Цитаты из книг автора «Альмира Рай»

То, как мы это делали, вовсе не напоминало нежное занятие любовью. Но, черт возьми, мне хотелось именно так: сильно, резко, грубо. Я чувствовала себя до жути развратной, но в то же время это было так правильно. Так хорошо. А затем Дима опустил между моих ног свою руку и начал творить чудеса своими пальцами. Я закричала и вздрогнула, когда мое возбуждение достигло самого пика. Сегодня было намного лучше, чем вчера. И когда он полностью вышел из меня, я разочаровано застона

Дима встал и спустил с себя шорты. Увидев его при свете дня, я охнула. Но явно не от ужаса. Меня не ждали какие – либо прелюдии. Он был готов для меня прямо сейчас и не собирался медлить ни секунды. Осознание этого заставило меня гореть от желания. Впрочем, я и с одного поцелуя пребывала в нужной кондиции. Задрав мою и так не длинную юбку и отодвинув в сторону трусики, Дима прижался ко мне налитой плотью. Я прикусила губу и задышала чаще. – Ты вся моя, – прошептал он. И с этими словами я ощутила резкий толчок, а затем и укус в губу. Слегка вскрикнув от смеси боли и наслаждения, я послала мужчине предупреждающий взгляд. А он в ответ усмехнулся и медленно отстранился. Удержав его взгляд, я застонала от чувства наполненности, когда он снова резко вошел в меня. Теперь боли не было и вовсе. А я, наконец, поняла, зачем все это. Почему люди так одержимы занятием любовью. Бесконечное наслаждение, неподвластное, безрассудное и от этого такое заманчивое

Жалеешь? – спросила я раньше, чем успела подумать. Он не услышал моих шагов, потому слегка вздрогнул. Его тело выглядело напряженным, когда он опустил руки и выпрямил спину. – Я приготовил тебе завтрак, – пробормотал он и указал на тарелку с омлетом рядом с собой. Все так, как я любила – с помидорами и сыром. Я несмело подошла, села рядом, продолжая следить за ним краем глаза. – А ты? – спустя мгновение спросил он. Этот странный разговор мне прежде всего не нравился тем, что Рогозин не отрицал сожаление. А еще тем, что смысла в нем не было. – Я никогда ни о чем не жалею, – холодно бросила я. – Так поступают взрослые люди, верно? – Послала мужчине многозначительный взгляд. – Отвечают за свои поступки. Дима перехватил мою руку, которой я держала вилку, а затем выдернул меня со стула и усадил на себя верхом. Его губы оказались в миллиметре от моих. – Я посмотрю, как ты заговоришь, когда втянешься, – с явной угрозой произнес он. – Во что втянусь? – В меня, – прошептал он и с какой-то дикостью набросился на мой рот. Мы целовались, как оголодавшие

Но вместо этого мой сонный и пьяный мозг выдал очередную фразу невпопад: – В любой непонятной ситуации надо пить. – Нет, Юляша. Это не наш с тобой лозунг, – заверил Дима. – Нет?! А какой наш? Немного подумав и окинув мою фигуру сканирующим взглядом, мужчина изрек: – Не скажу, что я спец в таких вопросах, но думаю, что большинство проблем можно решить так. И он меня поцеловал. Так нежно и сладко, что я вмиг с ним согласилась. – Поехали, – шепнул он в мои губы. И звучал так самодовольно, как, впрочем, и всегда.

ощутила, что он был возбужден. Снова. – Для тебя он Арсений. В крайнем случае, Сеня, – отрезал мужчина. – И он вызовет твоей подруге такси. А нас, – на этом слове он сделал акцент, – отвезет домой. За город. На все выходные. Я вспомнила, как нагло он выкрал меня в свою резиденцию в прошлый раз, как я сходила с ума от скуки и переживаний, и застонала вслух. – О не-е–ет. – Нет, ну ты смешная, – возмутился Рогозин. – Ты же не думала, что на этом все? Я ничего не ответила, но от того, как он пристально смотрел на меня, захотелось виновато потупить взгляд. Дима тяжело выдохнул и потер ладонью лицо. Он делал так и ранее, когда был уставшим. А затем он что-то неразборчиво заворчал, из чего я расслышала несколько ругательств и «эти бабы». – Что – о–о? – возмутилась я. – Это что еще за «эти бабы»? Я тебе не… – Да хрен поймешь, что у вас в голове

странное состояние апатии. Мыслей не было вообще, хотя я и понимала, что осмыслить было что. Но сейчас мне этого не хотелось. Вместо этого я встала и, кутаясь в шубу, подошла к окну. Играл один из моих любимых треков, и я начала медленно раскачиваться в такт. Закрыла глаза, подняла руки над головой, провернула бедрами «восьмерочку». – Юля, – неожиданный оклик Димы заставил меня вздрогнуть и резко повернуться к нему. Он стоял у стены со спрятанными в карманы руками и смотрел на меня плотоядно. Нежный шелк подкладки гладил кожу, когда я походкой пьяной кошки шла к нему. Он улыбнулся, оттого что в какой-то момент у меня заплелись ноги, и пошел мне навстречу. Я скрестила пальцы за его шеей, а он сжал мою попку. Я пыталась танцевать снова, но он не стал двигаться со мной в такт. Он просто стоял. Тогда я вспомнила то, о чем на краткий миг забыла. Рогозин никогда не будет подстраиваться под кого бы то ни было. – Я отвезу тебя домой, – шепнул он. «Вот и все, Юля. Никаких признаний в любви. Никакой сказки. Добро пожаловать во взрослую жизнь».

Уткнувшись в мое плечо, он прошептал: – Ты как? Я не могла ничего ответить. Просто сама не понимала. Дима медленно приподнял меня, пересадил на диван, а сам поднялся и принес мне шубу. Несмотря на то, что еще секунду назад мне было жарко, сейчас я дрожала. – Только попробуй исчезнуть,

Только сейчас, будучи слегка подвыпившей и находясь так близко к Рогозину, как только можно, я могла смотреть в его глаза без страха. В них было столько неизведанного и несказанного, но мне ничуть не было страшно. Скорее любопытно. Он не был холодным или отстраненным, как я тайно того боялась. Дима словно открылся мне, позволил подсмотреть, что у него на уме. Я знала, что ему нравилось то, что происходило. – Черт, прекрати, – прошипел он. И опустил веки. – Я же пытаюсь быть нежным. – Что? – Я улыбнулась, но затем охнула от резкого толчка внутри меня.

прижалась к Диме с каким-то отчаянием, требуя больше ласки и тепла, больше нежных слов. Его руки опустились на мои бедра, и мужчина медленно меня приподнял. Я застонала от смеси наслаждения и боли. Это было странное, новое чувство. И чем больше Дима поднимал меня, насаживая на свой член, тем сильнее мне это нравилось. Вскоре я могла думать только о том, чтобы это никогда не заканчивалось. Чтобы он вечность смотрел на меня таким полным обожания взглядом. Чтобы это удовольствие между нами длилось бесконечно.

Он на секундочку закрыл глаза, гулко выдохнул, а затем прижался к моим губам и в ту же секунду насадил на себя. Я закричала от резкой боли, но этот звук утонул в новом тягучем поцелуе. Мы не двигались целую вечность. Я была сжата в крепких объятиях, грудью чувствуя тепло его тела, а спиной – нежные поглаживания рук. Он все еще целовал меня, медленно выводя языком узоры, пока по моим щекам текли слезы. Они появились не столько от боли, сколько от странных чувств. Что я делала? Насколько потерянной я была…