– Но этот уже занят, – пояснила Домна. – Тем более у него дочь.

– Мелочи, – отмахнулась Тунния.

– Да у вас даже нет общих тем для разговора.

– Я немного фехтую.

– Фехтование и война – разные вещи!

Тунния нахмурила брови:

– Ты не хочешь мне счастья?

– Хочу, хочу, – поспешно закивала Домна. – Тем более я же обещала. После этой ночи… если всё выгорит, у меня не будет выбора.

– Выгорит!

Фаора

Магн Тунний слыл человеком радушным и умным, а ещё неплохо разбирался в людях. И этим вечером, встречая и впуская гостей в свой дом, распознавал всех их, даже когда они уже надели маски. Но вот одна пара своей развязностью выделялась из стройной вереницы, хоть покрой костюма ничем не выдавал в них плебеев.

Хозяин не сводил с них пристального взгляда, а незнакомцы даже и не пытались пробраться втихую и пошли в общей очереди. Вскоре они добрались до Магна Тунния.

– Приветствую, Влиятельнейший из людей! – незнакомка низко поклонилась по всем нормам этикета. – Хотя бы на этот вечер.

Более обезоруживающей улыбки хозяин дома ни у кого не встречал.

– Пока Юрии с Гициниями не пришли, – подыграл незнакомец. Магн сделал вид, что не услышал оскорбления в свой адрес и промолчал.

– У меня к вам деловое предложение, – снова заговорила незнакомка. – Отойдём туда, где потише?

Магн насторожился, но кивнул, а гостей оставил на супругу Люцию.

Незнакомка не стала медлить и, едва они скрылись в тень, представилась:

– В городе меня знают как Воровку секретов!

– Наслышан, – Магн сразу понял, что за незваные гости явились в дом.

– Так вот. Мне нужно попасть на празднество, а вы можете попросить нечто взамен. Думаю, не стоит перечислять весь спектр моих талантов.

Тунний задумался и отошёл. Сейчас связи с криминальными слоями города ему ни к чему, но, возможно, когда-нибудь пригодятся. Всегда удобно знать нужного человека.

– Хорошо, – согласился Магн. – Но чтобы без фокусов. Иначе вас по кускам будут собирать.

– Мы сама незаметность, – заверила его воровка. – Тем более, пришли не по твою душу.

С этими словами они разошлись.

«Дерзкая девчонка… далеко пойдёт, если только не окажется раньше в сточной канаве с перерезанным горлом», – пронеслось в голове у Магна.

Хозяин дома вернулся к гостям, а незнакомцы растворились в толпе. Они предусмотрительно отошли в сторону и по лестнице поднялись выше. Оттуда открывался отличный вид на зал.

– Думаешь, он придёт? – спросил Фауст у Фаоры.

Они стояли у перил и всматривались в прибывающие силуэты патрициев. С каждой минутой их становилось всё больше.

– Придёт! – уверенно произнесла Фаора. – Обязательно придёт… Письма с угрозами порой творят чудеса.

– И как мы его узнаем?

– Легко. Он придёт без маски. А вот и он! Пунктуален не по годам.

– Где? – встрепенулся Фауст. – Вон тот малец? Ему сколько?.. Лет пятнадцать?

– Наверно, – пожала плечами Фаора.

– Что ребёнок успел натворить?

– Не твоё дело. У тебя ведь тоже здесь с кем-то встреча?..

– Он ещё не пришёл.

Фаора резко сорвалась с места и устремилась вниз по лестнице. Она преодолела зал и села рядом с юношей. Кикерон вздрогнул и отшатнулся. Гости в масках не сводили с него любопытных глаз.

– Кто вы? – спросил мальчик.

– Главное не то, кто я, а то, что я знаю, – прошептала она. – Помнишь то происшествие лет пять назад? Ты играл со своей сестрой, а потом…

– Остановись, – взмолился Кикерон. – Что ты хочешь?

