Касиан 1

Глядя на раздавленных отца и старшего брата, Касиан грустно вздохнул. Ариан слишком сильно зависел от любимой сестренки, а характер папаши в твердости уступал картофельному пюре. Из-за неподобающая слабость лорда парню порой даже казалось, что из дяди Моргана вышел бы куда лучший граф, а дедов выбор наследника основывался исключительно на одном критерии – рождении двойняшек. По слухам старик испытывал излишнее пристрастие к пророчествам, мистическим совпадениям и прочим непонятным поворотам судьбы. Появление на свет близнецов в двух поколениях подряд, несомненно, привело прежнего хозяина Цаплиного Холма в невероятный восторг и склонило чашу весов в нужную сторону. А может определить следующего главу рода помог проезжающий мимо звездочет или другой шарлатан, решивший воспользоваться доверчивостью рубежного феодала, еще недавно числившегося обычным межевым рыцарем. Кто знает, чем руководствовался давно покойный владыка? Так или иначе, один Валадэр носил титул, второй служил управляющим. Остальное не играло роли.

Не желая терять время на бессмысленные причитания, Кас отправился к узкой лестнице, тянущейся вдоль крепостной стены, а оказавшись наверху, юркнул в скрипучую дверь, ведущую внутрь смотровой башни. Сир Ирвин утверждал, будто петли не смазывают специально, не позволяя потенциальным злоумышленникам бесшумно перемещаться по замку, но юноша подозревал, что отсутствие денег и как следствие рабочих рук все-таки играло решающую роль, а пара мешков золота позволили бы использовать куда более эффективные методы. Например, многочисленную стражу.

Взбежав по скрипучей винтовой лестнице с провалами на месте пары ступенек, Касиан уперся в тяжеленную крышку люка. С трудом совладав с окованными железными скобами досками, он оказался в открытой всем ветрам площадке. Хотя, назвать ее открытой значило покривить душой – на шестнадцати деревянных сваях покоилась легкая, способная защитить от дождя крыша, а прибитые в несколько рядов между опорами дубовые доски достигали до пояса. Случись настоящая война, конструкция не продержалась бы и дня, разлетевшись от первого попадания чего-то крупнее стрелы, но кто мог атаковать окруженный бесконечными лесами замок? Пещерные люди не умели строить и использовать катапульты, а разбойникам предстояло сперва добраться до фронтира, и только потом совершить бессмысленную попытку завладеть несуществующими сокровищами. Ограбление мелкой столичной лавки казалось куда более интересной затеей.

– Милорд. – Поприветствовал парня лениво изучающий пейзажи Горящего леса усатый лучник. Его сослуживец мирно спал на покрытой соломой деревянной лежанке и даже не думал просыпаться. Вздохнув, сын графа отвел взгляд в сторону. По-хорошему стоило доложить капитану стражи, позволив тому хорошенько вздуть бездельника, но в реальности дрыхнущий на посту солдат не приносил реального вреда. Вырубка перед замком позволяла заметить неприятеля с весьма значительного расстояния, и один человек запросто справлялся с этой нехитрой задачей.

Сложно прозевать появление врага, если тот не существует в природе.

Подойдя к ограде, Касиан на всякий случай покрепче схватился правой рукой за ближайшую балку, а левой прикрыл глаза от яркого солнца. Скачущий по волнам великой реки корабль северян разительно отличался от ожиданий юноши. Конечно, расстояние не позволяло изучить драккар в деталях, но едва ли на борту двадцатиметровой посудины умещалась команда в полсотни человек.

– И как они на таких лоханках уничтожили имперский флот? – Пробормотал парень себе под нос. – Наверняка же секрет есть.

– Ась? – Повернулся дозорный, приняв вопрос на свой адрес. А может усач просто скучал и решил поболтать со вторым наследником, воспользовавшись подвернувшимся случаем.

– Бойня в низовьях Туирона. – Разочарованно пояснил Касиан, выискивая сестру среди миниатюрных фигурок. – Знаменитая битва на севере Понвирда. Император собрал огромные силы, чтобы разделаться с норнами. Те тоже не сидели без дела, объединились и выплыли навстречу. Разбили вражеские силы, сожгли Бердбург… или Ахенфельд… Не помню точно, в общем сожгли какой-то портовый город, поубивали стекшихся туда дворян. От рода Корканара ничего не оставили. Начали великую смуту вроде бы. Да без разницы, у них там за тенештормом своя жизнь, у нас своя. Не понятно только, почему боевые галеры проиграли вот этому вот? Я читал, они же больше раза в два!

– Мой батька родом с того контунента. – Важно объявил часовой, безжалостно коверкая слишком сложное слово. – Он рассказывал, что у дикарей корабли юркие очень и быстрые. Про битвы не знаю, но не угонишься за ними.

