Глава 2.

– Ну, котик, ты же мне обещал взять страшненькую!

Еще на подходе к приемной, где меня ожидает первый рабочий день-стажировка, я слышу приторно-сладкий женский голосок. Прерывать пикантную, судя по интонации, сцену не особо хочется, но рабочий день уже в разгаре и меня тут ждут. Так что без особого зазрения совести выглядываю из-за поворота, чтобы увидеть, как к моему новому начальнику жмется эффектная блондинка. Всем своим эффектным великолепием.

Судя по всему, та самая, что вчера сидела за моим будущим рабочим столом.

Так вот, почему вакансия освободилась. Отношения перешли из сугубо рабочих в сильно горизонтальные. Это, конечно, не мое дело, но фу.

На работе. Босс и секретарша. Какое утрированное клише.

– Она едва школу закончила, думаешь, у меня есть притязания на малолеток?

Будущий начальник не стесняется не только в выражениях (что это еще за «малолетка»? Мне вообще-то двадцать три!), но и в проявлении чувств. Его широкая ладонь ложится на округлое бедро девушки и эмоционально его сжимает.

– Тогда зачем ты ее нанял? – в репертуаре блондинки появляются капризные нотки.

– Потому что она умная. И среди всего многообразия дешевых кадров – самая адекватная.

О, а вот это уже лестно. Значит, двух минут общения ему хватило, чтобы разглядеть главное. Умный мужик. Хоть и бабник. Нет, ну серьезно, с собственной секретаршей?

– Я просто ревную, котик, – снова заводит свою приторную шарманку девушка.

Господи, какая фальшь. Ну какой из этого холодного, как щука, мужика котик?

Из меня непроизвольно вырывается цоканье, да такое громкое, что участники интимной сцены тут же на меня оборачиваются. Я экстренно маскирую не слишком вежливый звук в покашливание и расплываюсь в улыбке, словно не заметила их поспешное отклеивание друг от друга.

– Доброе утро! – здороваюсь, как приличная девочка.

– Доброе утро, – сухо отвечает начальник. – Юля, будь добра, покажи здесь все, – обращается уже к своей экс-секретарше, как я понимаю.

– Да, Юрий Константинович, – приторный голосок мгновенно преобразовывается в деловой.

Этому умению мне никогда не обучиться. Слишком гордая и недостаточно умная, очевидно.

Начальник скрывается за дверью своего кабинета, а Юля, не смотря на явную ко мне заблаговременную антипатию, берется вводить в курс дела. И чем больше она рассказывает про папки входящей и исходящей документации, штампы, расписание и иже с ним, тем больше я поражаюсь, как вообще такая девушка оказалась на таком месте. С такой внешностью, грамотно построенной речью и явным присутствием мозгов (что трудно было разглядеть в подсмотренной мной интимной сцене), она явно держалась здесь не за деньги. И понятно, что привлекло в ней начальника.

Мне, слава богу, такое никогда не грозит.

– А теперь главное, – закончив рассказывать про сортировку почты, Юля присаживается на край стола и острым взглядом пригвождает меня к стулу. – Юрий Константинович человек несвободный. Почти женатый. Планы себе никакие не строй.

Пассивная агрессия подана под очень заботливым соусом.

И очень предостерегающе.

– У меня парень есть, – первое, что приходит в голову, чтобы отвести от себя угрозу.

Стоит ли добавлять, что и типаж начальника мне совсем не импонирует? Даже представить себе не могу, чем такой мужчина может меня привлечь. Я в садике на утреннике Дюймовочку играла, когда он уже организовал свой бизнес.

– Вот и отлично. Тогда мы подружимся, – располагающе, насколько акула может уметь располагать, улыбается Юля. – И ко мне, пожалуйста, Юлия Сергеевна.

Как скажешь.

Я киваю, и мы возвращаемся к рабочей рутине. Все нюансы, которые раскладывает мне на пальцах Юля, я записываю в заготовленный блокнотик. Четко и по пунктам, чтобы ничего не забыть. Это сегодня, пока я принимаю звонки и сортирую почту, она со мной, а завтра, как я поняла, уже останусь только я – единственный воин в поле.

– Юля, – от твердого голоса начальника, бесшумно появившегося в дверях собственного кабинета, я вздрагиваю.

К этому нужно привыкнуть.

– Ты все показала Софье? – обращается к своей старой секретарше.

Юлия-называй-меня-Сергеевна соскакивает со стола и, растянув губы в лучезарной улыбке, разворачивается к шефу.

