Глава 04

Катя

– Просто подвез, – Андрей сдавил мою ладонь в своей сильнее, чем было нужно. – О чем говорили?

– О моей сломанной машине и о работе немного, – заглядываю ему в глаза. – Спасибо за кофе.

– Мне надоело, что он постоянно на тебя пялится, – не обращая внимания на мои слова, продолжает Андрей.

– Тебе кажется, – забираю свою руку и спешу в сторону приемной. Матвей должен появиться с минуты на минуту. – Давай вечером поговорим, пожалуйста.

Больше всего мне не хочется сейчас разборок. Не хватало еще, чтобы начальник их видел.

– Кать, – Андрей сжимает челюсть и берет себя под контроль, – я ревную.

– Вижу, но не было ничего такого, – устало обхожу стол и включаю компьютер, – Петр Сергеевич ездит со мной одной дорогой и обычно никогда не останавливается. Сегодня всего лишь пожалел глупую секретаршу, что вырядилась в белое и стояла на остановке полной людей. Просто подвез и поддержал вежливый разговор, – нервно поглядываю на дверь и тереблю папку с почтой для Матвея. – У Аверина есть девушка, ты же знаешь. И какая… актриса, модель. Какое ему дело до секретарши? Пожалуйста, Андрей, я не хочу обсуждать это сейчас, Матвей Эдуардович должен прийти с минуты на минуту.

– Хорошо, я зайду за тобой после работы, – он перегибается через стол и быстро целует в губы. Его серьезные глаза застывают на мне. – Люблю тебя.

– И я тебя, – ничего не могу поделать, уголки губ дергаются и ползут наверх. Эти слова греют и каждый раз напоминают о том, что мы друг для друга особенные. Он для меня, я для него. И пусть даже Аверин действительно заглядывается, это не важно. Все вокруг не важны.

День проходит суматошно, и утренние неприятности вылетают из головы. Пару раз к Матвею заходит Аверин, но на меня даже не обращает внимания. Еще половину дня в кабинете начальника тусуется Арсений Владимирович, зам его. Вот уж где неразлучные подружки, как я их про себя называю.

К концу рабочего дня захожу за Андреем сама. Он, весь погруженный в бумаги, даже не замечает моего появления в кабинете и с очень серьезным видом изучает какие-то документы. Брови у переносицы, нижняя губа закушена, глаза цепко бегают по тексту.

– Ночевать тут собрался? – присаживаюсь на краешек рабочего стола.

– Прости, завалила меня Света, – он потягивается, – даже на обед сходить не получилось.

– Бедный, – наклоняюсь ниже и хватаю за галстук, сегодня с маленькими подковками на удачу, – да ты голодный.

– Очень, – Андрей сглатывает и тянется ко мне губами, – во всех смыслах, Катюш.

– Тогда поехали ко мне, покормлю ужином, – прикрываю глаза и прикасаюсь своими губами к его. По коже сразу пробегают мелкие мурашки, и хочется больше.

– Во сколько Оля приходит? – он поднимается на ноги и обходит стол. Ладони ложатся на мою поясницу и Андрей придвигается ближе.

– В восемь, может, чуть позже, – бросаю взгляд на приоткрытую дверь и снимаю с себя его руки. – Давай дома.

– Ладно, только закрою дверь, – Андрей немного разочарованно вздыхает, но отпускает меня.

Как обычно мы вместе спускается на лифте и идем к парковке. Я пристегиваюсь и ищу для нас какую-нибудь легкую музыкальную волну в машине. Дома оба моем руки и отправляемся на кухню, где Андрей помогает с салатом, пока я готовлю курицу.

– Такой ты мне нравишься больше, – он проходит мимо меня и его ладонь задевает мою поясницу, наполняя грудь и живот бабочками.

– Какой? – лепечу, раскладывая приборы для нас двоих.

– Домашней, – Андрей присаживается рядом и подпирает ладонью щеку. Смотрит с таким обожанием и восхищением, что мне становится жарко и тяжело дышать.

Мы ужинаем и перебираемся в зал. С соседкой по квартире Олей еще при заселении договорились, что я буду жить здесь, а она займет спальню. Тогда у нее еще был парень, и их постоянные уединения были актуальны. Сейчас наоборот не очень удобно, поскольку зал проходной и мы с Андреем чувствуем себя неудобно, если Оля вдруг проходит мимо нас в кухню или ванную.

