– Вот, видишь, ты и так здоровьем слаба, какой тебе город? – говорила негромко Дарья после того, как фельдшер осмотрел Натку. – Занеможешь там, кто станет за тобой ходить? Там ведь учеба трудная – не чета нашей школе, где тебя все жалели из-за того, что ты калека с детства… Там никто не пожалеет, не поможет!
– Бабушка, ты не волнуйся, я сделаю, как ты скажешь. Только дай мне поспать, тяжко мне, – прошептала в ответ Натка и отвернулась к стене, закрыв глаза.
Михаил Кузьмич, местный фельдшер, стоял у двери, складывая в свой потертый чемоданчик шприц после укола, который он сделал Натке.
– Ты, Дарья Ивановна, вот этот порошок ей давай, я написал сколько раз в день. Завтра снова загляну к вам, укол сделаю, но, если станет девочке хуже – зови, хоть днем, хоть ночью. Если лучше не станет, отправим в город.
– В город? – испуганно всплеснула руками Дарья. – Да ничего, отойдет, я ей травок заварю… Подстыла может, погода-то еще…
– Погода?.. Ну да, обманчивая, – нахмурился Михаил Кузьмич. – Ты мне ответь, что за рубцы у нее на руках? И на теле тоже. Вспухшие… от ремня?
Дарья молчала, хотя что уж – лицо ее стало пунцовым, и от этого ответ был понятен и без слов. Хлопнула крышка фельдшерского чемодана:
– Ты, Дарья, имей ввиду, я за тобой пригляжу, и за девчонкой твоей… Еще раз подобное увижу – не серчай – сообщу куда следует! Чай не в Средние века живем, такими делами заниматься! И не простуда это у Натки твоей, а нервное! Я ей успокоительное выписал, и укрепляющее. Витамины бы ей хорошие. В городе лечение получше было бы… Ну, посмотрим, я ей и витамины поколю. Вот и тебе выпишу бумажку – купи, в нашей аптеке есть, при медпункте, сама пей как написано. Поняла?
– Поняла… спасибо тебе, Михаил Кузьмич.
Проводив за калитку фельдшера, Дарья заглянула во внучкину комнатку – Натка спокойно спала после укола, и даже чему-то чуть улыбалась во сне.
Как ни ломало-колотило тогда Дарью, а все же совладать с собой она не смогла. Не отпустила она внучку учиться, ни в городской институт, ни в техникум. Получила Натка в школе свой аттестат с пятерками, к нему серебряную медаль, и поехала в сопровождении бабушки в Озерки – подавать документы в профессиональное училище, на швею.
Лето пролетело незаметно для Натки, в домашней работе и строгих разговорах бабушки, которая чуть ли не ежедневно рассказывала уставшей Натке, какие все злые и испорченные в этих «институтах и училищах», и что опасно доверять всем, абсолютно каждому. А Натке, у которой после домашних хлопот по большому бабкиному хозяйству слипались глаза, было безразлично, злые там люди или нет. Она думала только о том, что скоро наступит осень, и бабушка наконец-то позовет соседа забивать свиней и птицу, уж тогда и работы станет поменьше.
В последнюю неделю августа Дарья велела внучке собираться. Спозаранку отправились они к остановке автобуса, отъезжавшего в город. Бабушка недовольно пыхтела и всю дорогу до города хмурила брови. Что поделать, как бы ей ни не хотелось, но ехать пришлось – Натка выросла из всего, оформилась фигуркой, да и обувь всю сносила до непригодного состояния… Купить все в деревенском магазине было невозможно, потому и скрипела теперь бабка. Хочешь не хочешь, а отправлять каждое утро внучку на учебу в Озерки в обносках ей было самой стыдно.
Город Натку поразил до глубины души! Мало того что она в последнее время и так была в предвкушении нового – учеба, пусть даже и в Озерках, но это каждодневная дорога туда и обратно, это занятия, а не только уход за домашней скотиной, таскание воды с колонки и прополка грядок в огороде…
– Бабушка, можно мне книги… посмотреть? Вон, смотри, какой большой отдел. Давай зайдем? – Натка просящим взглядом смотрела на бабушку.
