– О боже! Почему нельзя честно работать? – спрашивает Санджар. – Мы богатая ресурсами страна, и при этом нищий народ! В кишлаках нет газа и света, там топят кизяком – высушенными коровьими фекалиями! И это в 21 веке? У нас чиновники разъезжают на дорогостоящих машинах, тогда как люди ездят на арбе или ишаках! Машины недоступны для большинства населения. Нет нормальных дорог! До сих пор проблема воды в отдаленных регионах! Отсутствует канализация. Инфекционные болезни! Высокая смертность от кишечных заболеваний! А вместо больниц здесь строят помпезные и никому ненужные сооружения! Президент закупает самолеты для личного полета! Невозможно по городу ходить – везде полицейские. Когда проезжает президентский кортеж, закрывают на два часа дороги, людей заставляют отворачиваться от дороги, чтобы не смотреть на президента. На крышах стрелки! В любой момент могут убить по подозрению в чем-то! Такое нельзя больше терпеть! Нужны политические реформы!

Тетя вздрагивает:

– Ты против президента?

– Я против системы, которую он построил, – сердится Санджар. – Не может человек, который родился при Сталине и воспитался коммунистом, быть рыночником и демократом! Он – диктатор! Но мы должны строить свободную республику! Без тирании и репрессий… Сегодня я видел, как умер больной в машине «скорой помощи». Его не доставили в больницу, потому что перекрыли дорогу…

Родственники умоляют не говорить об этом:

– Везде уши – донесут! Молчи лучше!

В досаде Санджар покидает зал и уходит в свою комнату. Все сидящие за столом молчат и заканчивают ужин. Тишина наполняет атмосферу, словно каждый боится произнести лишнее слово. Со стороны капитаны на всех смотрит печальным взглядом академик Умаров, его лицо выражает тревогу за будущее семьи и страны.

1.3.5. Солнечная коалиция

Вечер медленно опускался на Ташкент. Воздух еще сохранял тепло дня, а на горизонте мерцали огни города, создавая особенную атмосферу спокойствия и суеты одновременно. Улицы в центре были заполнены автомобилями и пешеходами, но в это время дня уже начинала проявляться тихая вечерняя гармония. Небо становилось насыщенно-синим, а по городу начали загораться фонари, озаряя дорожки и мостовые мягким светом.

Санджар ехал через центр города на встречу с друзьями-единомышленниками. В небольшом здании, замаскированном под частную квартиру, располагался офис, где собирались люди демократических взглядов – место, тихо кипящее от идей, стремлений и разговоров о будущем страны. Санджар был полон решимости, ведь он направлялся туда, где обсуждали важные вопросы свободы и прав человека, а также планы на большие политические изменения.

Квартира, расположенная в центре, на первый взгляд ничем не выделялась среди соседних. Но внутри это был истинный офис демократических активистов. В помещении царила интеллигентная атмосфера. На стенах висели фотографии выдающихся деятелей – портреты доктора исторических наук Гоги Хидоятова и известного актера театра Абрара Хидоятова, словно охраняя пространство своими мудрыми взглядами. Полки были уставлены книгами по истории, политике и правам человека. На большом столе стоял чайник с ароматным зеленым чаем и печеньем – скромное, но теплое угощение для собравшихся.

Здесь была его кузина Нигара Хидоятова – создательница партии «Озод дехконлар». Нигара выделялась своей харизмой и уверенностью. У нее была короткая прическа, подчеркивающая строгость и современность, а ее лицо выражало ум и проницательность. Она обладала плотной фигурой, но это никак не умаляло ее природной силы и лидерских качеств. Ее уважали за организаторские способности и умение вести бизнес – Нигара была прирожденным предпринимателем и, без сомнения, прирожденным лидером.

Надира Хидоятова, вторая кузина, тоже была здесь. Стройная, с грациозной походкой, она выглядела уверенно, несмотря на недавние тюремные испытания. Ее красивые черты лица и плавные движения, которые напоминали танцевальные па, привлекали к себе внимание. Надира обожала танцевать, особенно хорезмские танцы, и в ее походке чувствовалась легкость и радость жизни, несмотря на все пережитые трудности. Освободившись из тюрьмы, она посвятила себя помощи угнетенным и социально уязвимым людям, желая добиться справедливости для всех, кто пострадал от репрессий.