Поэтому и было принято решение подождать окончания ремонта у Андрея. Там нам уже никто не помешает.

– Кать, – Андрей садится на диван и тянет меня к себе, усаживая на колени, – завтра положат ламинат, а потом за пару дней поклеят обои.

– Звучит очень сексуально, – утыкаюсь лицом ему в плечо и втягиваю запах, – ламинат, обои.

– Шутница, – он обнимает мое лицо и легко целует губы, – давай ты сразу и переедешь.

– И бросить все вот это? – обвожу старенький ремонт вокруг нас рукой. – Даже не знаю.

– Уверен, вот по этой стенке будешь скучать особенно,– кивает он в сторону лакированной советской мебели со стеклянными вставками. – Мне кажется, такое чудо еще у моей бабушки стояло.

– Он мне сниться будет, – прикрываю ладонью рот и смотрю на Андрея сверху вниз. Глаза в глаза – и воздух вокруг нас сгущается. Он облизывает губы и очерчивает пальцами резинку моих домашних шортиков. Потом аккуратно приподнимает ткань майки и поглаживает живот.

Мне щекотно и волнительно. Под собой чувствую, как бугор у него в брюках становится твердым и упирается мне в ягодицы. От этого жжет внизу, и жар начинает расползаться по всему телу.

Андрей смотрит мне в глаза, проверяет реакцию и еще выше поднимает майку, прямо до самого лифчика. Я прикусываю губу и отвожу взгляд, потому что не могу смотреть на него, слишком смущаюсь. Слышу довольный смешок, и мужская ладонь опускается на мой трепещущий живот.

– Я тебя хочу, – говорит он хрипло, сжимая ладонями бедра и вдавливая в себя, – а ты?

– Я? – лепечу неслушающимся языком. – Мне страшно, немножко, – сглатываю и жмурюсь.

– Не представляешь, как это заводит, – его дыхание жжет мою кожу за ухом. – Катюш, я буду очень нежным, обещаю.

– Хорошо, – осторожно обхватываю ладонями его шею. Смотрю в синие бушующие глаза, – я тебе доверяю.

Тянусь к нему, осторожно веду губами по губам и робко проникаю языком в рот. Андрей внутри весь горячий, влажный и приятный. Отвечает без натиска, углубляя поцелуй. Его ладони и дальше гладят мое тело, словно вводя в транс.

– Сори, котятки, – раздается со стороны двери и слышится шум, – я сейчас быстренько вас покину.

Оля, как всегда, в своем репертуаре. Подтрунивает над нами и моим смущением.

– Андрюша, не смотри на меня так, я не специально, – бросает уже из кухни.

– Она милая, да? – медленно сползаю с его коленей и одергиваю свою майку.

– Не то слово, – недовольно слышу в ответ, – не могла прийти на полчасика позже.

– Сбросили бы мне смс, я бы и пришла, – Оля оперлась о дверной проем плечом и продолжила жевать курицу, наколотую на вилку. – Спасибо за ужин.

– Пожалуйста, – целую Андрея в щеку и встаю, – там еще салат.

– Андрюша делал?

– Андрюша, – он морщится словно от зубной боли, – поеду я домой.

– Оставайся, я сейчас перекушу и спать. Мне завтра к семи на банкет, так что мешать вам не буду.

– Нет, – он потягивается и смотрит на меня многозначительно. – Проводишь?

– Да, – сплетаю наши пальцы и плетусь за Андреем в прихожую, – точно не останешься подольше?

– Могу, но тогда Оле придется слушать твои стоны и крики, а ей на банкет утром.

– Андрей, – ударяю его кулачком в плечо.

– Что Андрей, нет у меня больше сил, – он напоследок долго меня целует и хлопает за собой дверью.

– Классный он у тебя, – Оля плюхается на диван. Устало скручивает свои длинные русые волосы в жгут и перекидывает на плечо. В глазах тоска. – И где найти еще одного такого?

