Да, в поведении, а не только в темпераменте турок есть многое и непонятное. Чтобы упростить ситуацию, можно сказать, многое было бы непонятно и тем туркоманам, а по-официальному туркам огузам, если бы они из 11 века могли бы пообщаться со своими цивилизованными потомками.
Но такое невозможно. Мы это знаем.
Прошли века общего проживания анатолийского населения и огузов – пришельцев, прежде все сформировались османы, потом и граждане турецкой республики. Говорят, что чистых турок на сегодня уже нет (разве только кочевники туркоманы на границе с Сирией). Турция – это не просто смешанное население, это сплетенное веками население. Это смешение многих народов в котле Османской империи. Те непонятные для казахов турецкие черты, являются, скорее, качеством автохтонного населения, а не кочевников. Поэтому мы не понимаем турецкую речь полностью. (Для примера, никогда турки не занимались торговлей. А сегодня в Турции отлично развит малый бизнес. Казахи тоже никогда не занимались торговлей. За 30 лет независимости вдруг научились. У турок в багаже 130, а у нас всего 30 лет. Разница – целый век). Это не говоря о том, что народы, которые заселяли эти территории, занимались торговым делом за 1000 лет до прихода огузов. До прихода турок жизнь в Анатолии вообще была другая. В Передней Азии проживало оседлое население земледельцев. Даже до создания Турецкой Республики, то есть исключительно в Новейшее время торговым делом в основном занимались греческие и армянские кланы. После завоевания Анатолии турки занимались только военным делом, составляли всю администрацию Порты. Другими словами, турки были управленцами, а все другие народы копались в земле, мастерили и торговали.
Разве это не роднит турков и казахов, а? Казахи, между прочим, тоже любят командовать.
Еще при СССР казахи стремились занять административные должности. Казахи -администраторы пользовались большим уважением. «Колында папке, басында шапке» – говорили о казахах начальниках в 50 – е и 60 -е годы прошлого века (если на голове шапка, а в руках папка, значит это казах начальник. Что говорить, это генетическая память). Сегодня ситуация не поменялась. Казахи все также хотят попасть в администрацию и развить свой семейный бизнес. Самые богатые – это чиновники – про это все знают. Действующие чиновники или ушедшие в оппозицию олигархи – разницы нет. Только власть делает богатыми. И не только казахов.
Именно на любви к власти казахи сходятся с турками, тем самым оголяя былое и затертое временем степное родство.
Но если взглянуть со стороны – мы все таки разные. Мы даже не все понимаем друг друга в диалогах. Мы чувствуем что то родное, но не можем понять в чем.
Но именно любовь к власти у нас одна и та же. Именно желание доминировать.
Кроме того, турки очень дипломатичные.
Во всяком случае я общался с турецкими парнями, которые появились в Казахстане в 90 -е годы. Они очень мягко стелили – как метко говорится в народе. Если находишься рядом с ними – не зевай, не открывай рот широко. За мягкостью и дипломатичностью прячется изощренная предприимчивость. Турок может прийти к тебе весной и дать 2000$ со словами биз доспыс гой (мы же друзья). Потом неожиданно явиться осенью, буквально через несколько месяцев и попросить помочь – дать уже 20000$ «на выгодное дело». Как же можно отказать такому другу? Разве это не предприимчивость? Я уверен, казах на такое не способен. Казах знает казаха. Казахи делают все молча. Казах просит без улыбки. Иногда вызывающе, иногда покорно. Подставляет, если ему надо. Если отказываешь – уходит молча. И не понятно – запомнил ли они, будет держать зло или не будет – уходит так с постным лицом.
Нельзя конечно судить по одному турку. Но что турки дипломаты и бизнесмены – в этом туркам не откажешь.
Вот, к примеру, до революции и до реформ турки не занимались пошивом одежды. Портными всегда были армяне. Но сколько турки пошили для казахов, да и для всего мира на сегодня кожаных курток! Не сосчитать. Сегодня турки занимаются всем. Занимаются успешно (особенно строительством, турецкий фирмы берут подряды в России) Казахам нужно брать пример. Что можно еще сказать? Вот так турки разучились только командывать. И научились всему. Казахи, наверное, также вступили на этот путь.
Чтобы понимать, что нас роднит, сближает (кроме языка и любви к власти), нужно заглянуть в историю.
Когда-то мы были по разные стороны. И даже говорили на разных языках. (Современные узбеки, например, тоже говорили на языках древнеиранской группы, ну и что?). Но теперь то мы входим в огромную семью тюркских народов. Нас 250 миллионов. И 100 миллионов из них – это современные турки. Как это случилось, что турков так много, нужно, как раз, разобраться. Придется копать очень глубоко. Думаю, это копание будет интересным.
Одним из точных признаков деградации народов является публичность певцов, шутов и спортсменов.
Если у вас так, значит у вас все плохо. Одумайтесь, пока не поздно.
Но тщетно. Я говорю для проформы. Ничто не поможет. От судьбы не уйдешь
Когда зерефы смотря друг на друга, никто не знает, кто первый, кто второй. Но они смотрят. Даже родные браться с разницей в несколько минут должны зайти в этот строй консервативных солдат. Общество традиции меньше всего тратит времени на подглядывание и разглядывание, даже в толпе, когда на вас смотрят сотни глаз, они уже что то знают.
«Хорошие времена рождают слабых людей. Слабые люди порождают трудные времена».
Это слова древнего грека Платона хорошо объясняют, почему к зерефам приходят соседи. Почему консервативное общества занимается внезапно реформацией. Вроде бы все ходили в общем строю, подчинялись неформальным законам. Теперь взгляд каждого стал задерживаться. Без пинка никто не двигается. Нужен мат, нецензурщина, пинки под зад.