Кроме них, в комнате находились правозащитники, активисты и другие сторонники демократических перемен – около двадцати человек. Они обсуждали насущные вопросы: свобода слова, права человека, положение осужденных, многие из которых были предпринимателями, журналистами, религиозными деятелями – людьми, стремившимися жить по своим убеждениям, но столкнувшимися с жесткими репрессиями. Эти люди искали реальные перемены и предлагали свои идеи и проекты.

Санджар вступил в диспут:

– Мы не решим ничего, пока не заявим о себе как о политической силе. Нужно создавать партию. Ту, которая отстаивала бы интересы людей, бизнеса, бюджетников, пенсионеров. Нам нужно занять места в парламенте и принимать правильные законы. Иначе мы вернемся в прошлое, в советскую эпоху, точнее, в сталинизм.

Нигара спокойно, но уверенно заметила:

– Санджар-ака, партия уже есть – это «Озод дехконлар», которую я создала несколько лет назад. У нас много сторонников и членов. Проблема в том, что власти не дают нам официальную регистрацию. Но мы представляем реальную силу и интересы крестьянства. У нас есть правозащитные организации. Есть гражданские активисты. Журналисты, священнослужители, даже представители силовых структур, которые тоже хотят изменений в стране. Нам нужно объединение всех прогрессивных сил.

Санджар задумчиво кивнул:

– Это хорошая мысль.

Присутствующие одобряюще зашевелились и закивали головами. Идея Нигары получила поддержку – люди понимали, что единство может стать ключом к изменениям.

– Нам нужно создать коалицию из партий и неправительственных организаций, – продолжила Нигара. – И с ней идти на парламентские и… можно на президентские выборы. Почему бы и нет? Ислам Каримов – не вечный правитель. Нам нужна демократическая смена власти. Если не мы, то к власти придут радикалы или еще хуже тираны из числа репрессивных персон – тот же Иноятов или Алматов, или Артыкова, или судья Закир Исаев.

Обсуждение набирало обороты, и все понимали, что это не просто разговоры. Это был первый шаг к серьезным действиям. Было предложено избрать Санджара руководителем новой коалиции. Все, не раздумывая, проголосовали единогласно. Люди подходили, поздравляли его, хлопали по плечу, выражая поддержку и надежду.

В это время в углу комнаты из телевизора зазвучал гимн «Сиркуеш хур улкам». Нигара, прислушавшись к мелодии, неожиданно предложила:

– Назовем-ка нашу коалицию в честь узбекского гимна. Никто не придерется.

Санджар с любопытством посмотрел на нее:

– Как, как?

Нигара улыбнулась:

– «Солнечный Узбекистан». Солнце – это символ чистоты, света, справедливости. Мы должны символизировать эти силы, чтобы победить диктатуру, сделать Узбекистан демократической страной. Солнце лучами выжигает тень, плесень, грязь, паразитов. Мы будем такими. Действовать только убеждением, совестью, моральными принципами! Никакого призыва к насилию!

Присутствующие разразились аплодисментами. Идея всем понравилась. Вдохновленные светлым символизмом, они ощущали, что новое название отражает их стремление к светлым переменам.

Санджар почувствовал, что этот день прошел не зря. Он нашел единомышленников, людей, готовых бороться за лучшее будущее страны. В его душе зародилась уверенность – вместе они смогут свернуть горы и добиться перемен.

Часть 1.4. Гульнара Каримова

1.4.1. Двоюродный брат Гульнары

Ташкент тонул в промозглом дождливом вечере. Над площадью Амира Тимура висел серый туман, и памятник грозного завоевателя казался еще более величественным и суровым на фоне серого неба. Амир Тимур, восседающий на коне, словно взирал на город с холодным безразличием. Вокруг стояли мокрые деревья, а скамейки и тротуары были залиты водой, которую никто не спешил убирать. Воздух был тяжелым, навевая тоску и гнетущие мысли.