– Опять свадебный банкет был? – догадываюсь я, чего она вся такая растрепанная. Костик ее, считай, перед свадьбой бросил, сказал, пока не готов к серьезным обязательствам. Банкет заказан не был, но платье купили. Мы его потом с Олей вместе через интернет продавали. Получилось только за полцены.

– Угу, – она хмыкает, – мне эти их обряды по снятию фаты и слезливые тосты знаешь где?

– Знаю, – сажусь рядом с ней, – давай обниму.

– Не надо, от тебя Андреем пахнет, – Оля со смехом меня отпихивает, – пойду лучше спать. И ты иди.

– Давай, – провожаю ее задумчиво и обнимаю подушку. Нюхаю свои волосы и майку. И правда, туалетная вода Андрея.

Остаюсь в тишине, погасив верхний свет и уютно устроившись в пледе на диване. Провожу пальчиками по губам, вспоминая поцелуи Андрея. Я так счастлива сейчас, что становится страшно, что в один момент все может закончиться. В груди тревожно сжимает от неясных предчувствий.

Но я гоню от себя все это, потому что глупости и ерунда. Андрей – не Костя, не сможет плохо со мной поступить. Ну а кроме этого, что такого может со мной произойти?

Глава 05

Просыпаюсь утром в отличном настроении и даже не вспоминаю о тревожных мыслях, что лезли вчера вечером в голову. За окном светит солнышко, дождей не обещали еще неделю, и я опять рискую со светлым образом. Сегодня не в белом, но в нежно-розовом.

Вечером обещали отдать машину с СТО, и мастер даже поклялся, что моя старушка сможет проездить без поломок месяц, а может, и два. Я ему не сильно верю, но надеюсь на лучше.

В порядке исключения, а также в честь хорошего настроения вызываю сегодня такси. Иногда же можно себя побаловать. А может, я просто боюсь повторения вчерашнего инцидента с Авериным…

Машина приезжает быстро, и новенький поло подмигивает мне фарами. Вот же все хорошо идет, а я глупая вчера себе нафантазировала. Сейчас приеду на работу, встречу Андрея в холле, может быть, даже сама провожу его до кабинета и поцелую. От воспоминаний о его руках тут же немножко закружилась голова. Влюбленность она такая, сделала из меня глупую податливую зефирку.

Забираюсь на чистенькое заднее сиденье и улыбаюсь довольно молодому водителю. Тот кивает в ответ и потихоньку выезжает из двора. Ехать минут тридцать, так что я углубляюсь в телефон. Просматриваю ленту Инстаграма, где мама опубликовала очередную порцию фотографий мелкой Таси. Красивая у меня сестричка получилась, хоть и совсем на меня или мать непохожая.

В ленте Дианы пусто почти неделю, а жаль. Кто умеет фотографировать красивую жизнь, так это она. Вечно дорогие рестораны, отели, автомобили. В руках огромные охапки роз, которые физически сложно поднять. В изящных пальцах неизменный бокал шампанского. А еще коробочки с украшениями, духи, баночки с люксовой косметикой. И на фоне дорогого декора ее портрет. Во весь рост с красиво оттопыренной попкой или грудью. А если близкий, то с пухленькими губками и идеально подведенными глазами.

Главное, что ни на одном фото нет того, кто за весь этот банкет платит. Оно и понятно, такие мужики предпочитают не светиться.

Понимаю, что опять скучаю по своей бедовой сестре, и отправляю ей сообщение с кучей смайликов. Зову к себе в гости на выходных. Она вряд ли приедет к нам с Олей. Скорее всего, опять к себе позовет, но мне все равно.

Посидим, поболтаем, аккуратно узнаю у нее, как лучше с Андреем ее профессию обсудить. Малодушничаю я сказать ему правду в лоб, что она девочка по вызову.

За всеми этими мыслями не замечаю, как рядом с моей машиной такси равняются несколько внедорожников и нагло оттесняют нас к обочине. Поднимаю глаза на тонированных монстров и пытаюсь понять, в чем дело. Водитель тоже в шоке вертит головой и нервно выворачивает руль, тем самым провоцируя столкновение. Скорость у нас была уже небольшая, так что удар хоть и ощутимый, но не травмирующий. Я поздно хватаюсь за ремень безопасности и отъезжаю к другому боку машины.

