ПРЕДИСЛОВИЕ СЭРА ОЛИВЕРА ЛОДЖА

Существует распространенное убеждение, что люди, обладающие ярко выраженными экстрасенсорными способностями, непременно должны отличаться неуравновешенным характером и быть неприспособленными к нормальной жизни. В какой-то степени подобное отношение существует и к людям, одаренным математическими, художественными или музыкальными талантами, хотя и не в такой сильной мере. Поэтому было бы полезно смягчить, если не устранить полностью, это предубеждение путем более близкого знакомства с фактами. Несомненно, существует множество разновидностей исключительной одаренности, и вполне естественно любопытствовать: как именно этот дар был обнаружен у того или иного конкретного человека и каково это – обладать подобными способностями.

В даре миссис Пайпер нет ни малейших сомнений. Наше внимание в Англии к ней привлек около сорока лет назад профессор Уильям Джеймс. Донимаемый дамами своего семейства странными рассказами о сверхнормальных знаниях, которыми якобы обладает некая миссис Пайпер в Бостоне, он решил отправиться к ней в качестве esprit fort (скептика и вольнодумца), чтобы разоблачить это суеверие. В результате он сам оказался втянут в исследования, осознав, что неожиданно столкнулся с чем-то, не признаваемым ортодоксальной психологией – с чем-то, что крайне нуждалось в изучении и прояснении. На протяжении многих последующих лет миссис Пайпер находилась под пристальным наблюдением и подвергалась строгим проверкам со стороны Общества психических исследований; результаты этого известны всему миру (или каждый может с ними ознакомиться) как из книг, так и из «Трудов» этого Общества.

Ведя образцовую семейную жизнь, миссис Пайпер и по сей день продолжает вести нормальное существование вместе со своими двумя преданными дочерьми. Ее экстрасенсорные способности, которые в период сильного переутомления на несколько лет ослабли до более обычного уровня автоматического письма, с тех пор вернулись к ней. Мы не можем устанавливать законы для подобных явлений; наше дело – учиться у фактов.

Труд всей ее жизни был посвящен сбору материала для зарождающейся науки, включающей в себя изучение некоего вида или разновидности взаимодействия между разумом и материей – взаимодействия, которое, будучи загадочным и необычным, уже принесло поучительные, благотворные и утешительные плоды. В большинстве других сфер жизни люди, пожертвовавшие собой и своим досугом на благо общества, удостаиваются признания и почестей, и сама миссис Пайпер действительно приобрела множество преданных друзей; но до тех пор, пока сила, проявляемая в состоянии транса, считается чем-то ненормальным или пугающе сверхъестественным, заслуги подлинных медиумов не получат должной доли благодарности и признания.

Именно в надежде на то, что широкая общественность постепенно проникнется более здравым и дружелюбным отношением к тем, кто ей служит, я приветствую этот отчет о жизни и работе миссис Пайпер. Он написан человеком, который с младенчества жил рядом с ней, и который, хотя и не наделен даром своей матери, обладает знанием о нем и относится к нему с глубоким пониманием, часто выступая в роли секретаря для коммуникаторов «с той стороны».

То, что сделали и делают эти немногие исключительно одаренные медиумы – это нелегкая задача и немалая служба. Им выпала честь приносить утешение и возвращать веру понесшим утрату, воссоединять разрушенные семейные узы, самым практическим и несомненным образом демонстрировать истинность выживания после смерти и, в целом, помогать ученым-исследователям в их стремлении лучше понять природу и свойства человеческой души, вне ее привычных телесных проявлений.

Атмосфера сомнений и нерешительности, которая все еще окутывает этот предмет в научных кругах, недостойна той степени просвещенности, которой мы могли бы сейчас обладать, и слишком сильно напоминает ту борьбу за истину, которую вели наши предки в прошлом, свидетельствуя о новом, неизведанном опыте. Занимается заря лучшего дня, хотя прогресс и идет медленно. Факты слишком сильны, чтобы им можно было долго сопротивляться; и этот добросовестно и тщательно написанный том может оказать определенную помощь, представляя к тому же значительный интерес, поскольку в нем публикуются и переиздаются некоторые из этих фактов, и в то же время миру открывается личная история одного из самых знаменитых медиумов наших дней.

ОЛИВЕР ЛОДЖ.

Глава I. Медиумизм: некоторые общие условия

Во время того страшного катаклизма, Великой войны, память о которой, к счастью, уже постепенно стирается, миллионы жизней оборвались, погаснув, точно свечи на ветру. В мгновение ока то неосязаемое, невидимое, лишь смутно ощущаемое «нечто», что превращает груду плоти, крови и костей в живое, дышащее, одушевленное существо, по сути дела, переставало существовать. «Куда оно ушло?» – задавались вопросом люди. «Что стало с тем, что они называли "душой"?»