Джамшид Каримов, тридцатипятилетний мужчина с худым телосложением, стоял перед статуей. Черные волосы прилипли к его голове под мокрым дождем, а худое лицо, испещренное следами оспы, придавало ему странное сходство с его дядей – Исламом Каримовым. Это сходство не радовало Джамшида. Он фыркнул, осматривая памятник, оглянулся через плечо, будто опасаясь преследования, и, сунув руки в карманы, направился дальше по улице.

Джамшид был родным племянником президента, но его связь с этим статусом приносила ему больше проблем, чем привилегий. Дети Ислама Каримова – Гульнара и Лола – держались от своих родных из Самарканда на расстоянии, будто отторгая связь с ними. Джамшид, окончивший филологический факультет в Джизакском педагогическом институте, работал учителем, но это занятие его не удовлетворяло. Он часто писал статьи для западной прессы, в которых поднимал темы нарушений законов и злоупотреблений властью в Джизакской области. Это сделало его нежелательной фигурой в глазах местных чиновников.

Проходя мимо очередного витринного окна, Джамшид вздохнул и зашел в приемную одного из самых роскошных офисов города. Внутри все было безупречно и помпезно. На стенах висели огромные портреты Гульнары Каримовой и ее отца Ислама Каримова. Взгляд с портрета Ислама Абдуганиевича был тяжелым, властным, а Гульнара, напротив, излучала хладнокровие и самоуверенность. Все пространство пропитывало ощущение неприкосновенности и некоего величия. В приемной стояли частные охранники, а рядом прохаживались милиционеры, как бы демонстрируя, что здесь все под полным контролем.

– Вы к кому? – строго спросил один из охранников, одетый в солидный темный костюм. Милиционер рядом, не скрывая, показал кобуру с пистолетом, словно напоминая: «Не рыпайся».

– К Гульнаре, – ответил Джамшид, стараясь не выдавать нервозности.

– К Гульнаре Исламовне Каримовой, – с нажимом перебил охранник. Его тон был подчеркнуто суровым, как будто подчеркивая статус. Милиционеры рядом злобно посмотрели на Джамшида.

– Она дочь президента, нечего вам говорить о ней как о равной. Она принцесса!

Чванство Гульнары достигло высот, от которых невозможно было отвернуться. Джамшид фыркнул в ответ, с легкой иронией заметив:

– Я двоюродный брат Гульнары – Джамшид Каримов из Джизака. Хотел бы встретиться с кузиной, – и с усмешкой добавил: – То есть с Ее Величеством.

Охранник, видимо, не ожидал такого ответа. Его лицо изменилось – от недовольства до замешательства. Он потребовал паспорт, долго его изучал, а затем неуверенно позвонил кому-то. Ситуация была редкой – родственники президента не часто приходили в такие места без предупреждения.

Джамшид представлял себя на десятом этаже, в кабинете Гульнары Каримовой, хотя понимал, что в реальности туда не просто добраться. Да, офис был настоящим воплощением роскоши: дорогие кожаные кресла, массивные деревянные столы, тонкие ковры. На стенах висели фотографии Гульнары со звездами эстрады и политики. Один из кадров показывал ее рядом с Шэрон Стоун, на другом она стояла, обнимая Билла Клинтона. Весь этот кабинет словно говорил о том, что Гульнара была связана с самыми влиятельными людьми мира.

За массивным столом сидела сама Гульнара. Высокая, привлекательная женщина с утонченными чертами лица. На ней был роскошный костюм, сшитый по ее собственным эскизам – сочетание тонкого вкуса и уверенности в своем стиле. Она владела английским языком, много лет провела в США и Европе, погруженная в светскую жизнь. Ее интересы варьировались от моды до музыки, она была знакома с мировой элитой и спонсировала многочисленные мероприятия звезд кино и искусства. В этот момент ее окружали подчиненные, с которыми они обсуждали деловые вопросы.

