– Двигаемся дальше, пятый, – четвертый показал вглубь траншеи.
– Четвертый и пятый, как вы там? – раздался голос в наушниках.
– Обследуем траншею, командир, – ответил четвертый.
– Осторожно, картинка нечеткая. Не могу послать дрона. Не хочу обнаружения, пока идут бои недалеко от базы, – оправдывался командир.
– Мы тихо, – ответил пятый. Надеюсь, взрывы не наделали много шума, но хотелось бы знать обстановку, хотя бы в километре от нас.
– Извини, пока не могу, спутник ушел,– закончил командир.
Никаких имен, званий, только номерные позывные. Так решили на Земле – быстро и четко.
Следовало дойти до поворота траншеи, вытащить "червя", чтобы осмотреться кругом по периметру. Так и сделали. Раздвигая останки саенгмулов, добрались до угла и замерли, прислушиваясь. Тихо. Запустили "червя". Никого. Присели, решили подождать.
За неделю войны с пришельцами или местными, чего очень бы не хотелось, мы примерно, усвоили их тактику, но не поняли, с чем она связана. После боя, они сидят в течении нескольких минут тихо, не высовываясь. Почему так происходит, мы не понимали. Это явно не в стиле людей. Нарываться же, нам не хотелось. Боеприпасов на себе тонну не унесешь, поэтому занимали выжидательную позицию.
Наша задача на Марсе – сбор материала, для дальнейшего исследования, в один момент превратилась в войну.
Обычный день. После прибытия на планету – двадцать первый. На специализированных машинах для сбора образцов почвы, мы проехали последний исследованный район. Нам предстояло взять образцы в следующем, новом, сделать подробные фотографии. Каньон он и есть каньон – огромные валуны, горы.
Остановили машину и поднялись наверх. Взяли грунт, камни. Запустили беспилотники, провели запись. Все, работа закончена. Спускаемся вниз, видим, около нашей машины стоит "нечто", заглядывая внутрь ее. Мы, как по команде, спрятались за камень, следили за ним, поочередно высовываясь, проверяя обстановку. Решили ничего не сообщать по рации, отключили фоновую картинку, передаваемую через наши видоки, чтобы не привлекать внимания пункта управления. Не понятно, чем напичкано это странное существо. Телепатией, явно не обладал, иначе, почувствовал бы нас, находящихся в полукилометре от него.
Осмотрев себя, поняли, что совершенно не готовы к сражению с ним. Лазерное оружие, заправленное в кобуру, не годилось для высокого габаритного монстра. «Сидим и не высовываемся», – решили для себя. Украдкой рассматривали огромное по людским меркам существо, похожее на человека, но отличное от нас. Грудь защищена панцирем, разделенным на четыре прямоугольника. Два верхних закрывали спину и грудь, два нижних, меньшего размера, конечности, на которых одеты сапоги странной формы. В тот момент, мы не разглядели их внимательно. На голове находился шлем с подсветкой, постоянно мигающей разными цветами, похожий на способ общения и передачи данных с пультом управления, как и у нас. Наверняка мы этого не знали, всего лишь предположение. Руки покрыты железными пластинами, разделенными в точках сгиба суставов. Мы сидели за камнем, он стоял и продолжал рассматривать машину. Неожиданно, развернулся в нашу сторону. Оба, как по команде, спрятались. Прислушались… Тихо. Несколько минут тишины. Потом услышали щелчок. Выглянули. Около машины, никого. Кто он, куда исчез в один миг – вопрос, возникший в наших головах, остался без ответа. Еще минут пятнадцать сидели, не шевелясь, прежде чем, осматриваясь по сторонам, спустились вниз к машине.
Новость поразила и напугала всех в поселении. Немедленно связались с Землей. Мы не понимали, с кем имеем дело, и во что выльется наличие неизвестных существ рядом с нами.
За день, земляне перерыли весь материал по Марсу. "Ничего", – констатировали они, – "абсолютно ничего". – "Может быть, вам показалось?" Вопрос некорректный двум военным, прошедшим космическую подготовку. "Следует разбираться самим", – подвел итог командир. По результатам разговора, Международный Комитет Безопасности Земли (МКБЗ) приказал Международному Комитету Обороны Земли (МКОЗ) срочно выслать спецподразделения и боеприпасы, последних разработок, предназначенных для войны в космосе. Нам оставалось надеяться, что наших запасов, как боеприпасов, так и людских ресурсов, хватит до прибытия груза.