Жмурюсь и упираюсь ладонями в сиденье водителя, когда он нажимает на тормоз и начинает материться. В груди бешено бьется сердце.

Осматриваюсь по сторонам и с ужасом понимаю, что нас окружили. Проезжающие мимо этой колонны внедорожников машины нашу мелкую поло даже не рассмотрят. Вжимаюсь в сиденье и оглушено осматриваюсь, вздрагиваю, когда открываются двери внедорожников и оттуда вываливаются мужчины.

Больше всего эта небольшая толпа напоминает мне сейчас охрану кого-то важного. Неужели водитель какого-то чинушу подрезал?

Боже, во что я сейчас вляпалась?

– Выходите, Катерина Антоновна, – один здоровенный лоб открыл мою дверь и навис сверху, – с вами хотят поговорить.

– Кто? – шокировано таращусь на него и только сильнее отодвигаюсь внутрь машины. То, что человек назвал меня по имени и отчеству, пугает еще сильнее. – Что вам нужно?

– Вы вообще охуели, отморозки? – Ввыскакивает мой водитель наружу и бросается к тому, кто к нему ближе. – Вы что наделали?

– Слава, разберитесь, – небрежно бросает тот, что держит ладонью мою дверь. – Выходите лучше сами, Катерина Антоновна, а то я ведь и вытащить могу.

– Не надо, – закрываю лицо ладонями, когда двое молодчиков начинаю колотить водителя, который до этого орал на них благим матом. – Прекратите, вы с ума сошли.

– Так, понятно, – раздается нетерпеливо и меня с силой тащат на улицу из салона.

– Пустите, – пытаюсь я вырваться и закричать, но от шока голос совсем не слушается, и я чувствую, как по щекам текут слезы. – Что вам от меня нужно?

– Да прекрати скулить, – жлоб с перекошенным лицом меня встряхивает и прислоняет к машине, – или тебе по лицу дать, чтобы в себя пришла, Катерина Антоновна.

– Дима, а ну заткнись, – раздалось холодно из машины, – не пугай девушку.

– Иди, – тот самый Дима делает шаг в сторону от меня и кивает на машину, – или вас еще и отвести?

– Не надо, – неверными пальцами стираю слезы и бросаю последний взгляд на моего водителя, которого уже отпустили. Один из охранников что-то ему спокойно вычитывал и совал в руки конверт.

Осторожно отталкиваюсь от бока машины и подхожу на ватных ногах к внедорожнику, из окна которого и доносился тот самый командный голос. Задняя дверь при моем приближении призывно распахнулась.

Бросив последний испуганный взгляд по сторонам, я сосредоточилась на том, кто сидит внутри.

– Садись, Кать, поговорить нужно, – незнакомый мужчина отодвинулся подальше, освобождая место для меня, и жестом подозвал ближе.

Забираться внутрь автомобиля было страшно, все во мне кричало, что это опасно. Но никакого выхода из сложившейся ситуации я не видела. Так что собрав остатки сил, забралась на сиденье и сжалась вся, когда за мной захлопнули дверь.

В салоне наступила тягостная тишина, нарушаемая лишь моим прерывистым дыханием и почти неслышным спокойным мужчины рядом со мной. На местах впереди было пусто, так что мы были тут наедине.

Нервно заложила за ухо прядь и бросила на человека рядом косой взгляд, пытаясь понять, знаю ли я его. Может быть, я как-то обидела случайно этого человека или что-то еще? Глаза зацепились за хищный профиль, плотно сжатые тонкие губы, рассматривающие меня с живым интересом словно выцветшие серые глаза.

– Я вас не знаю, – отважилась я нарушить тишину первой. Вот так сидеть в неизвестности было невыносимо. – Вы меня с кем-то перепутали.

– Нет, Катерина, я бы не спутал тебя ни с кем, – все тем же ровным и холодным голосом выдал он.

– Боже, – вырвалось из меня помимо мой воли.

Этот человек знает меня, никакой ошибки нет. Только что ему может быть нужно от обычной студентки, у которой ни богатых родителей, ни приличного счета в банке. Все мое добро – это раздолбанная колымага, что все еще торчит на СТО. Даже квартира и та съемная.

– Он тебе точно не поможет, Катя, – мужчина расслабленно вытащил из кармана пачку сигарет и зажигалку, – а вот я помогу, если будешь хорошей девочкой.