– Ладно, иди! – недовольно буркнула бабка Дарья. – Я пока отрез себе на юбку погляжу, тоже обносилась вся.
Натка поскорее бросилась смотреть книги, пока та не передумала! Она брала в руки приятно пахнущие типографской краской книги, гладила корешки, читала названия и оглавления. Время остановилось, или просто Натке этого так хотелось, но она поглядывала на вход в отдел – скоро бабушка позовет ее, и покупать ей все равно ничего здесь нельзя.
Дарья не то чтобы не любила книги. Она и сама часто читала, но в основном газеты. А «бесполезные книжонки», как называла она то, что иногда приносила домой Натка из библиотеки, она считала глупостью и напрасной тратой времени.
– Если б не были казенные – сожгла бы! – ворчала она, глядя, как увлеченно Натка переворачивает затертые странички. – Было бы что полезное – как там за коровой ходить правильно, как нетеля раздоить! А это что? Тьфу!
– Ну, что ты тут застряла? Нашла что для учебы? Про швейное дело? – раздался над ухом увлекшейся Натки строгий бабушкин голос.
– Да, нашла, – с готовностью ответила внучка и протянула Дарье несколько книг. – Можно мне хотя бы две из этих?
– Да все бери, раз надо, – буркнула в ответ Дарья, которой стало неловко от просящего Наткиного взгляда и от удивленно-осуждающих глаз стоявшей у прилавка продавщицы.
Тот день Натка запомнила навсегда. Она впервые в своей жизни попробовала мороженое в стаканчике, ей купили целых шесть книг, одна из которых была толстым романом Дюма, ей купили столько одежды, сколько не покупали, кажется, за всю ее жизнь. И обувь, и сумку из черного кожзама, но такую красивую…
Когда усталая Натка, нагруженная свертками и упаковками, плюхнулась рядом с бабушкой на сиденье старенького автобуса, она подумала, что очень хотела бы учиться в городе… Но тут же испугавшись, что бабушка каким-то образом может услышать ее мысли, отогнала все это из головы.
– Бабуль, спасибо… Что, ноги болят? – спросила Натка у морщившейся от боли Дарьи, потому что сама умирала от усталости и боли в спине и ногах. – Дома я тебя натру, полегчает. Надо бы тебе к Михаилу Кузьмичу на прием…
– Да помолчи уж, умная нашлась, – проворчала Дарья и отвернулась к окну.
А Натка подумала, что если бы она могла выбирать, то хотела бы стать врачом. И лечить всех, и в первую очередь она вылечила бы бабушкины ноги.
Училась Натка с не меньшим старанием, чем в школе. И неважно, что швеей ей быть не очень хотелось, на учебу это никак не влияло. Она вставала спозаранку, чтобы успеть до автобуса переделать домашние дела, после быстро завтракала и бежала, как могла, на остановку. Там уже собиралась местная молодежь, кто тоже ездил учиться, но Натка старалась всегда стоять немного в стороне от всех. Даже если соседская девочка Иринка догоняла ее по дороге, здоровалась и шла рядом до самой остановки, Натка отвечала лишь коротким приветствием, смущенно прижимала к себе свою сумку с тетрадками и не глядела на спутницу.
Не получалось у нее находить себе друзей, как только кто-то обращался к ней по имени, вроде бы и по-доброму, а душа Наткина уходила в пятки от непонятного страха. Но скоро и она сама, и ее спутники привыкли к тому, что стоит она всегда поодаль и ни с кем не разговаривает, и перестали обращать на это внимание.
Наконец-то пришла зима, долгожданная, снежная и морозная. Дел по хозяйству у Натки поубавилось – только Голубка и куры-несушки, но это было делом привычным. Выращенная на убой скотина уже прибрана запасливой Дарьей, кое-что продано, и утром Натка могла поспать чуть подольше. К тому же у нее началась практика в небольшой местной пошивочной, которая открылась совсем недавно в отстроенном колхозом Доме быта.