Решено усилить наблюдение возле станции, которое называем “поселением”. Оно постепенно превращалось в маленький город со своими жилыми, исследовательскими, хозяйственными объектами и необходимой для жизни инфраструктурой. Не могли, не имели права потерять его, это деньги землян и мечта по Марсу.
Командир приказал выставить дозорные посты по периметру поселения. Визуальное наблюдение велось круглосуточно.
– Мы должны знать о них все. Где они находятся, где живут, где их базы? Если это марсиане, боюсь, заселение придется сворачивать. По тому, что вы описали, мы встретились с продвинутой цивилизацией. Необходимо знать о них все! – отчеканил командир. – Думаешь, есть вероятность взять "языка"? – спросил меня.
– Пока не сталкивались один на один, ничего не знаем об оружии, которое они используют. Думаю, и они не ожидали встретить нас, впрочем, как и мы их. Жители поселения никогда не выходили за его пределы. Использовали только марсоходы для сбора информации, мы же, «живьем», на открытых машинах отправились на сбор материала.
Разговор состоялся вчера. Наутро, до рассвета, мы – “четвертый и пятый” сидели в траншее. Сначала решили, обследовать местность, где впервые увидели саенгмула, тогда и наткнулись на траншеи, которые не заметили при сборе материала.
Тишина. По бокам траншеи – двери, ведущие неизвестно куда. Открыли первую, находящуюся поблизости от нас. Тихо ступая по песку, которым завален коридор, мы подошли к двери, прислушались. Тихо. Отсчет на пальцах, ворвались. Небольшая комната встретила тишиной. Никого. Всюду провода, выходящие из каких-то приборов. Вот и все, что нашли. Задерживаться, чтобы изучить их, не имело смысла, не профи. Приоткрыли дверь и отшатнулись. Напротив нее стоял саенгмул. Он смотрел вглубь траншеи. Непонятно, что могло привлечь его внимание. Мы притаились за дверью, не дышали. Он один или их несколько? Единственное, что интересовало нас сейчас. О тепловом излучении наших тел, не беспокоились – светоотражательные плащи укрывали полностью скафандр. Стоило позаботиться на случай, если саенгмул решит, заглянуть в комнату. Сфотографировали угол, в котором находились. Плащ немедленно воссоздал на себе картинку. Вовремя. Он все-таки открыл дверь и осмотрел комнату. Постоял недолго, изучая ее. Закрыл. Щелчок и все стихло.
Пять минут на ожидание, осторожно открыли дверь, запустили “червя”. Он не прикреплялся в виде антенны к скафандрам, а служил дополнением в помощь нам, давая панораму на 360 градусов, которая передавалась на сетчатку глаза.
Сначала обследовали верх, потом траншеи. Все чисто, тихо.
Вышли из комнаты и направились вдоль траншеи. Завернули за угол. Тихо. Быстро заглянули во все комнаты – никого. Набрали командира.
– Возвращайтесь. Все чисто. Спутник передал картинку.
Мы не выполнили приказ. Ничего не узнали о них, – сказал я напарнику.
Через два часа входили в командный пункт.
– Не пойму ничего. Если бы хотели, уничтожили нас. Что-то здесь не так. Что же они задумали? Вообще ничего не пойму, – командир развел руки.
– А мы не поймем, что это за комнаты, в чем их предназначение? Для чего аппараты стоят в них? Не думаю, что появление саенгмулов в траншеях с комнатами, случайность, – я хмурил лоб, потирая его.
– Больше ни ногой туда. До приказа с Земли, перестаем гоняться за языком. Никакого риска. Только ожидание и защита в случае опасности.
– Есть, командир.
После ужина, я, “четвертый”, не захотел оставаться в общей столовой. Напряжение витало в воздухе. Говорить не о чем, больше того, что уже доложили командиру. Строить предположения бесполезно. Слишком мало фактов.
Вошел в свою комнату, не зажигая света, лег на кровать. Хотелось подумать.
В тот день, после обнаружения саенгмула, мы, оборачиваясь, гнали свой пикап, переоборудованный для атмосферы Марса, на высокой скорости, постоянно подпрыгивая на своих местах. Боль ударов о сиденье, почти не ощущали. В голове билась только одна мысль: "Добраться бы до своих!"
