодно спросила мать, взглянув на Калеба.

— Это член отряда, — явно выдавая неискренность, ответила Лидия.

Венера тоже уловила ложь. Меньше всего мне хотелось слышать её нравоучения. Я намеренно не посвящал мать в детали дела. Да и появляться в родовом поместье стал крайне редко, отчего периодически получал от неё выговоры по телефону.

— Женщина?! Опять всё из-за женщины! Когда ты научишься вести себя серьёзно? Неужели прошлое ничему тебя не научило?!

— Прекрати, — отрезал Калеб, и мать подняла на него округлившиеся глаза.

Брат обычно не говорил с Венерой в таком тоне. В принципе никто из нас не перечил ей, предпочитая просто помалкивать, чтобы лишний раз не выслушивать истерику.

— Я просто устала от того, что мои дети делают всё, чтобы поскорее распрощаться с жизнью!

— Может, у нас на то есть причины… — никто не придал значения ответу Лидии.

Медики ворвались в палату. Вероятно, я находился в клинике, где персонал знал о первокровных. Меня мягко просили вернуться на кровать.

Ткань халатов скользнула под пальцами, и я одним движением сбросил ближайшего с себя, а второго швырнул в стену, не рассчитав силы. Кто-то вскрикнул… Кажется, это была Венера или Лидия, которая бросилась помогать пострадавшим. Только пострадавшим здесь был я.

— Где она?! — рявкнул я, хватая ещё одного медика.

Он совершенно точно не понимал, о чём речь, но если Левьер лежала в соседней палате, я должен быть там, а не здесь.

В следующее мгновение тяжёлая ладонь легла на моё плечо, но это не была попытка успокоить. Пальцы Калеба вдавились в ключицу, и он, не моргнув, прижал меня к стене.

Воздух выбило из лёгких, боль чуть прояснила разум, но этого было недостаточно, чтобы стало легче. Если с Розой что-то случилось, то мне никогда не станет легче. Проще добровольно отдать себя на растерзание служителей, чем осознавать, что её нет из-за меня.

— Мы не знаем, что с ней, — выдохнул Калеб, заглядывая в глаза. — Вероятнее всего, её забрали.

Я дёрнулся, но он не отпускал, удерживая меня как зверя. В его взгляде мелькнула та же ярость, что у меня — только сдержанная.

— Демиан, — добавил он так, что слова прорезали гул в моей голове. — Блять, успокойся, возьми себя в руки!

Успокоиться? Я не знал, что это значит. В голове сидел один образ: девчонка с серыми глазами и искусанными губами. Она должна была быть здесь, стоять рядом и причитать за то, что я толкнул её в лифт.

Левьер должна была спастись… Какого хрена? Я убью того, кто тронул её. Я сделаю это с таким наслаждением, что смерть станет его благословением…

— Двоих твоих убили, — сказал Калеб, вбивая ещё один гвоздь в крышку.

Этот факт отрезвил, заставляя мозги включиться. Ублюдки убили Юджа и парня на ресепшене… И если Роза поднялась к ним…

— Её не было в офисе.

Я готов был молиться всем богам сразу за то, что тела Левьер не было среди остальных.

— Кто ещё в курсе, что случилось?

— Я не мог долго это скрывать, сам понимаешь… Поэтому позвонил Риэлю.

Винить Калеба за это я не собирался. Один из погибших, кажется, его звали Винос, был жрецом Мивеи и подчинённым Габриэля. Остальные Верховные пока не имели к этому отношения.

Я провёл рукой по груди — в области выстрела всё затянулось благодаря крови Розы, которую я принял накануне.

Если бы не ебучий транквилизатор, я бы не вырубился. Значит, мудаки подготовились. Такие приёмы разрешены в экстренных случаях и с одобрения Верховных.

Я знал только одного ублюдка, который так хорошо осведомлён о препаратах, способных вырубить первокровных. И сейчас этот ублюдок открыл дверь палаты и вошёл, будто имел право здесь находиться.

— Где Смит? — первым спросил Берроуз и принялся вертеть башкой. — Я спрашиваю, где моя подчинённая?!

Я попытался шагнуть в его сторону, но Калеб перегородил мне дорогу, понимая, чем всё закончится.

— Пусти, я вытрясу из него правду…

— Так и знал, что это из-за тебя! Добился своего? Вскружил голову девчонке и что теперь?!

— Откуда ты знаешь, что она пропала? — сокращая дистанцию, я остановился, возвышаясь над ним.