– Зачем вообще гоняться за кем-то? – Удивился юноша. – Вышел в море, встретил, потопил.

– А вот так вот! – Подняв солдат указательный палец вверх. Убедившись в абсолютной власти над вниманием слушателя, он продолжил:

– Дикари честный бой не принимают. Нападают на мелкие деревеньки, когда там войско не квартируется. Грабят, стало быть.

– А войско где в это время? – Усомнился Касиан, по-прежнему вновь переводя взгляд к реке.

– А шут его знает. – Развел руками лучник. – Побережье-то большое, везде гарнизоны не натыкаешь. Где нашего брата нет, туда и плывут.

– А если засаду подготовить?

– Да подготовить-то не можно. – Тут же ответил дозорный, наверняка задававший подобный вопрос отцу. – Северяне как быки. Голова большая, мозгов мало. Но что-то кумекают себе потихоньку. Если чуют отпор, то спокойненько сходят на берег и говорят, мол торговать приехали. Они ж на рожу одинаковые, не различишь. Может он вчера топором махал, может и не он. Походят по базару, выменяют чего. А потом прыг в лодку, и завтра грабят селение в неделе пешего пути, где не ждет никто.

– Нечестно как-то… – Расстроенно вздохнул парень, надеявшийся услышать историю великих сражений. – Нападать на беззащитного врага недостойно рыцаря.

– Дык. – Крякнул постовой. – Хотя говорят, среди них и такие есть, которые сами на рожон лезут. И пленных не берут. Разве что баб и детей мелких совсем. Увозят к себе домой, и никто их больше не видит.

Опуская руку в карман, болтун достал надкусанный с одного бока кусок хлеба. Покрутил припасенный ломоть перед носом и, не обнаружив следов плесени, он щелкнул зубами, отрывая по меньшей мере треть заначки.

– Не фофифе, милофд? – Поинтересовался солдат, старательно работая массивной челюстью.

Мотнув головой, Касиан отклонил предложение, зато спящий рядом караульный тут же замычал сквозь сон, выражая готовность подкрепиться.

– Перебьешься, скотина пьяная! – Гаркнул усатый, с силой засаживая товарищу сапогом по вытянутой ладони. Спрятав остатки пищи, он вновь повернулся к Касиану и, на глазах бледнея, сделал шаг назад.

– Ваша милость… – Прошептал лучник, отступая к перилам. Уткнувшись спиной в балясину он затараторил:

– Не пил он. Ночью пост стоял. Двуликий не даст соврать, мы служим справно. Ночь отстоял, сейчас кемарит, а я по привычке его так. Вместе же квасим… Не велите сечь…

– Уймись. – Оборвал парень паникующего стражника. Осознавая неспособность простолюдинов на великие дела, он не находил альтернативу поискам смысла их никчемного существования на дне бутылки. Заниматься вопросами дисциплины надлежало деревянным солдафонам, просвещенному юноше не стоило хвататься за розги при каждом удобном случае.

– Закончи рассказ. – Велел он, отмахиваясь от жужжащих мошек.

– Так нечего рассказывать-то, милорд. – Пробормотал усач, утирая пот со лба. – Папане осточертело все, он дом продал, скотину, какая была, взял мамку со мной, сел на первый же корабль до Арезарда, и поехали мы лучшей жизни искать. Вот. Я-то сам и не помню ничего, совсем малой был.

– Ясно. – Вздохнул Касиан. Разочарованный и подавленный, он юркнул в люк и начал медленно спускаться по лестнице, надеясь, что бездельники хотя бы догадаются закрыть за ним крышку. В фантазиях юноши северяне представали великими воинами и путешественниками, бороздящими океаны на чудовищных кораблях и наводящими ужас на не успевших вовремя убраться с дороги глупцов. Реальность разочаровывала. Даже флагман ее величества казался способным играючи разделаться с корытом северян. А ведь королевский флот Велии выступал исключительно в роли декорации, за всю свою недолгую историю не приняв ни единого сражения! Блажь, бутафория, атрибут власти! Никак не реальная сила!

И тем не менее на подобных судах норны ухитрялись веками разорять южных соседей. Кто знает, не отделяй Арезард чудовищный колдовской поток сотканного из магии тумана, прорваться сквозь который выходило у одного мореплавателя из трех, не разбойничали бы драккары в местных водах?

Хлопнув ладонью по лбу, Кас мысленно добавил себе ослиные уши. Огромные, оттопыренные кверху и покрытые мягкой коричневой шерсткой. Норны добрались до Арезарда! И состояли на службе у разномастных лордов, включая отца! О великих битвах могли поведать их непосредственные участники! Перепрыгивая через ступеньки, парень стрелой сбежал вниз, вспоминая, кого отрядили сопровождать сестру, а кто остался в крепости.