Доложили командиру. Через час нас пригласили в центр управления, где мы в подробнейших деталях описали все случившееся, рассказ подтвердила запись скафандров. Через некоторое время пришел приказ: “Не высовываться, свернуть дальнейшее исследование!"
– Все, ждем. Чего ждем, не понятно, но ждем, – констатировал командир.
На следующий день пришел новый приказ.
– Командование приказывает взять "языка". Они хотят знать, что они из себя представляют, – сказал командир.
– А это не вызовет напряжения между нами? – спросил я.
– Не знаю. Вообще ничего не знаю и не понимаю. Но я здесь, как и вы, для выполнения приказов.
– Как и мы, – повторил я вслух.
Девять месяцев назад я торчал на Луне, в ожидании перевода на Марс. Для меня имело большое значение находиться здесь, где погибли мои родители, испытывая новые скафандры, в которых сейчас мы работаем. В официальном некрологе, указана эта причина. Что произошло на самом деле осталось тайной. Я надеялся узнать хоть какие-то детали их смерти. Когда пришло извещение о гибели родителей, сразу написал рапорт о переводе. Торчать на околоземной орбите, перевозя груз на Луну, не хотелось. В коротких сеансах, разрешенных между родственниками, находящимися в космосе, родители восхищались Марсом. После их смерти, я относился к нему настороженно, не доверяя. Сейчас, когда мы обнаружили цивилизацию, я готов рассмотреть другую причину гибели. Часы показывали полночь. Комнатный контроллер напомнил о соблюдении распорядка дня.
Я встал, отправился в душ. Время для сна.
Операцию разработали на основе того, что нам известно о саенгмулах – место, где они появились. Старший оперативной группы я – четвертый.
Снова поставили машину, для привлечения внимания. Восемь человек, принимавших участие в операции, экипировали «по полной». Распределились по два человека в дозоре. Всего заполнено четыре точки, четыре экипажа.
До рассвета, мы уже находились на своих местах. Плащи сливали нас с ландшафтом. Между точками никакой связи. Исключили любое свето, тепло и волновое излучение. Ждать пришлось долго. Утренний холод сделал свое дело – мы замерзали. Скафандры сдерживали холод плохо, потому что мы не двигались, а значит, не вырабатывали собственного тепла, поддерживаемого системой. Чтобы снизить риск заболевания, глотали таблетки, усиливающие кровообращение. Холод резко отступил с первыми лучами солнца и мы, обливались потом, внутреннее проветривание происходило медленно. Все-таки, система скафандра не идеальна. До вечерних холодов оставалось не более пяти часов. Если никто не появится, нас, находящихся в коме, вывезут под покровом ночи.
Он появился перед марсианским закатом. Нет, нет, не появился, а вырос из земли. Ощущение, что он идет по лестнице. За ним еще один, еще один и еще один. Четверо. Да. На такое количество, не рассчитывали. Мало утешало, что нас вдвое больше. Мы, абсолютно, ничего не знали о противнике, а это плохо.
Снова окружили машину. Рассматривали, но не трогали. Осторожничают? Огляделись по сторонам. Что случилось дальше, я до сих пор не могу понять. Как по команде, они повернули головы к первому дозору. Направились в его сторону. Раздались щелчки и они, оттолкнувшись, как на рессорах, подпрыгивая высоко вверх, через несколько секунд, оказались около них. В следующие несколько секунд, подпрыгивая на невероятную высоту, несли двоих наших бойцов в сторону гор. До них не долетали пули, хаотично выпущенные из нашего оружия. Целиться же, в прыгающую мишень, не представлялось возможным. Еще через несколько секунд, исчезли из поля видимости. Мы сели на машины и поехали в сторону, куда только что унесли наших товарищей.
Исследовав местность, не нашли следов саенгмулов. Как так, своими глазами видели, куда они направились? Кто же они?
Вернулись на место их появления. Впервые увидели, траншеи и лестницы, по которым саенгмулы поднимались вверх. Сами траншеи, сливались с горами. Если просто проезжать мимо, никогда не увидишь их, поэтому и не видели, когда ездили за образцами.
Новость, что мы потеряли двоих товарищей, ошеломила всех жителей нашего поселения. Земля отреагировала молчанием. Понятно, что это напрягало всех.
О проекте
О подписке
Другие проекты