Калеб, пытающийся меня остановить, замер, потому что я задал чертовски правильный вопрос. На мгновение, на долю секунды, я увидел в его глазах нечто… страх? Не от моего вопроса, а от того, что я застал его врасплох. И этого хватило, чтобы ярость взяла верх над здравомыслием.

Я схватил Берроуза за горло, в попытке выжать из него правду. Следовало сдавить чуть сильнее, чтобы услышать хруст, но очередной посетитель направил на меня пистолет.

— Прошу отпустить человека, Демиан Морвель. Ты ведь в курсе, что запрещено причинять вред людям…

— Я тебя на хуй забыл спро…

Пуля пробила плечо. Я сообразил, что следующая будет в лоб, а потому отпустил Берроуза. Вряд ли я смогу найти Розу, будучи мертвецом.

Можно было напасть на Габриэля, но тогда я до конца дней не выйду из камеры… Нужно было включить мозг.

— Верховный Риэль, — Венера подбежала к служителю. — Мы не можем его угомонить…

— Пошли все вон отсюда, — сказал служитель. Он оставался спокойным, но никто не стал перечить, даже ублюдок Берроуз, опустивший голову.

Пуля медленно выпала из раны, и кожа моментально затянулась. В палате стало тихо; слышны были только шаги Габриэля, когда он подошёл ближе.

Он убрал пистолет, но взгляд оставил на мне.

— В твоём офисе произошла стрельба. Двое людей погибли. Подчинённая, выбранная из ИКВИ, исчезла. Камеры во всём здании были выключены. Мне очень хочется получить от тебя разъяснение. Как ты допустил это?

Внутри поднялся протест, заставивший сжать кулаки, но он быстро схлынул.

Да. Габриэль был прав. Это всё моя вина. Я не собирался отрицать, что продумал всё недостаточно хорошо.

В моей голове была установка, что твари, ворующие людей, делают это не среди белого дня и не в оживлённых местах, чтобы избежать свидетелей. Но я ошибался. Кто-то очень сильно постарался. И этот кто-то, увы, не я… Я-то не смог защитить тех, кого должен был защищать.

— Подозреваемые? — не дождавшись моего ответа, Габриэль задал следующий вопрос.

— Альвар, Берроуз и Флоу.

— Константин Альвар? Зачем ему устраивать всё это? Насколько мне известно, он прибыл в столицу не так давно — на похороны матери, а до этого много лет здесь не жил, — Верховный взглянул на наручные часы и нахмурился.

— А что тебе про него ещё известно? — прищурился я. — Ты ведь в курсе, что его подозревали в нападении на женщин…

— Да. И расследование не доказало его причастность.

Я рассмеялся, но не от веселья, а от абсурдности ситуации. Верховные должны лучше меня знать, как всё устроено.

— Меган Смит, работавшая на ИКВИ, — одна из его жертв в прошлом. Он изнасиловал её и заставил всё забыть. Когда она попала ко мне в отряд, и мы работали под прикрытием, они встретились, и выродок узнал её. После их встречи она уехала в ИКВИ, хотела, чтобы Берроуз помог ей, но он отказал и отправил её в отпуск. В итоге Роза сбежала и хотела сама выманить Альвара…

— Роза?

— Её настоящее имя до того, как она пришла работать в ИКВИ.

Верховный собирал сухие факты и анализировал их, не подавая виду. Я ценил его за то, что он задавал правильные вопросы по делу, но всё же разговор с ним раздражал.

Мне нужно было убраться отсюда и заняться более важными делами.

— Рекомендую тебе поднять его дело и хорошенько покопаться в том, кто именно отмазал Альвара.

Габриэль сдвинул брови на переносице.

— Почему не сообщили об этом?

— Потому что у меня, на хуй, было расследование! Флоу должен был передать Альвару людей — молодых девушек. Спроси Берроуза, почему он не сообщил тебе. И, кстати, ты помешал мне выбить из него ответ: как он узнал, что Роза пропала? Почему он притащился сюда?

— Ты сознательно решил подвергнуть жизнь человека опасности?

Разумеется, он решил игнорировать мои нападки.

Я не собирался оправдываться и выгораживать себя. Мне дали полную свободу действий, чтобы поймать отбросов, и я приблизился к этому максимально.

— Делай свою работу, Габриэль, а я буду делать свою…

Верховному не понравилось, что я обратился к нему по имени, которое он больше не использовал. На мгновение на его лице мелькнуло раздражение, но он быстро взял себя в руки.