– Я собираю секреты, – пояснила дружелюбно Фаора. – И меня интересует твой дедушка Октавиан Август, а точнее – его приёмные дети.

– Он их не усыновил, – поправил Кикерон. – Там нет никакого секрета.

– Ты заблуждаешься… Без причины добропорядочный патриций не будет ютить плебеев.

– Мы редко бываем у дедушки.

– Тебе лучше что-то вспомнить, а то…

– Я не знаю!

– Любая деталь, странность…

Мальчик склонил голову.

– Он учит их магии, – наконец, произнёс Кикерон.

– А говорил, нет секретов, – обрадовалась Фаора. – Зачем учить плебеев магии, когда у них нет к ней предрасположенности?

– Я не знаю. Позволь мне уйти.

– Конечно… но я не прощаюсь, – она улыбнулась.

Последние слова приковали мальчика к скамье, заставили вспомнить тот день пять лет назад. Кикерона бросило в жар, капли пота поползли по лицу.

Фаора отправилась искать Фауста. Тот о чём-то разговаривал с Иустинианом. Старший жрец оказался без маски. Действительно, зачем она ему? Священнослужитель одним своим видом отпугивал местных гадюк и привлекал рыбу покрупнее.

Слева от жреца сидел кто-то в маске, справа Фауст.

«Ты всегда хотел вращаться в высших кругах», – подумала она о подельнике.

Они о чём-то договаривались. У Фаоры даже возникло ощущение, что Иустиниан отбивается от диких собак последним факелом.

Женщина лишь улыбнулась и пошла дальше. Жреца Фаора знала давно, в какой-то мере именно он научил её смотреть на мир по-другому. С тех пор секреты так и сыпались ей в руки.

Октавиан Август Сикст

Сикст разудалой походкой ворвался в зал и остановился, бросив хищный взгляд на толпу. Точно охотник, он искал только одну добычу – Корнелию. Та слыла красивейшей из незамужних дев Монолона.

Отыскать добычу оказалось не трудно. За ней, как тень, шла её мать и не отходила ни на шаг. Гициния – опасная женщина. Сикст побаивался её, и не без основания.

Тут в зал вошли два брата Сектия – самые богатые люди города, хоть и из плебеев. Золото порой даёт шанс дотянуться до звёзд. Одетые с иголочки и похожие, как две капли воды, они всегда ходили в одном и том же.

Почти моментально улей зашумел. Патриции из старых родов от возмущения, хотя сами брали у братьев-плебеев в долг, а женщины… тоже из-за денег. Сикст благоразумно отошёл в сторону, чтобы не попасть кому-то из змей на глаза. Женщины тут же бросили голодные взгляды на завидных женихов, и праздник перестал быть безопасным.

Сикст встал, как вкопанный, увидев племянника. Ему потребовалось время прийти в себя, чтобы заговорить.

– Кикерон!? – сорвалось с его уст. Сикст приподнял маску и наклонился. – Что ты тут делаешь?

– Я… – попытался оправдаться мальчик.

– Совсем сдурел? Беги скорей домой. Ещё не хватало тебе пересечься с отцом.

– Ага…

Кикерон витал где-то в своих мыслях. Сиксту пришлось его поднять и отвести к выходу, напялив на него свою маску.

– Ты же никому не скажешь? – спросил мальчик.

– Иди уже! – прикрикнул на него Сикст.

Он долго не мог понять, что побудило племянника прийти сюда. Сикст отмахнулся от плохих мыслей и вышел с Кикероном за ворота.

– До дома Августов, – он заплатил рабам. – И если будет возникать, везите силой. Разрешаю!

– Да, господин!

Паланкин тронулся, и Сикст смотрел ему вслед, пока тот не скрылся в темноте улицы. Он вернулся в зал и только по взглядам людей понял, что без маски. Юный патриций не отчаялся и снова отыскал Корнелию. Отринув заготовленную речь и сомнения, Сикст подошёл.