Теперь у Натки появилось время, чтобы снова бывать в библиотеке, а вечером, возвращаясь из пошивочной, она специально шла медленно, чтобы подышать свежим зимним воздухом, блестевшим в свете яркого небесного серпа.
Наставницей ее по практике была пожилая Людмила Юрьевна, женщина строгая, но добрая. Учила она Натку на совесть, старательно передавая той все премудрости и секреты, прилежная ученица ей нравилась, тем более что схватывала она на лету.
– Завтра останешься здесь за старшую, – сказала как-то Людмила Юрьевна. – Тамара на больничном, у нее дочка приболела, а мне в район надо срочно.
– А я… как же одна здесь? – испуганно спросила Натка. – Разве справлюсь?
– А что сложного? Если кто с заказом придет – примешь. Как – ты знаешь. Если забирать что-то – вот готовые лежат, с квитанциями. Сиди себе, расшивай пальто, твой заказ в работе.
Натка пришла на работу пораньше, открыла пошивочную и занялась своим делом, втайне надеясь, что ничего неординарного сегодня не произойдет. До самого обеда было тихо, только приходила одна клиентка забрать готовый костюм. Примерив его за шторкой, она осталась довольна, и Натка, выслушав слова благодарности, с облегчением проводила ее до двери.
День уже клонился к вечеру, за окном синели ранние зимние сумерки, и Натка обрадованно думала, что не так уж и страшно оказаться одной в мастерской, она справилась, и скоро этот день закончится…
Но внезапно дверь в пошивочную резко отворилась, и в проеме показалась фигура одетого в модную куртку с мехом на капюшоне человека.
– Ну, что тут у нас? – произнес незнакомец, снимая шапку и глядя на Натку удивленным взглядом. – Вот это да! Что за розочка с иголочкой? Наверное, вас зовут Золушка? Я угадал?
Вошедший оказался симпатичным молодым человеком, незнакомым Натке – он явно был не местный, да и по одежде это было видно. Он с интересом смотрел на смутившуюся Натку, на ее порозовевшие щеки и не собирался отводить немного нагловатого взгляда:
– Здравствуй, хозяюшка! – насмешливо бросил незнакомец. – Я вообще-то по делу сюда. Мне нужно подшить брюки – вот!
Он протянул Натке сверток в бумаге, перемотанный бечевкой.
– Здравствуйте. – Кое-как справившись со своим смущением, Натка взяла себя в руки. – Вам нужно пройти в примерочную и надеть ваши брюки. Я отмечу, сколько подшить. Пройдите вон туда, и позовите меня, когда будете готовы.
– Хорошо, понял. Меня, кстати, Андреем зовут. А вас как звать?
– Наталья, – ответила Натка, снова покраснев под пристальным взглядом парня.
– Все, я готов, Наталья, – позвал ее клиент из-за шторки примерочной.
И Натка снова краснела под взглядом мужчины, которым он насмешливо сверлил ее, пока она, сидя на корточках, подкалывала брючины до нужной длины.
– Завтра к вечеру ваши брюки будут готовы, вот квитанция, – говорила Натка, а сама думала о том, чтобы этот парень с насмешливым взглядом поскорее ушел.
– Хорошо, спасибо большое! Очень замечательно, что завтра уже будут готовы брюки. А то я приехал сюда на работу. Я новый инженер по электрохозяйству, кстати. В понедельник нужно представиться руководству, и я хотел в новых брюках уже явиться.
– Что ж, мы не затягиваем с заказами, всегда стараемся сделать побыстрее, – ответила Натка, уже немного досадуя, что же не уходит этот клиент.
– Ну, до завтра, Наталья! Очень рад был с вами познакомиться!
– До свидания!
Натка с облегчением услышала, как стукнула в конце коридора входная дверь, когда вышел клиент, и отложила в сторону брюки, которые до сих пор держала в руках. Хорошо, что завтра, когда он явится снова за своими брюками, здесь будет уже Людмила Юрьевна, и самой Натке уже не придется с ним разговаривать.