Счастливцы, чья унаследованная вера в загробную жизнь оказалась сильнее их горя, находили в этой вере утешение. Однако другие – и они составляли подавляющее большинство, – давно отошедшие от ортодоксальной религии своих отцов, внезапно оказались один на один с всепоглощающим, непреодолимым горем. В своем отчаянии они беспокойно метались между различными модными «измами», пытаясь найти во мраке хоть лучик надежды. И многие из них в минуту острой нужды были вынуждены обратиться к исследованию той области, которая до сих пор находилась под строгим табу, – к сфере психических исследований. Именно эта рожденная отчаянием надежда на то, что здесь, наконец, можно будет обрести столь страстно желаемые доказательства бессмертия, породила небывалый интерес к спиритизму и психическим исследованиям в последние годы Великой войны – интерес, который в значительной мере не угасает и по сей день. Поистине, в наши дни образованный человек, не интересующийся тем или иным аспектом психических исследований, – это скорее исключение. Хотя вполне естественно, что этот интерес проявляется по-разному и в разной степени в зависимости от темперамента и воспитания каждого отдельного человека. Однако в одном все мыслящие люди сходятся: без личного опыта, какими бы обширными ни были ваши познания или прочитанная литература, невозможно постичь ничего, кроме самой поверхностной стороны этого необъятного предмета.

Именно в вопросе обретения этого важнейшего личного опыта и кроется потенциальная опасность, по крайней мере, для новичка. Ведь для того, чтобы получить такой опыт, если вы сами не обладаете медиумическим даром, неизбежно придется прибегнуть к услугам медиума. И, если быть до конца откровенными, следует признать, что далеко не все заявляющие о наличии у себя подобных способностей имеют на то основания. К сожалению, иногда мы сталкиваемся с преднамеренным мошенничеством со стороны медиума, но гораздо чаще речь идет об искреннем самообмане. Случаи последнего рода особенно часто встречаются в той разновидности медиумизма, которая известна как «автоматическое письмо» и которая в последнее время получила столь широкое распространение. Однако то, что это происходит именно так, кажется весьма странным, если вспомнить, что эти «автоматические» тексты в большинстве случаев действительно создаются без какого-либо сознательного участия или волевого усилия со стороны пишущего (автоматиста). Этот факт, очевидно, лишь усиливает ту готовность, а порой и горячее желание, с которыми автор подобных текстов приписывает их происхождение «духам». Именно таких поспешных выводов следует постоянно и неусыпно остерегаться как самому автоматисту, так и исследователю. Ведь очень часто при тщательном и непредвзятом анализе обнаруживается, что подобные тексты на самом деле не содержат в себе ничего, кроме отражения философских, религиозных или материалистических размышлений и убеждений самого пишущего.

Нельзя отрицать, что один из самых спорных вопросов современности в области изучения ментальных феноменов заключается в том, в какой степени на них влияют личность, образование, воспитание и окружение самого медиума. Однако в случае упомянутого выше типа автоматического письма эта проблема как таковая, очевидно, попросту не стоит.

Вопрос о том, до какой степени собственный интеллектуальный багаж медиума влияет на эти феномены, столь же интригующ, сколь и важен. На мой взгляд, здесь уместно провести прямую аналогию с оконным стеклом. Общеизвестно, что свет, проходящий через чистое окно, ярче и яснее того, что пробивается сквозь грязное, хотя даже сквозь замутненное или частично затемненное стекло проникает определенное количество света. Иными словами, среда-посредник (медиум) до определенной степени влияет на то, что она передает. И это справедливо не только в отношении оконного стекла, но и любой другой физической среды-проводника. Почему же тогда нельзя предположить, что это в равной степени применимо и к медиумам-экстрасенсам?

В этой связи всем нам, несомненно, знаком один часто задаваемый вопрос: если общение с духами действительно возможно, почему заинтересованному и ждущему человечеству до сих пор не было передано таким образом нечто действительно стоящее, например, какое-нибудь полезное изобретение? Принимая во внимание уровень подготовки и склад ума тех медиумов, которые до сих пор демонстрировали достоверные интеллектуальные феномены, каждый раз, когда я слышу этот вопрос, в моем воображении возникает следующая картина: представьте себе ученого мужа, которому необходимо передать телеграмму на русском языке, но для этой цели в его распоряжении есть лишь англоговорящий телеграфист, которому он вынужден надиктовывать текст по телефону. С той лишь разницей, что в нашем гипотетическом примере все трудности очевидны и понятны, тогда как в реальном случае с медиумами о них можно лишь строить догадки, да и то весьма смутные.