– Свет огней свёл вас с ума, раз вы осмелились подойти, – произнесла Гициния Кравва.

– Ваша дочь ярче всех огней, – потеряв всякую осторожность вместе с маской, сказал Сикст. – Позволите пригласить её на танец?

– Дочь? Не понимаю, о чём вы, – в ответ бросила она.

– Мама! – Корнелия сама сняла маску и прожгла её взглядом. – Оставь этот цирк.

– Надень маску! Мы на празднестве.

– В Тартар! Я хочу танцевать, – она протянула руку, и Сикст увлек её в центр зала.

Гициния же осталась стоять на месте, кусая губы и терзая веер, словно желая сломать его.

Фауст

Фауст сначала смотрел, как его подельница выпытывает секреты, а затем увидел того, с кем сам договорился о встрече. Он подошёл и представился:

– Фауст, – он почтительно поклонился.

– Мой хозяин заинтересован в ваших услугах, – заговорил вместо хозяина раб, – но сначала испытание.

– Ваши желания – закон! Просто укажите цель.

– Иустиниан Гициний Кравв! – заговорил, наконец, Кесарь. – Я договорился о гадании на полёте птиц и хотел бы, чтобы мероприятие прошло удачно.

– За такое Старший жрец потребует сумму, и значительную.

– Хорошо бы провернуть всё с наименьшими тратами, – добавил раб, а по совместительству и управляющий делами Юрия. Считай, правая рука. Кесарь никуда без него не ходил. По уровню образованности помощник мог заткнуть большую часть патрициев в этом зале. А иначе, зачем он нужен?

– Предлагаю сесть с двух сторон, дабы ему не по себе и подарок лучше дарить кому-то из близких, – предложил Фауст.

– Вижу в вас творческую жилку. Идёмте! – Кесарь уверенным шагом направился к жрецу, а потом обернулся. – Как там зовут его матушку?

– Вилора, – напомнил раб.

– Скажи, – Кесарь подсел слева от Магистра авгуров, – как поживает Вилора?

– Она в добром здравии. Благодарю! – ответил любезно Иустиниан.

Фауст в это время сел справа от магистра, развернувшись так, чтобы видеть лица собеседников.

– Это хорошо, – кивнул Кесарь. – Я вспомнил, что забыл про её последний день рождения.

«Как и она о твоём!» – Иустиниан по голосу догадался, с кем разговаривает. – День рождения?

– Оплошность с моей стороны… Знаю! Возможно, она простит мою неучтивость, если я пришлю подарок? «Змея!»

– Право это не обязательно.

– Сложно подобрать подарок для женщины, – вслух размышлял Кесарь. – Что любит одна, другая презирает.

– Возможно, она не откажется от денег? – предложил Фауст.

– Хорошая мысль, – согласился Кесарь. – Скажем, сто тысяч молоров.

– Ты очень добр, но боюсь, моя матушка, как хозяйка Дворца диктатора, просто не заметит столь скромный жест, – пояснил Иустиниан.

– С мамами всегда так, – добавил Фауст.

– Сто пятьдесят тысяч! – увеличил сумму Кесарь.

– Она всех рабов одевает в шелка. А каждое утро на завтрак ест устриц, – пояснил жрец.

– Ей следует быть осторожней, – снова заговорил Фауст. – Устрицей можно подавиться.

Иустиниан уже собирался возмутиться, как Кесарь увеличил тяжесть подарка.

– Двести тысяч!

– Очень щедрое предложение и замечу, достойный подарок, – улыбнулся жрец. – Она будет тебе весьма обязана.

– Её единственная обязанность – думать обо мне хорошо.

– Она всегда о тебе хорошо думала, и нет ничего неэтичного в том, что она продолжит думать так же.

– Мы понимаем друг друга, – Кесарь обернулся к рабу. – Запиши! Двести тысяч Старшему жрецу.

– Мидасом себя возомнил, – прошептал помощник. «Придурок!»