– Эгиль с Линой? – Крикнул он, резко останавливаясь рядом с шатающимся по двору в легкой прострации Арианом. – Уехал он с ней или нет?

– Кто-кто? – Переспросил наследник, с трудом фокусируя взгляд на младшем брате.

– Ну Эгиль! – Подпрыгнул от нетерпения юноша. В его сознании не укладывалось, как можно не знать о служащем отцу могучем воине. – Норн Эгиль!

– Не различаю их…

Не вдаваясь в долгие описания внешности наемника, Касиан махнул рукой. Буркнув что-то невнятное, он бросился к одиноко стоящему у стены крепости круглому одноэтажному зданию. Не желающие привыкать к местным избам-пятистенкам, северяне выпросили у дяди Моргана надел земли и самостоятельно возвели строение, служащее одновременно жилищем, казармой и питейным заведением. Крайне неаккуратное, а по правде даже уродливое, но довольные норны уже многие годы предпочитали тесниться в этом бараке, вместо того, чтобы съехать в нормальные дома и жить как люди. К счастью, солдаты из них выходили куда лучше плотников, и с завидной регулярностью кроша ошивающихся близ деревни вудвосов, наемники сполна отработали выделенные на постройку бревна и прочие материалы.

Поднеся кулак к изрезанной мистическими знаками наличникам, парень собирался хорошенько побарабанить по ним, но не успел даже замахнуться, как дверь отворилась, и в проеме возникла огромная фигура.

– Эгиль! – Воскликнул Касиан, поражаясь собственной удаче. – Я искал тебя!

– Замечательно. – Пробормотал старый норн практически без акцента. Единственный знавший язык на достойном уровне и способный общаться на любые темы, он регулярно выступал в роли толмача, помогая соплеменникам и поселковым выяснять отношения без помощи топоров. С легкостью отодвинув парнишку в сторону, здоровяк немного повозился с завязками штанов и, позевывая, справил малую нужду прямо с крыльца.

– Отхожее же место есть. – Попытался возразить сын графа, но наткнувшись на непонимающий взгляд, решил отложить нравоучения. Если уж дядя не привил заморским гостям какие-то понятия культуры, то ему не стоило даже пытаться. Да что дядя, сир Ирвин, грозивший лет пять назад окунуть одного из северян в выросший перед казармой желтый сугроб, добился исключительно вопроса “с кем конкретно он хочет подраться” и плюнул на бессмысленную затею. Юноша вспомнил огромный фингал, по странному стечению обстоятельств появившийся под левым глазом капитана во времена воспитания дикарей, но (разумеется) по совершенно независящим от них причинам, и невольно прыснул.

– Если приперся сообщить о ссаном месте и посмеяться, то пошел в пасть Крейку. А я пошел спать дальше. – Прищурился Эгиль, недовольно почесывая правой рукой седую бороду и демонстрируя отсутствие мизинца и безымянного пальца.

– Подожди, подожди! – Затараторил Касиан, останавливая норна. – Я хотел узнать, ты случайно не воевал с оттонорцами?

– Лев не воюет с червями. – Вздохнул разочарованный глупым вопросом старик. Неспешно подойдя к ближайшей скамейке, двухметровый северянин тяжело опустился на нее, но даже в таком положении казался практически на одном уровне с местными жителями. Полтора центнера живого веса, густые нестриженные космы и злющая рожа делали его похожим на готовящегося к спячке медведя. Не самого крупного, зато вооруженного и хитрого, а оттого куда более опасного, чем лесные сородичи.

– Ты убивал жителей старой империи? – Перефразировал парень, подбирая правильные слова. – Я хочу узнать про сражение с великим войском.

Криво улыбнувшись, Эгиль закрыл глаза и довольно засопел. До боли закусив губу Кас даже решил вернуться к допросу после обеда или ближе к вечеру, но старик не поднимая век медленно заговорил:

– Знаменитая победа последнего конунга… Знаменитая, но не стоящая и тарелки форикола…

– Последнего? У вас нет единого лидера? – Удивился Кас. Государство без короля представлялось ему довольно глупой затеей. Не невозможной, но абсолютно бессмысленной. Все равно что сражение без генерала координирующего войска, собирая разрозненные полки в один могучий кулак.

– Норнланду не нужен лидер. – Отрезал наемник. Открыв голубые глаза, он уставился на сына нанимателя, сверля того взглядом. – Мальчишка, скажи, зачем он таким как мы?

