Шестая глава

Нелидовы

В субботу Нора встала рано, сделала заказ в ресторане через приложение в телефоне, приняла душ и застыла в тревожном ожидании гостей. В этот субботний день она была зла на судьбу за то, что вместо важных дел готовилась к приему родственников своего супруга Кахи. Это был своего рода ее супружеский долг, который она должна была отдать в свой выходной день. Нора успокаивала себя только одной фразой: надо так надо. Она их терпела, потому что их звал в гости ее муж, закрепив эти «дружеские» посиделки как семейную традицию. Каха, по ее мнению, ничего не делал просто так, а значит, если он их принимал, значит, в этом была какая-то выгода. Нора не спрашивала у него какая.

Нора привыкла к тому, что их надо терпеть, как и к тому, что суббота – потерянный день, ведь они приезжали именно в субботу. Исключением была только суббота, когда жена брата Кахи рожала. С тех пор Нора просила небо, чтобы Лиза рожала как можно чаще и именно по субботам, как будто это было единственным способом избежать встречи с ней.

Несмотря на испорченный день, Нора решила дать себе право на маленькие радости: она знала, что Лиза не ест мясо, поэтому заказала мясные блюда, включив в меню сладкий картофель, от которого Лиза набирала вес.

Нора также решила надеть ко встрече гостей черное платье в пол, подчеркивающее ее стройную фигуру. Лиза после родов набрала вес и сильно переживала по этому поводу, спрашивая у Норы советы по похудению. «Тебе уже ничто не поможет», – хотела ей сказать Нора, но ограничивалась лишь фразой: «Всему свое время». Нора не понимала, почему Лиза ее так раздражает.

***

Нелидовы приехали раньше назначенного времени ровно в 12.45 вместо 13.00, что разозлило Нору, ведь это означало, что она будет терпеть их на пятнадцать минут больше. Открывая дверь, она подумала, что за это время могла бы ответить на письма, хотя бы на одно письмо. Лиза радостно кинулась ей в объятья, расплываясь в фальшивой улыбке. Нора почувствовала себя неловко, Лизе пришлось отшатнуться от нее.

‒ Добрый день! – по-деловому произнесла Нора, чтобы задать тон их «дружескому» общению.

Еду из ресторана еще не привезли, поэтому Норе нужно было перетерпеть это время, переговорить с Нелидовыми, пока их рты частично не будут заняты. Нора обрадовалась, что они приехали без ребенка, но потом поняла, что радость была преждевременна, потому что и без ребенка Лиза говорила только о счастье материнства.

Лиза, в основном, говорила только для того, чтобы говорить. Она мало разбиралась во всем, кроме предназначения женщины, которое в материнстве, поэтому часто сдабривала свое говорение смехом. Ей нравился сам процесс словоизвлечения, поэтому она щебетала с немыслимой скоростью, а Нора периодически отключала у себя звук, чтобы не слышать ее щебетания.

Когда курьер привез еду, Нора облегченно вздохнула. Она взяла пакеты и пошла на кухню, чтобы накрыть на стол, тем самым сократив еще и общение с Лизой.

‒ Я тебе помогу! – сказала Лиза, поскакав на кухню за ней.

Пока Нора раскладывала еду, Лиза сидела за столом и нахваливала волосы Норы, ее безупречную укладку.

‒ Твои кудри и маникюр идеальны, дай мне как-нибудь телефончик твоего мастера, – весело произнесла Лиза, взбив рукой свои короткие крашенные светлые волосы, – я тоже попробую что-то сделать.

‒ Ты, извини, – наконец сказала Нора, желая сменить тему, – я забыла, что ты не ешь мяса, поэтому заказала в основном грузинские блюда, – посмотрела Нора на лицо Лизы, внезапно принявшее задумчивый вид.

‒ Теперь уже ем! – вдруг захихикала Лиза. – Ты знаешь, когда женщина кормит грудью, то ни в коем случае нельзя отказывать от белковой пищи. У меня мальчик, я мать кормящая. Так что могу себе позволить. Вку-усно, – заулыбалась она. – А ты сама готовишь? Успеваешь? Получается? Любишь? – последовал шквал вопросов от Лизы, и Нора пожалела, что начала завела разговор о еде.

‒ Ненавижу, – прошипела Нора в ответ, глядя прямо в глаза своей гостье. – Терпеть не могу, – добавила она, посмотрев на еду, чтобы Лиза не принимала это на свой счет.

Кусок хорошо отбитой и зажаренной говядины под красным соусом напоминал Норе ее саму. Глядя в тарелку, она задумалась о бессмысленности бытия и визите Нелидовых, где одно преумножало другое. Нора решила, что занимается самоистязанием, встречая гостей, и это вместо того, чтобы думать о деле. Однако она аккуратно отщипнула кусок хлеба и изящно отправила его в рот. Это было бессмысленное занятие, так как есть Нора не хотела, но надо было что-то делать.