Люди существа ленивые.
Первая реакция на реформы всегда реакция. В любой стране, при любом консервативном режиме есть часть правящей элиты, так называемы старики, клерикалы, которые не имеют возможности рассматривать по причине сознательной слепоты, потому лени. Не может чернь, простонародье одномоментно заменить сливки общества. Приходит день, приходит час, когда уважаемых людей провожают на тот свет с подобающими почестями. И никто из высоких чинов не намерен отменять эту традицию.
Но дело в том, что долгое отсутствие войны затягивает все процедуры.
Выстаивается целая очередь из почетных ветеранов. Все хотят попасть на центральный погост. Консервативные народы привыкли хоронить свою традиционную элиту. Похороны меняют похороны. На главной площади страны стоят памятники. Воры и пройдохи уже удобно пристроились среди толпы, чтобы поглазеть.
В это время на свет появляется слишком много «близнецов», чтобы идти на войну (потому что мальчики тут рождаются воинами, должны идти на войну. Но теперь этой войны нет).
Сезон «долгого мира» также очень влияет на эволюцию.
Долгий мир смягчает нравы. Хитрецы, трусы, пройдохи, люди из диаспоры пользуются тишиной и похоронными почти ежедневными маршами. Сезон мира дает таким возможность проникнуть во все сферы, потому что люди теряют бдительность, перестают наблюдать, не смотрят слишком пристально. Требования снижаются. Сезон долгого мира, это конечно очень хорошо для народа. Когда наступают те самые трудные времена после хороших, о них как раз любят вспоминать люди: самого доброго правителя (например, советские люди вспоминают генсека Брежнева – самого доброго и бездарную марионетку), после которых наступаю откровенно смутные. Консервативный мир должен закончится войной. Никто не задает себе вопросы, а как наступили эти трудные времена?
Теперь я объясняю: все хитрецы, пройдохи, лицемеры, воры, – элита либеральных реформаторов как раз пролезли во все сферы из-за ленивого взгляда подыхающих стариков и могильного настроения внутри похоронной процессии. «Хорошие времена порождают слабых людей». У хороших времен много черт. Но самой главной чертой чиновников хороших времен является их внешняя красота, простота и доброта. Руководители могут быть и невзрачными, но правящую номенклатуру подбирают внешне приятных, симпатичных комсомольцев, певцов, космонавтов, дикторов центрального телевидения. Древние греки, современники Платона делали, как раз, ставку на физическое совершенство, красоту тела прежде чем Греция проиграла все. При загнивающем социализме сделали ставку только на лицо, на артистов. В хорошие времена все артисты красивые (в плохие времена все герои, наоборот, уродливые, напоминают фриков) Никто не приглядывался в этих артистов, потому что были хорошие времена, – это времена артистов и лицемеров – слабых людей, будущих предателей, мещан, перебежчиков. Но населению было хорошо. Некому было завидовать. Консервативные люди начинают завидовать, мешать друг другу, когда нарушается порядок, в том числе и традиционная похоронная процессия. Реформаторы, которые приходят к близнецам, чтобы отучить их соблюдать очередь, не приходят просто так. Чтобы появились черви, почва должна быть унавожена.
В Османской империи в 1809 году на трон взошел Махмуд 2 – турецкий Петр 1. В этой паре Россия первой стала проводить реформы. Турки проиграли русским русско турецкие воины 1806- 1829. Именно потому что Махмуда 2 окружали элитные старики-реакционеры, клерикалы. Но помог ему взойти на трон визирь Алемдар Мустафа- паша Байрактар. Без Байрактара у Махмуда вообще бы ничего не получилось.
Но либеральные реформы Махмуда 2 – Танзимат – были всего лишь копией петровских. Махмуд 2 переодел весь двор в европейскую одежду. Основные реформы касались перевооружения армии. Махмуд упразднил янычар, отменил сипахии – турецкую опричнину – ленная система за военную службу – заменил ее на частную собственность (чифтлик).
Консерваторы идут на реформы, прежде всего военные. Гражданские реформы вторичны. Это касается всех без исключения. Именно перед смутой «красивое» гражданское население начинает прислушиваться к военным, потому что все гражданские к этому времени – сплошь лицемеры, пройдохи, воры или потенциальные пройдохи, воры – те самые продукты долгого мира.
Реформы, которые пытаются проводить самые энергичные люди, призваны заменить реальную войну, пока она еще не состоялась, военной мобилизацией. Поэтому все реформаторы младотюрки, египетские «свободные офицеры», иракские, ливийские, южноамериканские черные полковники – это все продукты либерального военного реформаторства. Все монархи реформаторы, в том числе турецкие Селим 3, Махмуд 2, ливийский Идрис 1 или даже отец последнего иранского шаха Резы Пехлеви были реформаторами. Они готовили только военных для захватов или для защиты своих сатрапий. Но чтобы у народа появился Мустафа Кемаль, Ленин или Гитлер должна была состояться именно война.
У войны некрасивое лицо. Но именно войну готовят толпы, сотни симпатичных красавцев, которыми любуются миллионы обывателей «хорошего сезона». В мирный отрезок времени зелотам, сильным фигурам типа Мустафы Кемаля никак не пробиться наверх. Потому что массовое невежество, ревность, потому страх и зависть позволяют наслаждаться добрыми правителями. В свою очередь добрые правители думают о почете, о памяти, об огромных мазарах и пирамидах, которые будут напоминать то самое доброе время.
О проекте
О подписке
Другие проекты