– Да, Юрий Константинович. Можно я пойду? – угадываются капризно-молящие нотки.

– Зайди сначала ко мне, – машет головой на свой кабинет.

Юля огибает стол и следует в указанном направлении. На ее плавно покачивающиеся бедра засматриваюсь даже я, молча завидуя. И есть, чем покрутить, и делает она это филигранно. Навык, которым не всем дано овладеть.

– Софья, – заставляет поднять на него глаза Юрий Константинович. – Все понятно?

– Пока да, – твердо отвечаю я.

– Если остались какие-то вопросы – задай их сейчас, потом спросить будет не у кого.

– Спасибо, думаю, Юлия Сергеевна дала мне полную информацию.

Брови на извечно застывшем лице слегка приподнимаются вверх. Да, я подчеркнула социальную разницу, на которую указала его бывшая секретарша своим «называй меня по имени-отчеству».

– Сделать вам кофе? – натягиваю улыбку.

– Нет, спасибо, Юля сделает.

После сумасшедшего собеседования я ждала какого угодно самодурства от будущего начальника, так что этот простой диалог немного меня приземляет. Возможно, устроенное на собеседовании шоу было всего лишь проверкой на вшивость-стрессоустойчивость. По крайней мере сейчас он кажется более, чем адекватным человеком.

И мой гениальный стратегический план «продержись здесь полгода, наработай опыт и ищи нормальную работу» выглядит вполне осуществимым. Но потом Тарелкин снова открывает рот.

– И да, вы всегда так одеваетесь, или у вас есть нормальная одежда?

Тело мгновенно вытягивается в струну, заставляя выгнуть спину, словно в нее всадили палку. Я набираю воздуха через нос, готовясь к ответной атаке, потому что рефлекс «нападай на нападающего» из себя не выгнать. Но желание во чтобы то ни стало осуществить свой дерзкий план по набору опыта, немного приземляет меня.

– Меня не предупредили, что есть дресс-код, – выдаю с максимально нейтральной интонацией.

Потому что не понимаю, чем мои джинсы и скромно накинутый на тонкую блузку кардиган могли его не устроить. Лавры Миранды Пристли не дают покоя?

– Будьте добры придерживаться делового стиля, – сухо отвечает мне великий босс и разворачивается, чтобы скрыться в своем кабинете.

Уже можно вешать клеймо «мудак» на него?

Дверь в кабинет Юрия Константиновича захлопывается, глуша высокий женский смех.

Потрясающе.

Я беру себя в руки, парой глубоких вдохов-выдохов заглушая в себе раздражение, и берусь за работу. Не спеша просматриваю электронную почту, сортируя письма по ящикам, как показывала Юля, сверяюсь с заметками в блокноте и стараюсь не накосячить в первый же рабочий день. Потом берусь за корреспонденцию на столе, которая подается на подпись руководителю в конце дня. Сортирую, как мне кажется, по логике: отдельно бухгалтерские документы, отдельно приказы, последними – заявления.

В принципе, пока ничего сложного.

Селектор на столе пронзительно пищит, и я дергаюсь от неожиданности. С собственной нервной системой надо бы поработать, есть широкая зона для развития.

Из динамика телефона раздаются странные звуки.

Я даже не сразу понимаю, что происходит. Но когда до меня доносится «ну котик…» сквозь мерзкое хихиканье, с лица стекает вся краска. Так вот, что они делают за закрытыми дверями.

Боже, какая мерзость.

Я быстро листаю свой блокнот, чтобы найти зарисовку кнопок телефона, которую сделала, когда Юля рассказывала мне какая кнопка за что отвечает, и нахожу нужную.

Слава богам, отвратительная картинка прекращает собираться в моей голове сразу же, как отрубаются звуки.

Я попала в ад.

Надеюсь, это был первый и последний раз.

Глава 3. 26 месяцев до катастрофы

Они пять заперлись.

Сегодня я уже говорила, как ненавижу свою работу?

Ах да, точно. В первые же пять минут рабочего дня, при первом же громогласном зове «Софья». Как быстро можно возненавидеть собственное прекрасное имя.

Но не мешает повториться: ненавижу, ненавижу, ненавижу.

Если она снова включит долбанный селектор прямо посреди… Извращенка, ей-богу. Или извращенцы. Может, Тарелкин в курсе, что она это делает и поощряет? Может, у них такие специфические игры?

– Курьера заказывали? – опирается на стойку наш извечный мальчик на побегушках из курьерской компании.

Мелкий, а самоуверенный донельзя. И как таких на работу берут? Паспорт хоть проверяют?