– Хорошей девочкой? Поможете? – отваживаюсь посмотреть ему в глаза прямо. – Мне не нужна никакая помощь, у меня и так все отлично.

– Судя по тому, как ты живешь, я бы так не сказал, – он щелкнул зажигалкой и поднес огонек к зажатой в губах сигарете. Вдохнул основательно и нажал на кнопку опускания стекла на двери. – Ты молоденькая, умная девочка. Тебе же двадцать два уже? – он кивнул сам себе и вместе со словами выдохнул дым. Салон сразу заполнил запах крепких сигарет. Инстинктивно скривилась, потому что никогда не любила его. – Так вот, жизнь проходит, Кать. А ты барахтаешься на дне и ничего хорошего не видишь. Не надоело?

– Меня все устраивает, – сжимаю кулаки, и ногти буквально врезаются в ладони. Мне эти сладкие речи совсем не нравятся. Я же не дура и понимаю, что помощь просто так никто не предлагает. Ему точно что-то нужно. И не мелочь, иначе вот таким кортежем бы не подъехал. – Кто вы?

– Довлацкий Александр Максимович, – губы самодовольно искривились, а у меня вся краска от лица отлила.

Я это имя слышала пару раз. О нем говорили Аверин и Матвей. Человек, который может устроить им кучу неприятностей. И вот теперь я в его машине. Божечки, что он хочет от меня?

– Вот видишь и ты со мной знакома, – продолжил он вкрадчиво, – хоть и заочно.

– Что вам нужно? – спросила почти шёпотом и опустила глаза на свои колени, потому что смотреть на него сил больше не было. Довлацкий давил собой, как каток, он просто ехал и размазывал тебя без какой-либо жалости.

– Ты достанешь для меня документы.

– Нет, – я замотала головой.

– Да, Кать, и советую не упрямиться, – ответил он. Его и так жесткий голос начал отдавать металлическими нотками.

– Я не буду делать ничего противозаконного, – сжимаю челюсть и поднимаю на него глаза, – Знаю, что у вас какие-то проблемы с Авериным и Левашовым, но меня все это не касается.

– Думаю, у меня получится сделать так, чтобы эта моя проблема коснулась и тебя лично, – он сделал последнюю затяжку и выбросил сигарету за окно, затем закрыл его и отрезал нас от городского шума. В машине опять стало оглушающе тихо.

– О чем вы? – сглотнула я предательский ком отчаяния, что подступил к горлу.

– Близких своих любишь?

– Что? – сама не поняла, как от одного упоминания родных все тело словно кипятком окатило. Мама, маленькая сестренка, Ди, Андрей. Самые важные для меня люди.

– Смотри, кто у меня в гостях, – Довлацкий вытаскивает телефон из кармана и с довольным видом разворачивает ко мне дисплей.

Сердце, до этого отбивающее бешеный ритм, замерло. Маленькая комнатка без окон, простая кровать, табуретка. И еще худенькая девушка, сидящая в углу. Она уронила голову на колени и совсем сжалась.

Светлые длинные волосы полностью скрывают ее лицо, но я и так понимаю, что это Диана.

– Где она? – буквально вырываю телефон из его рук и пытаюсь рассмотреть сестру поближе. – Что вы с ней сделали?

– Пока ничего, – Довлацкий скучающе вздохнул, – но могу очень многое. Твоя сестричка – обычная проститутка. Мать умерла, отец неизвестно где. Никому не нужная единица, если вдруг и исчезнет, то никто не хватится.

– Вы с ума сошли, – стираю пальцем с экрана слезу, что капнула из глаз, – она же живой человек, так нельзя. Я пойду в полицию.

– Смелая какая, – он хрипло рассмеялся. – Только попробуй и я этой суке ноги переломаю. Ну так… для начала.

Лихорадочно бегаю глазами от Дианы, что сейчас подняла заплаканное лицо и осматривается вокруг, на Довлацкого и обратно.

Мне почему-то сразу понятно, что он не шутит. Такие, как он, вообще не шутят. Довлацкий выкрал Диану, узнал все обо мне, затащил к себе в машину. Столько усилий потрачено явно не для того, чтобы потом отступить.