Закончив работу в тот день, Натка прибралась в пошивочной, выключила свою настольную лампу и уже в дверях столкнулась с Прасковьей Никитичной, работающей техслужащей в новом Доме быта.
– Наточка, ты что же, задержалась? – спросила Прасковья девушку. – Или заказов много?
– Здравствуйте, Прасковья Никитична. Заказов немало у нас – скоро же Новый год. Платья, наряды новогодние себе заказывают, – ответила Натка, – а я просто прибрала здесь немного, да и заказчик приходил, просил, назавтра чтоб брюки были готовы, вот я и сделала сразу.
– А, понятно. Уж не тот ли заказчик, который уж битый час под окнами топчется? В какой кабинет ни зайду убирать – его с окна и вижу, от фонаря до угла по тропке ходит, притопывая. Уж не брюки ли свои ждет? Беги уж, труженица! До свидания, – усмехнувшись проговорила Прасковья Никитична и принялась мыть пол.
– До свидания, Прасковья Никитична, – поспешно спрятав лицо в меховой воротник пальто, попрощалась Натка и вышла в коридор.
«Что ему нужно, зачем тут ходить», – думала Натка, надевая вязанные шерстяные варежки и поправляя платок на голове. То, что это и есть Андрей, она почему-то и не сомневалась, а может быть, ей просто хотелось, чтобы это был именно он.
Нет, Натке он совсем не понравился – такой наглый и самоуверенный… Но он смотрел на нее без насмешки, как многие местные ребята… и… он не знал о том, какой изъян есть у Натки, и потому смотрел на нее как на абсолютно… нормальную!
– А я вас жду, Наталья! Что же вы так задержались? Я уже себе тут все отморозил! На табличке написано – до восемнадцати часов! А сейчас? О, уже половина седьмого! – укоризненно указал Натке на свои наручные часы Андрей.
– Зачем же вы меня ждете? Я ведь сказала, что брюки ваши завтра будут готовы. Вот завтра и пришли бы! – Натка торопливо пошла по расчищенной трактором дороге в сторону своего дома.
Она так старалась идти ровно, приподнимая на носок свою ногу, что быстро скрыться от шедшего с ней рядом парня у нее не получилось.
– Нет, я не за брюками. Просто подумал, уже темно, да и мороз такой… как вы одна до дома доберетесь? Вот и решил вас проводить. Можно?
– Нет необходимости, я привычная. Да и что здесь мне может угрожать, я всю жизнь живу в Семеновке, дорогу до дома знаю. Зря вы мерзли.
– Ничего не зря, – рассмеялся Андрей. – А вы на какой улице живете? Мне вот выделили комнату на Советской, в доме на четыре крыльца. Вот мое – третье. Я еще и устроиться-то не успел, конечно. А сам я из Озерков! Тоже всю жизнь там прожил, потом в городе учился. Вот, вернулся летом, а теперь сюда работать направили, я и согласился! И, как вижу, не зря меня сюда судьба забросила…
Натка молча шла по тропке и мысленно молилась, представляя перед глазами чуть потемневшие образа, что стояли у бабушки Дарьи в углу и с которыми та частенько говорила вполголоса. Сейчас и сама Натка мысленно просила, чтобы отстал этот Андрей от нее, чтобы пошел скорее на свою Советскую улицу, где стояли пять отстроенных колхозом новых домов для специалистов.
– Вы рассердились на меня? – спросил меж тем шагающий рядом парень. – Молчите… Вам неприятно мое общество?
– Вам лучше пойти домой, – тихо ответила Натка. – Морозно на улице, а вы и так долго у Дома быта стояли… Заболеть можете.
– Вы меня боитесь, Наташа? – как-то тихо и непривычно ласково спросил Андрей. – Не стоит, я вас не обижу!
– Нет, не боюсь, – соврала Натка. – Вернее… не вас.
– Не меня? А кого же? Неужели кто-то здесь смеет вас обижать?! Скажите, кто, и я спуску ему не дам!
– Вам лучше пойти домой, – повторила Натка. – Меня бабушка накажет за прогулку эту…
О проекте
О подписке
Другие проекты