Но давайте на мгновение вернемся к вопросу о самообмане или иллюзиях со стороны медиума. Это и впрямь серьезная проблема, требующая осторожного, терпеливого и тактичного подхода, в надежде, что со временем ситуацию удастся исправить. Однако еще более серьезная проблема, с которой нам порой приходится сталкиваться, – это сознательное и преднамеренное мошенничество. Об этом факторе необходимо помнить как в самом начале, так и на протяжении всего научно проводимого исследования. Как ни прискорбно, но вполне объяснимо, что медиумы, берущие плату за свои услуги – а всякий труд достоин вознаграждения, – порой испытывают чрезмерное желание непременно отработать свой гонорар (в их собственном понимании этого слова). И если в нужный момент подлинные феномены не возникают, у них может появиться соблазн прибегнуть к обману, лишь бы не разочаровать клиента, как им, вероятно, кажется. Подобное положение вещей, без сомнения, еще больше осложняется и усугубляется тем фактом, что подлинные метапсихические феномены невозможно вызывать по заказу в любое время или при любых условиях. Как говорит сэр Оливер Лодж: «Мы не можем диктовать им законы; наша задача – их понять».

Факторы, препятствующие проявлению способностей, вероятно, известны далеко не все. Но из тех, что нам знакомы, стоит остановиться лишь на двух важнейших: это нездоровье или же переутомление медиума, вызванное какими бы то ни было причинами. Оба эти фактора чаще всего (хотя и не всегда) служат серьезным препятствием для успешной демонстрации психических феноменов – как физических, так и ментальных. Поэтому невозможно переоценить важность своевременного выявления этих состояний и максимальной защиты от них самого медиума. Ведь если исследователь по-настоящему осознает губительное влияние этих двух факторов и сможет разумно устранить негативные условия, то последующее улучшение в работе медиума с лихвой вознаградит его за любые усилия.

С другой стороны, не следует забывать, что разумная и неослабевающая бдительность исследователя, а также склонность скорее к здоровому скептицизму, нежели к излишней доверчивости по отношению ко всем наблюдаемым явлениям, являются важнейшими качествами по-настоящему серьезного экспериментатора. И вряд ли нужно добавлять, что самым первым шагом в начале любого исследования должно стать установление вне всяких разумных сомнений безупречной честности медиума, с которым предстоит работать.

К слову об этом последнем замечании, мне хотелось бы особо подчеркнуть, насколько разумно и необходимо – как для собственного блага, так и ради развития науки, – чтобы каждый потенциальный медиум в самом начале своей карьеры (если так можно выразиться) добровольно и с готовностью согласился на грамотное научное исследование своих способностей. В то же время каждому экспериментатору следует помнить, что роль исследователя паранормального – отнюдь не синекура. Он должен быть неизменно бдителен, внимателен и всегда готов столкнуться с новыми, загадочными проблемами, ситуациями и условиями, умея найти из них выход. Он ни на миг не должен забывать, что лишь благодаря терпению и упорству, порой перед лицом казалось бы непреодолимых трудностей, он может надеяться в конечном итоге установить хотя бы подлинность наблюдаемых явлений – не говоря уже о постижении их истинной природы.

До сих пор мы рассматривали лишь один – и, пожалуй, самый очевидный – аспект задачи исследователя. Однако существует и другой аспект, ничуть не менее важный, требующий со стороны исследователя такого же, если не большего, такта и вдумчивого подхода, чем тот, о котором шла речь выше. Речь идет о сочувственном понимании и чутком отношении к медиуму, с которым экспериментатору выпала честь работать. К счастью, с каждым годом все больше людей понимают и признают, что это действительно высокая привилегия. Равно как и то, что медиуму, добровольно согласившемуся на научное исследование, следует оказывать максимальное сочувствие и внимание – в той мере, в какой это совместимо с требованиями истины, справедливости и точности (иными словами, с диктатом науки).

Мы ни на секунду не должны забывать о том, что подлинный медиумизм – это явление чрезвычайно хрупкое и до сих пор далеко не полностью изученное. Точно так же следует помнить: чтобы не загубить этот феномен, с ним нужно обращаться с величайшей бережностью и осмотрительностью. И им ни в коем случае нельзя злоупотреблять – ни самому носителю дара, ни его исследователю.

Вот то немногое, чему нас на сегодняшний день научил опыт. И если мы хоть на минуту задумаемся, то поймем, что подобные требования применимы не только к медиумам-экстрасенсам, но в равной степени и ко всем известным нам средствам связи. Сейсмограф, радио, привычный нам телеграф – если назвать лишь самые известные – все они представляют собой высокочувствительные и тонко устроенные аппараты, требующие самого бережного обращения, иначе их работа будет нарушена. Даже такой обыденный и часто нещадно эксплуатируемый инструмент нашей современной связи, как телефон, нельзя бить и швырять без оглядки на последствия, если мы хотим, чтобы он исправно работал.