Квартира Норы по субботам «заболевает» с появлением Нелидовых, и только когда они уходят, идет на поправку. Нора боится, что это заболевание примет хронический характер. Она никогда не любила выходные дни, теряла в эти дни сил больше, чем на работе, и так было всегда. Она думала, что ситуация изменится после замужества, но выходные дни оказались в тягость и после замужества. Теперь ей стала казаться, что даже если Нелидовы исчезнут, катапультируются на другую планету, то появится кто-то другой или что-то другое, чтобы омрачить ее жизнь в субботу и частично в воскресенье. Наверное, выходные были прокляты потому, что она хотела только работать.

Нелидова – это фамилия жены брата Кахи Михаила, главной тягловой силой у них является Лиза. Маленькая пухлая женщина, недавно родившая мальчика и поющая оду материнства везде, где только это возможно. Она все время заводит речь о детях и сокрушается, что у Норы с Кахой их до сих пор нет. Каха относится к семье брата со снисхождением, но для Норы общение с ними – тяжелое испытание. Нора выглядит надменной царицей, которую Лиза пытается рассмешить глупыми шутками. Чтобы меньше разговаривать с ней, Норе приходится улыбаться ее глупым шуткам, после чего к концу дня у Норы начинают болеть скулы. Поэтому их пребывание в доме похоже на косметическую процедуру, тренирующую мышцы лица. Когда они уезжают, она с облегчением вздыхает, называя Лизу «свиньей», а ее мужа «ослом». Каха никак не комментирует происходящее.

Брат Кахи, Михаил, похож на него только внешне: у него такой же тонкий иезуитский рот. Он всегда держится в тени своей жены и редко говорит. Ему как будто неудобно находиться среди людей. Он словно их терпит, как Нора, только он еще и не улыбается. Михаил на пять лет младше Кахи, но разница между ними очень заметна, как будто это не пять лет, а целых двадцать пять. Михаил недолюбленный ребенок, и даже в его пятьдесят пять лет это заметно.

Каха всегда пользовался любовью и вниманием, а Михаил – нет. Несмотря на это, в их характерах есть нечто общее: Михаил, подобно пресмыкающемуся, пресмыкается перед своими домашними. Если Каха подобен змее с положительной оценкой, то Михаил – с отрицательной. В семье говорят, что он еще не нашел себя, ему не хватает уверенности. Нора считает его страшным, особенно когда он молчит. Ей непонятно, что у него на уме, и что он думает. По слухам, Михаил может внезапно наорать на своих подчиненных, сорвав голос. Михаил не любит свою работу, работая в строительной компании, где работал его отец, когда был еще жив. Он терпит свою работу каждый день много лет, ничего не меняя, потому что не понимает, чем бы хотел заниматься по-настоящему.

Каха – любимый сын, ему ничего никому доказывать. С самого рождения перед ним все выслуживаются. Они с братом рождены от одних и тех же родителей, но характеры у них разные. Младший брат всегда и во всем уступал Кахе, хуже учился, хуже женился. Все были уверены, что жена у Кахи будет лучше. Так и вышло. Нора, по сравнению с Лизой, выглядит королевой. Несмотря на все усилия Лизы выглядеть лучше, она остается женщиной «так себе». Она выглядит, как продавщица галантереи из прошлого.

Лиза старается понравиться Кахе, это чувствуется. Нора считает, что каждый субботний вечер Нелидовы приезжают домой и анализируют свои ошибки, чтобы в следующий раз понравиться Кахе еще больше. Сидя за обеденным столом, Нора думает о том, чтобы снабдить стул Лизы катапультой, как и стул ее мужа, чтобы они поскорее убрались отсюда. Нора улыбается, глядя на Лизу, которая улыбается в ответ. Нора не понимает, зачем ей нарисованные брови, если можно ходить с натуральными. Нора злится на себя за то, что злится на Лизу и теряет время, когда думает о ее нарисованных бровях, ведь нужно думать о деле. Нора смотрит на брови Лизы, и они напоминали ей двух птиц. Эти брови летят, как две черные птицы, пока эта женщина говорит.

Лиза бойкая и активная пышка, она не работает и планирует завести, как минимум, четверых детей, один уже есть. Норе с ней невыносимо скучно, а иногда просто невыносимо, особенно когда она вдруг говорит:

‒ Нора, Нора, – смеется Лиза, привстав из-за стола, – мне кажется, тебя надо клонировать, ну такая красивая, такая красивая! Каха, она же настоящее произведение искусства! У вас должно быть много детей, чтобы такая красота не пропала!

Каха улыбается, воспринимая эти слова то ли как шутку, то ли вообще их никак не воспринимая, а Норе кажется, что этого «деторождения по требованию» она больше не вынесет.

Седьмая глава

Зара

У Норы нет психолога, зато у нее есть мастер по маникюру, который также является ее парикмахером. Нора ходит к ней три месяца, и Нора рада, потому что при ней говорить можно все, что угодно. Она как будто слушает Нору, не слушая, и это позволяет Норе раскрыться, сбросить напряжение. Это похоже на исповедь Норы в салоне красоты, ведь красота ‒ это святое.