– День моды в Ташкенте прошел отлично, но нам нужно расширяться, – говорил один из сотрудников.

– Да, я хочу создать свою империю, – мечтательно произнесла Гульнара, откинувшись на спинку кресла. – Бренд «Гули»: золото, ювелирные изделия, хлопок, текстиль, туризм… Мне нужны связи с зарубежными звездами и политиками, бизнесом.

Один из мужчин продолжил:

– Поступило предложение от шведско-финской компании TeliaSonera. Они хотят освоить наш рынок мобильных услуг. Мы намекнули, что без «крыши» ничего не получится. Они попросили содействия.

Гульнара задумчиво провела карандашом по переносице:

– Тогда сделаем так: я открою компанию, возьму лицензию, а затем перепродам шведам. Деньги переведем на офшорный счет. Сумму сделаем побольше, шведы не бедные…

Коррупция для Гульнары была естественной составляющей ее империи. Все здесь держалось на взятках, откатах и рейдерских захватах. Иногда казалось, что Сатана сам водил ее рукой.

Раздался телефонный звонок.

– К вам двоюродный брат приехал, – сказал охранник. – Назвался Джамшидом Каримовым из Джизака.

– Нет у меня никакого брата! Гоните его прочь! – Гульнара с раздражением бросила трубку.

Внизу, охранник ударил Джамшида в лицо, тот упал на пол. Бросив ему паспорт, охранник презрительно указал на выход:

– Проваливай! Появишься снова – окажешься в тюрьме!

Милиционер с ухмылкой достал пистолет из кобуры, как бы намекая на более жесткий исход.

Джамшид поднялся, вытер рукавом кровь с лица и поспешил прочь, чувствуя на себе тяжелые взгляды охранников.

Тем временем Гульнара вернулась к делам. Подчиненные молчали, ожидая ее указаний. Она раздавала распоряжения:

– Открой счет в офшоре. Ты подготовь документы на лицензию. Ты – продолжай контакт с шведами. Я позвоню министру, чтобы ускорить процесс.

Все покорно записывали ее слова. Один из подчиненных сообщил о возможной выгодной сделке по захвату бизнеса, и Гульнара равнодушно приказала:

– Предложите им продать, но не дорого. Если будут сопротивляться – применим силовые методы.

– Ох, не зря же вас называют принцессой Востока! – льстиво заметила женщина. Гульнара улыбнулась, поднимая фотографию с Шэрон Стоун, любуясь ей.

1.4.2. Гибель парка

Ташкент, как и всегда, бурлил жизнью. По широким автодорогам двигались потоки машин, обгоняя друг друга на пути между старыми и новыми кварталами. Вдалеке, возвышаясь среди застроек, виднелась площадь Мустакиллик – символ независимости Узбекистана. Там, рядом с правительственными зданиями, мерцал золотой купол Сената, а впереди раскинулись кварталы Ц-1 и Ц-5 с новыми многоэтажными зданиями, создавая контраст с уютными дворами старого города. Переход от старинных, узких улочек, где до сих пор царили спокойствие и традиции, к современным многоэтажкам был резким и заметным.

Но даже в этом стремительно меняющемся городе еще оставалось что-то неизменное – зелень, заполонившая улицы. Платаны, старые как сама история Ташкента, величаво стояли на сквере Амира Тимура, словно молчаливые свидетели времен царских чиновников, посадивших их еще в XIX веке. Это были гигантские деревья, могучие и раскидистые, их ветви создавали спасительную тень для прохожих в жаркие летние дни. Парк был не просто местом для отдыха – это был оазис среди пыльных улиц города. Здесь встречались влюбленные пары, прогуливались семьи, сидели в тени старики, наслаждаясь тишиной и прохладой.

Но сегодня всё было иначе. Рёв бензопил разрывал тишину, разрушая этот оазис. Рабочие неумолимо валили вековые платаны один за другим, словно уничтожая саму душу города. Гигантские бревна укладывали на грузовики, отправляя их на деревоперерабатывающие заводы. Прохожие, собравшиеся у границы парка, с негодованием и болью наблюдали за этим варварством.

