Читать книгу «Вопреки всему» онлайн полностью📖 — Аллы Демченко — MyBook.
image

Месяц тому назад

Виктория Белевич ждала Маргариту Пикузу у ворот центрального входа в колледж. «Гонцам, приносящим плохие вести, в древности рубили головы», – вспомнила Виктория и помахала приятельнице рукой.

– Выглядишь плохо, – вместо приветствия сказала Белевич. – Ты из-за должности так расстроилась?

– Меня бросил Руслан. Вчера собрал вещи и ушел.

Маргарита шла быстро, Белевич на своих высоченных каблуках еле поспевала за ней.

– Куда ушел?

– Не куда, а к кому, – исправила вопрос Пикуза. – К другой женщине. Давно меня ждут?

– Больше часа точно. Начали нервничать. Я, чтобы не видеть их нервозности, пошла тебя встречать.

– Директор – женщина или мужчина?

– Мужчина. Полковник медицинской службы. В отставке, – добавила Белевич.

– А городская свита с какого перепугу приехала?

– Из разговоров я поняла, что мэр и этот… давние какие-то друзья или родственники. Поэтому в таком пафосном духе нам его и представят, – предположила Белевич.

На самом деле ничего пафосного не было. Мужчины сидели в приемной и, судя по выражению лиц, думали о делах куда более важных, чем о встрече с врио. Когда она открыла дверь, мэр, а с ним и начальник городского отдела здравоохранения поднялись с мест. Мужчина, стоящий возле окна, неохотно повернулся к Маргарите с таким выражением лица, словно то главное, ради чего он приехал в эту тьмутаракань, находилось там, за окном, в заросших клумбах и некошеной траве, а вовсе не в приемной директора медколледжа.

Высокий, худой мужчина, часто мелькающий на экране телевизора, – мэр, определила Маргарита. С начальником горздравотдела она была знакома лично. Выходит, новый директор тот, у окна. В подтверждение ее догадки он оценивающе посмотрел на нее и улыбнулся. Улыбка получилась больше похожей на ухмылку, и Маргарита отвела от него взгляд.

«И я от вас тоже не в восторге», – вздохнула Маргарита.

– Маргарита Сергеевна, вот, принимайте смену. Казанцев Марк Дмитриевич.

Мэр представил приезжего, считая, что его миссия на этом окончена и теперь он может заняться своими непосредственными делами.

– Если возникнут вопросы – звоните. Мы всегда готовы помочь, ведь, по сути, делаем одно дело – готовим кадры для города.

Мэр повернулся к начальнику горздрава, и тот участливо закивал головой.

– Если возникнут вопросы с практикой студентов или… другие проблемы – обращайтесь.

Призыв руководителей уже касался нового директора, и Пикуза не сочла нужным благодарить городские власти.

– Спасибо. Будем обращаться, – обнадежил мэра Казанцев.

В приемной повисло неловкое молчание.

– Маргарита Сергеевна, вводите в курс своего руководителя, а мы, если вопросов нет, поедем.

Мэр первым направился из приемной.

– Как тебе? – спросил Гранин, на шаг отстав от начальника здравотдела.

– Ты хочешь знать – похож колледж на военный госпиталь или нет? Отвечаю – нет.

– Хочешь, иди работать в больницу. Будешь заведующим или… кем хочешь.

– Спасибо, Максим. Посмотри на мои руки.

Марк выпрямил руки. Длинные пальцы начали дрожать, и чтобы это прекратить, Казанцев сильно сжал кулаки.

– Я даже панариций не смогу вскрыть.

– Извини. Может, тебе поменять направление? Медицина, насколько мне известно, это не только хирургия.

– Для меня – только хирургия.

– Ну что ж… У меня к тебе просьба как к директору: здесь преподавателем работает будущий зять моего зама. Подыщи ему что-нибудь в администрации. Жаловался, что Пикуза все время его затирала, не давала возможности проявить себя. Разберись. Хорошо?

– Попытаюсь подыскать соответствующую должность.

Здесь, как в джунглях, свои законы и свои правила выживания. Пикуза ему не понравилась с первого взгляда. Он даже сам толком не мог себе объяснить, что было в ней не так. Интересная женщина, молодая, красивая, только смотрела так, как смотрят на классового врага. «А как она должна смотреть на меня, – задумался Марк, – жила себе в этой глуши, пропадала сутками на работе, а потом мэр приводит своего друга и конец ее карьере. Хмелевского затирала. Мужененавистница».