Обговоренная ранее сделка была подкреплена на успех, и они оставили Иустиниана лицезреть грешников.

– Отлично справился, хвалю, – произнёс Кесарь. – Из тебя выйдет толк, если не будешь меня подводить.

– Работе я отдаюсь целиком и полностью, – любезничал Фауст.

– Чудно! Значит, не прощаюсь. Воу введёт тебя в курс дела, – он впервые назвал раба по имени и отправился по личным делам.

Гай Гициний Кравв Янус

Диктатор на бал явился тайно через чёрный ход. В зале он встретил своего доверенного советника и занялся делами. Требовалось со многими переговорить, и маскарад подвернулся как раз вовремя. Янус только помог и одолжил Магну Туннию кругленькую сумму.

– Он опаздывает, – произнёс Диктатор. – Заставляет ждать… Меня!

– Трибун тоже хотел бы избежать огласки, – пояснил Кар.

– Кто это рядом со Старшим Жрецом?

– Кесарь. Его слугу я везде узнаю. Он хромает на левую ногу.

– Что ему нужно от моего брата? – возмутился Янус.

– По известным мне сведениям, Кесарь заказал гадание, – сообщил Вонтий Ликреций Кар.

– Прохвост! Брат не возьмёт деньги.

– Считаете?

– Ты сомневаешься в его святости?

– За ним тянется шлейф из слухов сомнительного свойства.

– Он мой брат! – возмутился Диктатор.

– И Кесаря тоже, – напомнил Кар.

Властитель дернулся и бросил на него грозный взгляд. Их глаза пересеклись. Советник выдержал вызов стойко, не уронив достоинства. Слова возмущения умерли на губах Диктатора и были низвергнуты назад вместе с комом, подползавшим к горлу. Сжимая и разжимая кулаки, Янус поборол раздражение и произнёс:

– Об этом позорном клейме нам будут напоминать…

– Правда всегда бьёт больнее, но я советую поговорить с Иустинианом. Возможно, он прислушается к вам.

– Возможно… А кто тот слева?

– Его я не знаю. Могу послать нужного человека… если соизволите?

– Не стоит давать Кесарю лишних шансов.

Советник поклонился и отправился выполнять поручение, благо ликторов у него хватало. Он держал их на расстоянии вытянутой руки, на улице. Подручные сопровождали его повсюду, но сегодня бы только мешались.

Братья Мардоний и Инвикт Сектии

Братья Сектии только вошли в зал и сразу уткнулись в десяток масок, таращившихся на них.

– У меня странное чувство, младший брат… – заговорил Мардоний.

– А я говорил, что нужно было идти по одному и в разной одежде, – укорил Инвикт.

– Это наша отличительная черта…

– И они, кажется, тоже в курсе. Главное ничего не пить…

– А лучше найти безопасное место.

– Видишь такое?

– Да, – обрадовался Мардоний и указал на одинокого Магистра авгуров. – Безопаснее места не найти.

– Ты прав, – согласился Инвикт. Они направились прямо к Иустиниану. – Надеюсь, его не отравят, чтобы добраться до нас.

– Я бы на это посмотрел, – улыбнулся старший из братьев.

– Боюсь, тогда нас точно растерзают незнакомки.

– Это может быть приятно…

– Может!

Они подошли к Магистру авгуров, Мардоний вежливо представился и попросил разрешения составить Иустиниану компанию.

– Будьте моими гостями в этом опасном месте, за моим скромным щитом праведности и благочестия.

Братья сели по обе руки от жреца.

– Не ожидал вас здесь увидеть, Магистр, – произнёс Инвикт, нарушив звенящее молчание.

– Я там, где грех! – кратко ответил Иустиниан.

– И вы просто сидите… – поинтересовался Мардоний.

– Порой кто-то подсаживается поболтать, как вы.

– И помогает?

– Что именно?

– Ну… ваше присутствие? Помогает?