– Зачем пилите? – кричала одна женщина, сжимая сумку в руках. – У нас сухой климат, летом жара, без деревьев мы просто сваримся, как в печке!

– Да это же наши платаны! Им сто пятьдесят лет! – добавил другой мужчина, стоящий рядом. – Мы без этих деревьев не проживём!

Рабочие, занятые своей тяжелой работой, молчали. Никто не осмеливался ответить или оправдаться. Вперед вышел начальник, одетый в строгий костюм, с деловитым выражением лица.

– Это приказ хазрата! – ответил он с непоколебимой уверенностью. – Здесь нужны пустые площадки для памятников и символов нашей независимости. Мы установим рекламные щиты с изображением Ислама Каримова, чтобы весь народ видел нашего солнцевеликого!

Милиционеры, стоящие рядом, безжалостно разгоняли людей, грубо отталкивая тех, кто пытался возразить или выразить своё недовольство.

– Ступайте своей дорогой, не мешайте работать! – прорычал один из милиционеров, хватая за плечо старика, который пытался что-то сказать.

Рёв бензопил продолжался, и одно за другим деревья падали на землю. Мощные платаны, чьи ветви некогда укрывали людей от палящего солнца, теперь беспомощно лежали, словно символы разрушенной памяти и безмолвной природы. Никто из прохожих не знал, что настоящей причиной этой резни было решение председателя СНБ – Иноятова. Он посоветовал Исламу Каримову избавиться от этих деревьев, опасаясь, что на ветвях могли скрываться террористы, планирующие покушение на президента. Угроза возможного выстрела в кортеж или покушения на публичном выступлении казалась более веской, чем вековая красота платанов.

Парк, некогда полный жизни, звуков детского смеха и шепота влюбленных пар, теперь превратился в выжженную, мертвую землю.

1.4.3. Звезды принцессы

Кабинет Гульнары Каримовой утопал в роскоши. Стены были украшены фотографиями с мировыми звездами – вот Гульнара улыбается рядом с Биллом Клинтоном, а на другой стене – она с Шарон Стоун. Большое резное кресло, в котором она сидела, возвышалось за ее массивным столом, уставленным всевозможными папками, бумагами и дорогими канцелярскими принадлежностями. В дальнем углу стояли стеклянные шкафы, наполненные коллекцией эксклюзивных ювелирных изделий и сувениров со всего мира. На столе рядом с фотографиями лежал последний номер модного журнала, с глянцевой обложкой, где мелькали лица знаменитостей. Совещание подходило к концу, но обсуждение шло на высоких оборотах.

– Гульнара Исламовна, – раздался голос помощницы, – вам следует организовать турне мировых звезд в Узбекистан! Тогда о вас заговорят как о человеке, которая продвигает культурные ценности, развивает искусство, прививает местному населению лучшие вкусы, бренды, шоу…

Гаянэ Авакян, худая и изящная женщина лет тридцати, с короткой стрижкой и строгим, но выразительным лицом, говорила с явным энтузиазмом. Её глаза блестели, когда она представляла, как международные звезды собираются в Ташкенте. Гаянэ, армянка по происхождению, выглядела как всегда стильно и аккуратно. Ее прошлое в одном из модных бутиков, где она работала продавщицей, неожиданно стало трамплином в более роскошную жизнь после знакомства с Гульнарой. Принцесса, как любили её называть, заметила её бойкий характер и умение находить общий язык с людьми. Так Гаянэ стала не просто помощницей, но и правой рукой Гульнары, особенно в тех делах, где требовались хитрость и ловкость, как в коррупционных схемах, которыми опутана была империя Каримовой.

– Это хорошая идея… – задумчиво проговорила Гульнара, проводя пальцем по обложке журнала. – А кого пригласить?

Гаянэ, не теряя времени, начала листать тот же журнал и, задержавшись на странице с фотографиями знаменитостей, быстро предложила:

– Ну… Хулио Иглесиаса, испанского певца. Или вот, Стинга! – вы же его знаете лично!