– Макс, скажи, только честно, – Марк придержал за руку мэра, – ты отстранил Пикузу от занимаемой должности из-за меня?

– Говорю, как на духу – в конце учебного года ей предлагали стать полноправным директором, но она так и не заключила с мэрией договор. Так что место директора было свободно.

– Вот я и иду по трупам… – Казанцев вдруг вспомнил слова Саши Андреевой.

– Что ты сказал?

– Да это я о своем.

– Как устроился? Кроме служебной квартиры, пока ничего тебе не могу предложить.

– Отличная квартира. Места предостаточно. Да и сколько места нужно холостяку?

– Мы тебя здесь обязательно женим, – пообещал Гранин.

– Никогда! Я это уже проходил. Не всем так везет, как тебе.

– Когда в гости ждать?

– Немного здесь разберусь и заеду. Еще надоем.

Начальник горздравотдела, заметив, что мэр отстал, тоже остановился. Сесть в машину первым, не дождавшись мэра, он не решился.

Они наскоро попрощались, пожали Казанцеву руку, пожелали удачи на новом поприще и стали рассаживаться по своим машинам.

– Как фамилия твоего протеже? – вспомнил Марк о просьбе Гранина.

– Хмелевский.

– Хмелевский, – на всякий случай про себя повторил Казанцев.

Он дождался, пока машины отъедут, и не спеша зашагал обратно к зданию колледжа, жалея, что так опрометчиво согласился на эту должность. Раньше было все понятно: госпиталь, четкий устав, распорядок рабочего дня. Перелет и приземление, быстрое разворачивание госпиталя и… операционная.

Казанцев прикрыл глаза и полной грудью вдохнул чистый воздух. На мгновение он почувствовал специфический запах стерильного халата, в который он облачался перед тем, как зайти в операционный зал. Он открыл глаза, но вместо мягкого света бестеневой лампы, освещающей операционный стол, в глаза ударило яркое солнце.

Стоя на крыльце здания, за ним безразлично наблюдала Маргарита Пикуза.

* * *

– Вы какую раньше должность занимали? – задал вопрос Казанцев, поднимаясь вслед за Маргаритой на второй этаж.

– Заведовала отделением.

– Как в больнице?

– Нет. Здесь заведующий отделением – это как декан в институте. Так вам понятнее?

– Конечно, понятнее. Кто был студентом, тот помнит деканат.

– Это вы сейчас о себе?

Казанцев на колкость не обратил внимания.

– Что дальше планируете делать?

– Работать.

Он так надеялся, что она скажет, что у нее далеко идущие планы и она уходит из колледжа. Работать с бывшим директором, пусть даже врио директора, Казанцев не хотел. С «бывшими» работать неуютно. Он это проходил.

Его назначили начальником медсанчасти чисто случайно. В часть нагрянул аудит, и вот тогда выяснилось, что начальник госпиталя списал немыслимое количество спирта. До пенсии тому оставалась пара лет, и его всеми правдами и неправдами оставили дослужить на старом месте.

Бывший начальник подставлял его на каждом шагу, кляуз написал столько, что устанешь читать. Марк честно пытался наладить с ним отношения, и когда ничего не получилось, решил вопрос по-мужски, после чего его вызвали в управление и ознакомили с приказом о переводе на Кавказ. Спустя неделю он уже был начальником отделения с другим номерным знаком. После того случая он никогда не работал с бывшими начальниками.

– Я понимаю, что работать, а на какой должности вы себя видите?

– Да успокойтесь со своими должностями.

– Обиделись?

Маргарита не ответила.

– В кабинете остались мои вещи, вы можете немного подождать в приемной, пока я соберусь?

Марк открыл дверь приемной и галантно пропустил Маргариту вперед. Могла бы и не просить.

Он знал, что медкомиссию не пройдет, в чудо он не верил, и служить в армейском госпитале он никогда больше не сможет. Он вспомнил, как сам в последний раз зашел в свой кабинет начальника хирургического отделения и собрал свои скудные пожитки: блокнот, ненужные записные книжки, фотографию Юли. Жена смотрела на него, как обычно, немного обиженным взглядом.