Нора познакомилась с ней случайно. Однажды на столе Одиссея Нора случайно увидела рекламные листовки и просто взяла одну из них. У Одиссея на столе постоянно лежали какие-то рекламные листовки, буклеты, как будто по пути домой он брал все, что дают, а потом еще и не выкидывал.

Салон красоты назывался «Ио», а мастера звали Зара. С тех пор Нора ходит к ней. Зара очень милая и говорит мало, в этом ее особенность. Ее можно назвать просто человеком, и к таким людям всегда испытываешь симпатию. Норе нужен был просто человек, который выслушать и сделать укладку или маникюр. Вот Зара – просто человек, то есть относительно никакая, человек в обобщенном виде, просто человек.

‒ Она все время говорит, говорит, говорит, как будто у нее там говорильный аппарат, а мне хочется, чтобы он сломался, – со смешком говорит Нора о Лизе, когда Зара ей моет голову. – Мне кажется, она не в себе после рождения сына. Многое бы отдала, только бы она больше к нам не приходила. Неужели ей дома заняться нечем? Ее что, муж не устраивает в постели? Не понимаю, почему ей интересно бывать у нас дома, – высокомерно говорит Нора о Лизе, то и дело приподнимая голову от раковины и мешая мастеру.

‒ Тихо, тихо, – улыбается Зара, – не шевелитесь, а то вода потечет на одежду. Намочу.

‒ Намочишь, ничего страшного, я не сахарная. Мне кажется, я только кажусь такой. А внутри у меня железобетон, правда? Выгляжу я так, как будто у меня внутри железобетон? – снова Нора приподнимает голову.

‒ Не очень, – тихо отвечает Зара, занимаясь своим делом.

‒ Не очень, – смеется Нора, повторяя ее слова. – Да, так могла ответить только ты. Кстати, давай на «ты». Мы ведь давно знакомы, правда?

‒ Хорошо, – отвечает Зара, не отвлекаясь от мытья ее волос.

Зара сдержанная, ей около тридцати лет. У нее легкий макияж и идеальное каре на темных волосах. Теперь, когда Нора видит женщин, то думает понравились бы они Одиссею или нет, теперь это новый ее критерий оценки женщин. Когда она думает, что эта женщина ему не понравилась бы, то успокаивается. Нора ревнует его к тем, с кем он даже не знаком. Нора старается не думать о нем, потому что он вряд ли мог бы составить ей хорошую компанию в этой жизни. Нора недовольна собой, когда думает о нем слишком часто, ведь она достойна большего. Она чувствует опасность увлечься им и разрушить то, чего добивалась многие годы.

‒ У тебя отличные сережки, сережки в виде корабликов, – задумчиво говорит Нора, делая комплимент мастеру, и понимает, что становится немного навязчивой. – Это серебро?

‒ Да, спасибо, – сдержанно отвечает Зара.

Зара мало общается с коллегами, держится особняком. В салоне красоты «Ио» по будням мало людей, и это радует Нору, потому что их никто не услышит. Хотя их бы и так никто не услышал бы: место работы каждого мастера отделено звуконепроницаемыми перегородками.

Зара внешне похожа на узбечку, у нее смуглая кожа, карие глаза и темные брови. О личной жизни Зара говорит уклончиво. Нора решила, что у нее никого нет, и даже предлагала познакомить ее с Павлом, но Зара отказалась. Нора решила, что Павлу нужна тихая и умелая женщина, а Зара именно такая. Иногда Нора приезжает к Заре в салон красоты, чтобы поговорить, а заодно и освежить свой свежайший маникюр или поправить идеальную укладку. Логика Норы проста: чтобы экономить на психологе, надо не экономить на маникюре.

‒ Он с моей помощью сможет купить квартиру, если будет усердно работать, – снова говорит Нора об Одиссее во время процедур.

Норе нравится скромность и воспитанность Зары. Норе нравится ее тактичность, и то, что Зара не задает лишних вопросов. Общение с Зарой – это прелюдия к созерцанию своего прекрасного облика в зеркале. Больше всего Норе нравятся ее рыжие волосы, которые иногда становятся огненно-рыжими, почти красными. Они для нее символ власти, знак могущества. С ними она напоминает себе кого-то из породы львиных. Этим волосам нужен профессиональный уход, этому помогает Зара. Нора не представляет себя без них. Она не представляет себя с короткой стрижкой или с темными волосами, как будто лишившись своей копны рыжих волос, сразу потеряет царственную осанку. С короткими волосами она чувствует себя ребенком, вспоминая, как мать коротко стригла ее в парикмахерской из-за нехватки времени. С тех пор многое изменилось.

‒ А еще он говорит, что я манипулирую даже собственными волосами, когда шевелю мозгами, – со смешком говорит Нора об Одиссее.

‒ Скоро зима, ты должна делать питательные маски, волосы зимой портятся, – говорит Зара.

‒ Ничего, – отвечает Зара с улыбкой. Как-нибудь перезимуем.