– Ты вовремя, Балабол Виталик, – встаю со стола и тянусь к стопке уже запечатанной корреспонденции.

– Я Балабанов, – сразу куксится малыш.

– Не обольщайся.

Перебираю заполненные накладные, проверяя, все ли заполнила.

– Кстати, у меня заканчиваются конверты А4, я сказала оператору, ты принес? – поднимаю взгляд на мальчишку.

– Картонных пока нет, завтра привезу, – все еще дуясь, бубнит он. А нечего ко взрослым тетям клеиться. – Пакеты надо?

– Нет. И накладных захвати завтра, ладно? У меня штук двадцать всего осталось.

– Ок, моя госпожа, – снова лыбится чертенок.

Ну как у него так выходит, ума не приложу. Его только что опустили по самое не могу, а он и минуты не погоревал. Снова заигрывает.

– Иди уже, Виталик, – против воли и сама улыбаюсь ему.

Он совершенно по-мальчишечьи подмигивает и разворачивается на выход, зажав подмышкой конверты с корреспонденцией. Тут же распахивается дверь кабинета генерального.

– Я тогда сейчас за туфлями, а вечером к маме, чтоб все, как положено, – воркует Юля, появившаяся вслед за Тарелкиным из кабинета.

Она жмется к нему так, что кажется, дыру в его рубашке сейчас протрет. Еще не дотерлись?

– Точно на обед не сможешь вырваться? – по-классически дует губы.

– Точно, – отвечает Юрий Константинович. – Позвони кому-нибудь из подружек.

– А ты мне денежку кинешь? Я в "ПастаБар" хотела заскочить сегодня. Знаю, непозволительно в себя прямо накануне свадьбы столько углеводов пихать, но так хочется, умереть можно.

Боже, эта женщина гениальна. И ножкой топнуть, и губу закусить. Театральные подмостки потеряли актрису, sos.

– Кину, конечно, – тепло улыбается шеф, наглаживая круглое плечико невесты.

Первые два месяца работы я была уверена, что функция «растяни губы и порадуйся жизни» в этого человека-робота не вшита.

– Софья, пока! – жизнерадостно прощается со мной беззаботная женщина с флером лицемерия.

– До свидания, Юлия Сергеевна, – выучено нейтрально говорю я, снова утыкая свой нос в компьютер.

– Софья, зайди, – уже сухо обращается ко мне Тарелкин.

– Убрать? – прежде, чем успеваю тормознуть свой язык, вырывается из меня.

Лицо шефа меняется на глазах. А вот это новенькие эмоции, их я пока не знаю. Растерянность? Он реально думал, я не знаю, чем они так каждый раз занимаются? Значит, жучка Юля в одиночку проворачивает эти фокусы с вовремя нажатой кнопочкой селектора.

– Захвати блокнот и ручку, – мгновенно берет себя в руки великий начальник, разворачивается и скрывается в кабинете, оставив дверь приоткрытой.

Я совершенно нерационально улыбаюсь, собирая на столе принадлежности для записи. Вот ляпнула и сразу легче стало. Мама всегда говорит: сдерживаться – себе вредить. А я уже больше полугода коплю яд в себе, так и самой сдохнуть можно.

– Закрой дверь, – звучит почти угрожающе.

Звучало бы, не работай я на него уже столько месяцев. Его грозным интонациям и деспотичным выпадам меня уже не тронуть.

Прикрываю за собой дверь и прохожу за стол. По привычке занимаю место по правую сторону от Тарелкина, хотя для этого нужно обогнуть длинную столешницу. Просто в моей голове заниматься сексом именно с этой стороны – проблематично, тут фикус мешает, так что стол тут точно не знал ничьих задниц.

– Приказ на и.о. из кадров уже передали? – спрашивает, нахмурившись.

– Нет, не приносили.

Юрий Константинович раздраженно выдыхает и берется за телефон. Набирает короткий внутренний номер и рявкает:

– Лена, где приказ на Михайлова? – выслушивает сбивчивый ответ и заключает. – Жду через десять минут.

Кладет трубку и снова обращает взор на меня, держащую ручку наготове.

Я ждала его отпуска слишком долго. Только это и мотивировало. А в момент, когда я в очередной раз истерично писала заявление на увольнение в кабинете эйчара, это был последний убеждающий меня довод остаться. Лидочка Сергеевна так и сказала: подожди немного, он сейчас в отпуск уедет, а вернется совсем другим человеком, вот посмотришь! Вот я и смотрю. Буквально замерла в ожидании чуда.