Маргарита вышла из кабинета с небольшим пакетом в руках.

– Можете заходить, стол свободен.

– Маргарита Сергеевна, мне нужна ваша помощь. Вы можете меня познакомить с коллективом? Заочно.

Пикуза положила пакет на свободный стол секретаря. Если перевести просьбу на человеческий язык, то ее просили раскрыть подноготную каждого сотрудника коллектива.

– Марк…

– Дмитриевич, – подсказал Казанцев.

– Марк Дмитриевич, вы можете взять личные дела сотрудников и просмотреть их на досуге. Там весь послужной список и прилагается биография каждого. Я ничего сверх того не знаю. Администрация выходит из отпуска через неделю, так что время у вас будет.

Она собиралась открыто сказать новоиспеченному директору, что сплетничать за спиной коллектива она не собирается, но дверь в приемную неслышно открылась, и на пороге появилась заведующая методкабинетом.

– Вот вы где. А я думала, что все уже давно ушли. Марк Дмитриевич, помощь нужна? – кокетливо спросила Ольга.

– Спасибо. Вот Маргарита Сергеевна любезно согласилась мне помочь.

Ольга немного постояла и неслышно закрыла за собой дверь.

– Ну так как насчет коллектива?

Она никогда не задумывалась, сколько можно потратить время на характеристику людей, с которыми ты работаешь плечом к плечу почти пять лет. Получилось, что коллектив в массе своей немолодой, что и понятно. Добросовестный, работоспособный, перспективный. Пикуза говорила шаблонно и в общих чертах.

Марку она не понравилась с того самого момента, как появилась в приемной. Ее ждали все: мэр, начальник горздравотдела и он, Марк Казанцев. И потратили на это ожидание уйму времени. Если бы не начальник горздравотдела, то он хотя бы с Максимом пообщался бы. Но шушукаться с мэром в присутствии постороннего человека было неловко. И он стал перечитывать предписания, размещенные на доске объявлений. Судя по дате, когда печатали расписание выпускных экзаменов и готовились к педсовету, он даже понятия не имел, что где-то в Куличевске есть медколледж.

– Маргарита Сергеевна, как вам удалось всех этих ангелов собрать в одном коллективе? – Казанцев не поверил в кристальную характеристику будущих коллег.

– Ничего не вижу смешного. Нормальный коллектив.

– Маргарита Сергеевна, у вас недоброжелатели в коллективе есть?

Казанцев улыбнулся. Улыбка получилась однобокая, больше похожая на ухмылку.

– Для меня важнее, что я думаю о коллегах, а не то, что они думают обо мне. Такой ответ вас устраивает?

– Понятно.

За все время общения Пикуза впервые посмотрела на Казанцева и слегка прикусила пухлую губу. Глаза у нее были большие, выразительные и немного заплаканные. Казанцеву нравились совершенно другие женщины, требующие помощи, постоянной опеки и заботы. Пикуза была другой породы. Из тех самостоятельных и независимых, которые не нуждаются ни в чьей помощи, тем более в опеке.

Казанцев вспомнил о бывшей жене. Он все время пытался не думать о ней, но она постоянно незримо присутствовала в его жизни. Он и приглашение принял приехать в эту глушь только потому, что бывшая жена вернулась в Севастополь, и он боялся, что не устоит и простит ей измену. И она станет ему сочувствовать, что так у него не сложилось с карьерой, а потом начнет обижаться, что он не способен сделать ее жизнь светлее.

– Хотите, я вам покажу весь колледж, аудитории, лаборатории? – миролюбиво предложила Маргарита.

– Спасибо. На дверях я видел таблички, так что прочитаю и разберусь. За консультацию спасибо. Вам когда выходить на работу?

– Ну… – Маргарита замялась. – Преподаватели выходят тридцатого августа, а администрация – через неделю, – напомнила Маргарита.

– Выходите вместе с администрацией, – предложил Казанцев.

Она поднялась из-за стола секретаря и попрощалась. Хотела пожелать удачи, но подумала, что Казанцев поймет ее неправильно, и вышла из приемной. Спустившись на первый этаж, она вспомнила, что пакет с ее личными, наскоро собранными вещами так и остался лежать в приемной.