– Удерживать праведность в их головах? – жрец кивнул на танцующих. – Боюсь, они уже потеряны. Моральные компасы и ориентиры теперь у них между ног.

– Разве мы не должны верить в лучшее, Магистр? – спросил Инвикт.

– Внушать себе мы можем всё что угодно. И даже потом сладко спать, но от реальности не скрыться за стеной из фантазий.

– Не нужно было приходить, – бросил старший брат младшему.

– У нас не было выбора, и ты это знаешь. Наша торговля напрямую зависит от этих людей.

– Вот и вы попали в клетку… – грустно произнёс жрец. – Могу лишь заверить, что вы либо привыкнете, либо нет. Третьего не дано!

– Они вызывают страх, – Инвикт пробежался взглядом по маскам.

– Страх помогает выжить. Пожалуй, это самая полезная вещь из всех, что я знаю. Страх! Он порой подбрасывает дельные советы.

Аппий Вилор

– Властитель!

К Диктатору подошёл мужчина в маске. По шаткой походке Янус признал в нём своего деда Аппия.

– Вижу, маскировка сбоит, когда все друг друга знают.

– А иначе и быть не могло. Маскарад – удел молодых, тех, кто не может заострить внимание на чем-то одном и всегда торопится.

– Рад видеть тебя в добром здравии, дедушка.

– Я бы обнял тебя, достопочтимый внук, но не будем разрушать и так хрупкую легенду, – произнес Аппий. – Мы хотели поговорить о делах.

– Мне нужна твоя поддержка против Кесаря, – попросил Янус. – Я знаю, что ты Народный трибун и должен соблюдать нейтралитет.

– А со вторым трибуном ты уже встречался?

– Разумеется, но он остался непреклонен и поддержит претендента.

– Завидная стойкость! Тогда не вижу смысла отказываться.

– Спасибо, дедушка, это много для меня значит.

Они без поклонов разошлись, словно незнакомцы. Вот только одна пара внимательных глаз всё это время не сводила с них пристального взгляда. Кесарь дождался, пока Аппий Вилор будет один и затолкал его в пустую комнату.

– Что вы себе…

– Рад видеть тебя, дедушка! – оборвал его Кесарь. Он снял маску и задвинул засов на двери. – Здесь нам никто не помешает.

Аппий тоже открыл лицо.

– Тебе следует подбирать слова тщательней, ведь нападение на Народного трибуна карается смертью.

– Мы слишком долго оттягивали этот разговор.

– Неужто, наконец, отрастил яйца?

– Они всегда у меня были. Твои правнучки тому подтверждение.

– Одно не проистекает из другого. Можем препираться всю ночь, – отмахнулся Аппий, – но никакие уговоры тебе не помогут. Я не буду тебя поддерживать.

– Откуда? – Гней нахмурил брови.

– Что откуда?

– Такая ненависть ко мне, чем я её заслужил?

– Ты ещё смеешь спрашивать?

– Да! – крикнул Гней.

– Ладно, гадёныш, я расскажу, если тебе не хватает мозгов понять простые истины, – Аппий выждал паузу и продолжил. – Ты пытаешься уничтожить мою семью, то, что я ценой титанических усилий построил и бережно пытаюсь сохранить.

– Я тоже твоя семья.

– Ты – никто! Ошибка…

– Ошибка?

– Именно. Я позволил чувствам дочери возобладать и не запретил выходить замуж за твоего никчёмного отца, который вскоре разорился.

– Значит, мама действительно любила нас…

– Она заблуждалась! Но я помог открыть ей глаза и прислушаться к голосу разума. Её было тяжело, однако всё получилось. Вилора вышла за достойного гражданина, и теперь мои внуки правят городом. Вот, чего я добился и что ты собираешься разрушить. Собираешься влезть своими грязными лапами туда, где тебя не ждут.