– Для объединения всей возможной силы! – Отчеканил Касиан, проглатывая “мальчишку”. Обижаться на северянина, не признающего наследование власти, было попросту бесполезно. Все равно что плевать против ветра или засыпать песком океан. Упирайся до посинения, а реальность все равно победит. Мальчишка – значит мальчишка, уважение он еще завоюет собственным мечом. А годящийся в деды собеседник пусть обзывается как душе угодно. Время расставит по местам всех и каждого.

– Именно. – Довольно кивнул норн, признавая подобный аргумент. – Но что, если в мире просто нет достойного врага? В истории северных островов всего три конунга. И не потому, что мы не можем договориться.

– А вы можете? – Перебил Касиан, усаживаясь на краешек скамейки.

– С трудом. – Признал старик. – Да и не к чему оно… Шестнадцать лет назад Кровавая Длань показал миру, что случается со доходягами, пытающимися изменить естественный порядок вещей.

Прочитав недоумение на лице юноши, Эгиль пояснил:

– Во все века сильные превосходят слабых, что бы они не делают… делали… Единственный способ победить врага – стать сильнее его. Десять кроликов не втопчут в снег одну рысь, десять белок не растерзают волка.

– Отец говорил: добро всегда побеждает. – Возразил Касиан, наблюдая за стаей уток, летящих высоко-высоко в безоблачном небе. Имей он крылья – обязательно бы облетел всю страну и совершил тысячу подвигов. Впрочем, юноша согласился бы и на ручного пегаса или грифона как неплохое подспорье ворваться в легенды.

– В таком случае почему ваш бог черно-белый? – Расхохотался норн. – Нету никакого добра и зло. Есть сила, есть слабость. Сильный живет, слабый умирает. Даже после смерти сильный пирует в чертогах Урга, бьется с другими сильными бок о бок, берет любую женщину. Слабый лишь прислуживает. Так было, так есть, так будет, пока дракон Крейк не вылезет из подземных пещер, и сущее не сгорит! Может огонь изменит миропорядок. Мне не ведомо.

Услышь подобные речи священник – наверняка побежал кляузничать настоятелю ближайшего монастыря, а тот помчался к лорду с требованием публично осудить богохульника, но парня не волновали теологические разногласия и прогнозы на столь отдаленное будущее. Пожав плечами, он спросил в лоб:

– Как мне стать сильным?

– Убивай. – Будничным тоном заявил старик. – В твоем возрасте я грабил деревни, раскалывал черепа мужчинам, даровал свое семя их женам… Веселая молодость…

Невольно охнув, юноша не нашел, что ответить.

– Понимаешь, – продолжил Эгиль, не обращая внимание на оторопь слушателя, – ваши тренировочные схватки – совсем не то. Я видел много талантливых мальцов, орудующих мечом так, словно рождены с ним в обнимку. Но в гуще битвы они терялись и нервничали, забывая все, что показывали в спокойной обстановка… обстановке… Зато загнанные в угол крестьяне искренне желали смерти врагов… Они не упускали шанса и насаживали тех на вилы.

– Боевой дух. – Кивнул Кас, сообразив, в какую сторону клонит северянин.

– Именно. Навыки важны, но без внутреннего желания вырывать жертве кишки, они не дают значимого преимущества.

– Вырывать кишки? – Переспросил парень, бледнея. – А что-нибудь другое не подойдет?

– Подойдет. – Заверил Эгиль, доставая короткий кинжал из голенища левого сапога, и оселок из небольшого мешочка на поясе. – Боевой ярости достаточно, а что именно ты хочешь сделать – не так уж и важно. Хочешь – кишки рви, хочешь – глаза выдавливай, хочешь – горло режь. Развесели Урга, и он подарит врагу смерть. Так говорят у меня на родине.

– Здорово. – Пробормотал Касиан, вжимаясь в скамейку. В мечтах славные битвы походил на танец клинка, а не работу разделывающего тушу на части мясника или развлечение маньяка в поисках противоестественных удовольствий.

– На самом деле нет. – Внезапно возразил северянин. Поплевав на точильный камень, он принялся меланхолично править и без того бритвенно острое лезвие. – Дикая ненависть мешает здраво мыслить. Что позволительно тигру, загоняющему свинью, то нельзя допускать человеку, сражающемуся с себе подобными. Опытный муж сдерживает желания. Он управляет ярость, а не ярость им…

– Яростью. – Поправился он после небольшой паузы, поднимаясь на ноги.

Подобрав с земли две длинные палки, когда-то судя по всему служившие черенками лопат или граблей, норн несколько раз махнул ими из стороны в сторону. Там, где нормальные люди использовали специальные тренировочные мечи, дикари не утруждались и отрывали железные насадки рабочему инструменту. Скорее всего они сами не понимали, зачем поступают именно так, зато крестьяне регулярно проклинали безмозглых великанов, ломающих качественные вещи.

– Лови! – Гаркнул Эгиль, кидая одну из деревяшек парню.