Казанцев стоял возле окна и внимательно рассматривал сад. Траву надо было давно скосить, но дворник, старый, как этот сад, ожидал персонального распоряжения директора.

– Маргарита Сергеевна, хорошо, что вы вернулись. – Казанцев оторвал взгляд деревьев и повернулся к Пикузе. – Я так понимаю, что в администрации свободны две должности заведующего отделением?

– Да. Но я вам говорила, что я…

– Я помню. Речь не о вас.

«Хам невоспитанный», – сделала первый вывод Пикуза.

– Что вы скажете о Хмелевском?

Маргарита заправила рукой непослушную прядь за ухо и посмотрела в глаза Казанцеву, словно проверяла, не ослышалась ли она. Светлые волосы, наспех завернутые в узел, растрепались и придавали серьезному лицу легкую женскую кокетливость. Фигура под тонким платьем свободного покроя не определялась, но Казанцеву показалось, что женщина довольно стройная. Длинные ноги в легких открытых босоножках на низком ходу были сильные и загорелые. И если б не взгляд, которым смотрят на прохожих брошенные домашние питомцы, Маргариту можно было б назвать красивой.

– О… Хмелевском? – переспросила Маргарита. – Ничего. Я все обо всех сказала.

Она справилась с волнением и опять посмотрела своими большими грустными глазами на Казанцева.

– Я думаю предложить ему должность заведующего акушерским отделением. Что скажете?

– Предложите. Он согласится.

Она быстро выскочила из приемной и хлопнула дверью. Краска залила лицо, сердце застучало в груди.

«Чего так хлопать дверью? Неравнодушна, что ли, она к этому Хмелевскому? А у того почти жена и почти влиятельный тесть. И не было никакого карьерного роста. Да, работать с такой – сам себе не позавидуешь», – сделал вывод Казанцев.

* * *

Петр Петрович Звонарев еле дождался конца рабочего дня. Случись эти проблемы раньше, он бы, не мешкая, давно уехал с работы, и все дела. С приходом нового мэра просто так, не поставив в известность секретаршу Гранина, уже не уедешь. Придется говорить, что да как, где будет, на сколько часов уезжает, если вдруг спросит мэр. Таких событий, требующих присутствия заместителя мэра, в городе не было, и Звонарев с нетерпением посмотрел на часы.

Через час он посигналил у ворот дачи. Курбатюк встречать гостя не спешил или не слышал сигнала. Не дождавшись хозяина, Звонарев выбрался из машины и зашагал к калитке. Николая он нашел за домом в винограднике. Загоревший, похудевший, подтянутый Курбатюк выглядел помолодевшим.

– Вот, значит, как живут нынче пенсионеры!

Звонарев крепко пожал ему руку.

– А то! Ты бы заранее позвонил, я баньку истопил бы. Попарились бы!

– Да погоди ты с банькой! Времени в обрез.

– Ну, как знаешь. А то я могу сейчас…

– Я к тебе только поговорить.

– Тогда пойдем в беседку, – махнул рукой Курбатюк куда-то за виноградник.

– Я опять по поводу колледжа. Мэр нового директора назначил вместо твоей Пикузы.

– Вот это новость, – наигранно удивился Курбатюк.

Он не удержался и довольно улыбнулся, радуясь в душе, что так вовремя ушел на пенсию.

– Так что будем теперь делать?

Звонарев опустился на деревянную резную скамейку и положил ухоженные руки на стол. Ему было противно начинать этот разговор. Как-то унизительно было просить помощи у человека, которого сам отправил на пенсию. Хотя если быть честным до конца, то Курбатюк должен благодарить его до конца жизни. Где был бы Курбатюк, если бы он вовремя его не пристроил в колледж, не дал ему небольшую вотчину? И дача эта построена не на зарплату директора, и квартиры детям куплены на совершенно другие деньги. Но невзирая на свое миссионерство, Звонарев чувствовал себя унизительно.

– Так о чем ты хотел со мной поговорить? – Курбатюк вымыл руки и сел напротив Звонарева.

– О твоих недоделах.

– Да брось ты! – беззаботно рассмеялся Курбатюк. – Какие недоделы могут быть у пенсионера?