– Не вижу у себя на почте ответ от уральского завода, – буравит дыру в моем лбу.

– Потому что они еще не ответили, – спокойно отвечаю я.

– Ты звонила туда?

– Еще нет.

– Софья, – мое имя каким-то фантастическим способом выходит рычащим, даже не имея в себе сонорных согласных. – Я разве не говорил, что ответ нужен мне сегодня?

– Я им это написала. Поставила уведомление о прочтении письма, а в теме написала «срочно». Они прочли, – защищаюсь. – Ждем, – нервно постукиваю ручкой по блокноту.

– Ждать времени уже нет, – гремит разъяренный начальник. – Звони им, пока не выйдешь на ответственное лицо. А потом дави, пока он не напишет чертов ответ. Юристам нужно подтверждение, что они в курсе ситуации с расхождением в счетах-фактурах.

Так вот пусть они бы и давили.

– Хорошо, – киваю, записывая себе первостепенную задачу: найти и уничтожить человека, из-за которого на меня сегодня снова орут.

– Дальше, – переключается Тарелкин. – Сегодня должен прийти человек на собеседование в отдел сопровождения, проводишь ко мне. Все документы на подпись подготовь к трем, я после четырех уеду с концами. Билеты мне переслала?

Я отрываюсь от записи задач и киваю.

– На личной почте. Машину на воскресенье до аэропорта заказала. На шестнадцатое из аэропорта нужно?

– Да. Партнеров уведомила, что все вопросы ближайшие три недели напрямую через Михайлова?

Я снова киваю.

– По срочным вопросам – я на телефоне, – продолжает великий босс.

Ненормальный. Три недели провести на Бали, празднуя собственный медовый месяц, и «быть на связи»? Повезло Юле.

– Так, что еще? – переводит свой взор на точно такой же корпоративный блокнот, как и у меня. – Цветы поливать не забывай.

Я давлю в себе нервный смешок. Ну конечно, он не забыл и про эту сверхважную задачу. Если хоть что-то останется без контроля – вселенная схлопнется в сингулярность.

Телефон на столе начальника оживает.

– Свободна, – прежде, чем ответить, отпускает меня.

Я с облегчением покидаю душный кабинет Тарелкина. Энергетика внутри и снаружи кардинально отличаются, словно выходишь из тесного автобуса на лесную полянку.

– Здравствуйте, – отвлекает меня от внутренней тирады незнакомый молодой парень.

– Вы на собеседование? – разглядываю кандидата.

Интересный. Темноволосый и грешно привлекательный.

– Да, – и низкий хорошо поставленный голос тоже складываем в копилочку «интересного». – Я на должность ведущего специалиста в отдел сопровождения. Резюме, – кладет на столешницу распечатанный бланк.

«Максим» – успеваю прочесть. Как журнал для взрослых.

И выглядит так же порочно.

Ох уж эти темные кудри у лица.

– Можно попросить вас сделать его копию? – доверительно наклоняется ко мне. – Мне после этой встречи на еще одну, я просто не успею распечатать новое.

– Можно, – беру листок и вкладываю в ксерокс. Нажимаю кнопочку и медленно скольжу взглядом по интересному соискателю. Он вглядывается в ответ.

На его чересчур пропорциональном лице расцветает самоуверенная улыбочка. Знает, как хорош и пользуется этим.

Проходили.

– Вам туда, – укладывая копию и оригинал резюме перед ПорноМаксимом, указываю на дверь позади. – Не забудьте постучаться, – все же помогаю советом.

Тарелкин терпеть не может, когда врываются, а этот сильно похож на того, кто привык заходить с ноги.

– Благодарю.

Кандидат в отдел сопровождения забирает бумажки и решительно следует к кабинету генерального. Следует уверенный стук, а затем он скрывается за дверью.

Ну удачи.

Я сажусь за рабочий стол и ищу телефон гребаного уральского завода, чтобы настучать любому несчастному, снявшему трубку, по самое не балуй.

– У себя? – появляется запыхавшаяся Лена из кадров, очевидно, с приказом на и.о.

– Занят, оставь здесь, – киваю на папку для подписи, слушая мерные гудки в трубке.

Если они еще и не поднимут…

– Не, я лучше подожду, – с круглыми от ужаса глазами перетаптывается с ноги на ногу.

– Там надолго, скорее всего. Собеседование.

Уже два месяца эти кандидаты шляются туда-сюда, ни разу еще никто не прошел. И чем дольше Тарелкин их мучает, тем выше вероятность, что соискатель мимо.