Кесарь опустился на стул и склонил голову. Мысли перемешались в вихре. Старые истории из детства, предположения, придумки, а оказалось вот оно как. Вполне логично, если вспомнить, что Монолон пожирает слабых и на их костях растёт только вверх, предавая погибших забвению.

– А теперь мне пора идти, – Народный трибун подошёл к двери и схватился за засов.

– Дедушка… – прошептал Кесарь.

Аппий обернулся и тут же получил кинжалом в голову от внука. Клинок вошёл под челюстью, но не глубоко. Юрий не моргающим взглядом смотрел, как старик схватился за его одежду, точно за спасательный плот, и медленно оседает на пол.

– Защищать семью – достойная цель. Пожалуй, мне подходит.

Кесарь перешагнул через труп и удалился, задвинув засов с той стороны при помощи магии.

Гней Юрий Кесарь

– Вижу, у вашей дочери нет отбоя от ухажёров! – прошептал Кесарь, подойдя сзади к матери Корнелии.

– Ты мог бы не подкрадываться. Это тебя не красит, – Гициния даже не вздрогнула и сразу узнала голос.

– Я не нарочно…

– Не верю ни одному слову! Что хотел?

– Будущему диктатору не подобает властвовать без супруги. Это могут неправильно истолковать.

– Соболезную твоей утрате, хоть и с запозданием, – произнесла она.

– Спасибо!

– Как девочки? Терять мать непросто.

– Они сильные… Я чрезмерно горд, что они у меня есть. Мария успела воспитать их в строгости и учтивости.

– Предположу, что сегодня их здесь нет.

– Ни к чему марать честь семьи. Я завел этот разговор…

– Корнелия – своенравная дочь, – в голосе Гицинии сквозило материнское возмущение. – Глаз да глаз!

– Вижу! – Кесарь кивнул. Они смотрели, как Корнелия танцует с Сикстом. – Её будущее я бы обсуждал с Понтием, но, увы, он тоже уже не с нами.

– Я желаю ей счастья и всеми руками за твою кандидатуру, – произнесла Гициния.

– Но…

– Но убеждать насильно не буду. Уверена, у тебя хватит шарма её очаровать.

– Выскочке Августу я уж точно не проиграю.

– Тогда придётся снять маску, – коварно улыбнулась Гициния.

– Действительно! Нельзя идти знакомиться в ней, – согласился Гней. – Пропадает искренность.

– И таинственность. Мы так и познакомились. Помнишь?

– Да, как тут забыть. А потом ты ушла к Понтию.

– Нечего было глазами хлопать.

– Тогда я бы не встретил Марию.

– Ну, разрыдайся ещё! – укорила его Гициния. – Ты идёшь или нет? А то смотри, Корнелия прыгнет в постель к Августу.

– Поностальгировали и хватит! Дела превыше всего, – Кесарь отдал Гицинии маску и пошёл прямо к танцующим, чем вызвал волну удивлённых взглядов. Когда хочешь стать Диктатором, такое внимание обоснованно и никуда от этого не деться. Нужно соответствовать заданной планке: не показывать слабостей и не давать врагам поводов для удара.

Октавиан Август Сикст

Сикст танцевал с Корнелией. Она даже смеялась над его шутками, но затем их прервали.

– Мальчик мой, – произнесла женщина.

– Мы знакомы? – спросил он.

– Не узнал собственную мать? – возмутилась Делия. Она говорила шёпотом, чтобы не услышала Корнелия. – Я разочарована.

– Мама… – Сикст замялся. – Я занят.

– Вижу… Прохвостка совсем вскружила тебе голову.

– Кто это? И почему ты позволяешь ей меня оскорблять? – вмешалась в разговор Корнелия.

– Сейчас вернусь! – улыбнулся он красавице и увёл матушку в сторону. – Что ты хотела?

– Разве матери нужна причина, чтобы увидеть сына? – загадочно произнесла Делия. Сикст переборол себя и промолчал. С каждой новой встречей с этой женщиной, он понимал отца всё лучше и лучше. – Одолжишь мне денег?