Они знакомы были сто лет, если не больше, считай, с детства. Выросли в одном дворе, в одной песочнице. Всего два года разницы, а в детстве, считай, десятилетие. Это потом, во взрослой жизни, порой не определишь, кто старше, а кто младше. В детстве счет у времени другой.

Потом, правда, судьба разбросала их, а под конец опять свела в родном городке. Дружбы особой между ними никогда не было, как и в песочнице. Вначале Петя Курбатюка побаивался. Как-никак, а разница в два года. А потом дружба стала не по чину. Должность – она и друзей определенных требует. Конкретные друзья – для конкретной цели.

Дружбы-то не было, а Петр в свое время вытянул его из захолустья, где он был всего-навсего рядовым врачом. Не забыл. И сразу дал и должность, и квартиру, и соответственную зарплату предложил. Это позже он научился самостоятельно зарабатывать деньги. Но, как правильно зарабатывать, чтобы не уличили, не позвонили куда надо, а главное, куда не надо, его тоже научил Звонарев.

Директор медицинского колледжа – должность, конечно, не чета должности Звонарева, но жить можно. И так жить он планировал долго. Ни о какой пенсии даже не помышлял, а отправить его никто не мог, когда за спиной стоял сам Звонарев, а он для города – величина. С ним считались и старались дружить.

Близким знакомством с руководством города Курбатюк особо не кичился, лишний раз старался не подчеркивать расположение к своей особе Звонарева. Но и без этого все знали.

Только на пенсию он вышел, отпраздновав шестидесятилетие. Никто не верил, что такое может случиться. С хлебного места по доброй воле никто не уходит. Курбатюк мимоходом вспомнил недавнюю обиду на Звонарева и налил себе стакан красного молодого вина.

– Ты мне что обещал? Что Пикуза поможет? А что вышло?

– Я сделал все, что обещал. Пикуза – именно тот директор, который тебе нужен.

Курбатюк был прав. Какой с него теперь спрос? В памяти Звонарева всплыло лицо Пикузы. Она ему тогда понравилась. К женщинам он всегда относился как к элементам интерьера. Инженерно-строительный факультет оставил след.

Есть основные элементы: двери, окна, потолок. Несущие, основополагающие части в его жизни ассоциировались с единственным человеком – женой. Было время, когда он больше любил конструктивные части: перегородки, арки, печи, камины, лестницы. Можно переставить, выбросить, забыть, вычеркнуть из жизни. Сколько их было: секретарь, пресс-секретарь, помощник. И все женского пола. Конструктивные части интерьера.

Пикуза была из другого материала. Он не любил принципиальных искательниц равенства и правды. От таких одна головная боль. Прямолинейная, неподкупная, предельно честная и ответственная, она как никто больше подходила не только на роль директора, но и на роль человека, способного решить проблему Звонарева. И если бы не его жадность, и если бы он не тянул время с проверками, ожидая дополнительного вознаграждения, то не сидел бы теперь на даче Курбатюка. Пикуза, ознакомившись с заключением экспертов, первой подняла бы вопрос безопасности студентов и коллектива. И колледж переселился бы в другой конец города, где раньше были казармы. Здание бы отремонтировали за государственный счет. И все газеты написали бы о дальновидности руководства. Сколько ютиться медицинскому колледжу в дореволюционной постройке? Пришло время подумать и о расширении, и об улучшении условий. Все это было возможно еще пару месяцев тому назад. Новый мэр на это не пойдет. Городской бюджет разбазаривать не даст. И к новому начальнику УВД не сунешься – ставленник Гранина. Пока ратует за закон, порядок и справедливость.

– Так что теперь делать? – вернулся к своему вопросу Звонарев.

– А чего ты, собственно, всполошился-то? Делай то же самое, только с другим директором.

– В том-то и дело, что новый – человек мэра. Свояк. С проверками к нему так просто теперь не сунешься.

– Кто директор? Я его знаю?

– Нет. Бывший военный медик. То ли полковник, то ли подполковник. Вернулся из каких-то горячих точек. Жесткий, правильный и цепкий – под стать самому мэру.

– Даже не знаю, что тебе сказать.

– А я не знаю, что мне делать. Проект под застройку уже готов. Знал бы ты, какие люди за всем этим стоят, – вздохнул Звонарев.

Какие люди, а главное, какие деньги стоят за этой аферой, Курбатюк и сам догадывался.