Слезы душат, но я не позволяю себе плакать. Я не буду ставить крест на своем малыше, пока точно не узнаю у врачей, что со мной. Кровь – еще не приговор, у меня может быть угроза выкидыша из–за стресса и падения.

Нет, еще ничего не известно. Но две слезы стремительно скатываются из–под опущенных век, как бы сообщая, что все я знаю, но не готова это принять.

Через время в палату заходит медсестра, проверить капельницу. Очень милая и аккуратная девушка, сворачивает систему и обещает позвать врача.

Я лежу и смотрю в одну точку. Мыслей нет, совсем. Весь организм взял тайм–аут. Просто дышу.

Наконец, ко мне приходит врач.

– У меня только один вопрос, – тихо произношу и с надеждой смотрю на женщину в белом халате. – Ребенок в порядке?

– Аврора, ты к нам попала именно потому, что, как объяснил твой муж, ты упала и ударилась животом. Это спровоцировало массивную отслойку плаценты. Она уже была, но травма резко усугубила ситуацию. Мне жаль, но беременность прервана.

Я не дожидаюсь ухода врача, утыкаюсь лицом в подушку и начинаю скулить.

Надежда, которой я себя тешила, оборвалась, как и мой малыш. Я знала, чувствовала, но услышать это, принять как факт – невыносимо.

Врач робко погладила меня по спине.

– Не плачь, ты молодая, здоровая девочка, у тебя может быть еще не один малыш. Восстановишься, наберешься сил и снова забеременеешь.

Я остервенело качаю головой, не отрываясь от подушки.

– Нет, вы не понимаете. Это был мой шанс, но я так больше не могу.

– Я все понимаю, милая, но поверь, уже через несколько дней ты посмотришь на мир другим взглядом. Мы почистили тебя, теперь гормоны возвращаются в прежнее состояние. Все пройдет, вот увидишь.

Врач успокаивала, а я только громче рыдала. Я была одним большим сгустком боли словно душа рвалась на части без анестезии.

Я не знаю, от чего так больно. Я только утром узнала о беременности и не могла так сильно привязаться к малышу. Наверно, я скорблю по шансу стать кому–то нужной, что, наконец, кто–то бы меня по–настоящему, искренне полюбил, а я бы отдала всю себя, всю нежность и заботу. А может, это действительно просто дисбаланс гормонов и все через несколько дней пройдет?

А сейчас, я лежу и медленно внутри умираю. Я невероятно устала и стала пустой. Я больше не чувствую эмоций, лишь безразличие к себе и своему будущему.

До утра я провела в тишине и покое, но держать меня в больнице дольше не было необходимости. На середину дня назначили выписку, и по жилам снова пополз липкий страх.

Вчера Макар так и не пришел, чему я была безумно рада, но все равно настанет момент, когда мы поговорим.

Как он отреагирует на то, что я была беременная? Как отнесется к тому, что мы потеряли ребенка?

Я уверена, если бы не постоянный стресс, нападки мужа, грубый секс и вчерашнее падение, ничего бы подобного не случилось.

Слабо верится, но все равно, я тешилась надеждой, что Макар осознает свое поведение и станет заботливым мужем. А пока, я снова нахожусь в напряжении. Чем закончится сегодняшний день, я не знаю.

Я аккуратно встаю с кровати и иду в санузел. Физической боли нет, что очень радует. Кое–как умываюсь, беру свое платье испачканное кровью и, как могу, застирываю бурые пятна на шифоне.

Я одеваюсь и сажусь обратно на кровать, смелости позвонить мужу нет совсем. Решаю, что, когда мне отдадут документы, я вызову такси и сама поеду домой.

Глазами нахожу свою сумочку. Ключи, телефон и деньги на месте. Этого достаточно, чтобы вызвать машину.

Дверь палаты открывается, и я быстро встаю, решая, что пришла врач, но на пороге весь в черном стоит Макар и смотрит на меня исподлобья.

– Очухалась? – грубо спрашивает муж, и я понимаю, что снова пыталась идеализировать его.

– Макар, – хочу сразу объясниться, но он перебивает.

– Рот закрыла, шлюха, – цедит муж сквозь зубы. – Твое счастье, что ты в больнице, иначе бы прибил нахрен.

Мужу все труднее сдерживать эмоции, а я холодею от страшного выражения его лица.

– Макар, зачем ты так? – сиплю я.

Муж нависает грозной скалой.

– А как, по–твоему, поступают со шлюхами? Или ты надеешься, что я поблагодарю тебя за то, что трачу деньги на твое лечение из–за какого–то отродья?

– Макар, что ты такое говоришь? Я только утром узнала, что беременная. Если бы не падение, не бесконечное нервное напряжение, в котором ты меня держишь, ничего бы не произошло, – слезы градом катятся по щекам, но я защищаюсь как могу.

– Ах ты, стерва такая, – Макар плюется яростной слюной и хватает меня за горло. – Ты, блядь такая, пытаешься повесить на меня выкидыш своего выродка? Радуйся, что кровью изошла и стала пустой, иначе бы я от тебя прямо в офисе живого места не оставил.

Мне становится тяжело дышать, я хватаю Макара за запястье и пытаюсь ослабить хватку.

– Зачем ты так? Я твоя жена, а ребенок мог стать твоим наследником, – хриплю я. – Разве это плохо? Мы же семья!

– Наследником!? – рычит муж прямо мне в лицо. – Я трахаю тебя с гандонами, тщательно слежу за тем, чтобы ты не залетела. Мне нахрен сейчас не нужен ребенок. Ты мне лучше, сука, по–хорошему скажи, сама честно признайся. Кто та тварь, что обрюхатила тебя?

Глава 5

Эти слова выбивают весь дух.

Что он такое говорит? Я не изменяла мужу. Даже если бы очень захотела, все равно я никогда не остаюсь одна. А самое главное объяснение – это мой бесконечный страх перед Макаром. Только из–за него я бы никогда не осмелилась. Я долгое время любила этого мужчину, столько же боялась. Думать о том, что я могу ему изменить, просто абсурдно.

Муж сильнее сжимает горло, и перед глазами появляются белые блики.

– Макар, пожалуйста, отпусти, мне больно, – хриплю я, но муж хватку не расслабляет.

– Больно? Ты, сука, не знаешь, что такое боль. Как ноги раздвигать, так тебе хорошо, а как отвечать за свои поступки, так «отпусти мне больно»? Кто он? Ты язык проглотила? Отвечай!

– Я не изменяла тебе. Макар, поверь. Это был твой ребенок.

Воздуха все меньше, и наверняка останутся синяки на шее. Господи, да кого они сейчас волнуют? Если я не докажу, что у меня нет другого мужчины, то он вообще убьет меня.

– Макар, отпусти. Давай поговорим, я все тебе объясню.

Муж напоследок сильно сжимает пальцы, сверлит меня уничтожающим взглядом, а затем яростно отталкивает от себя. Я валюсь на больничную койку, но сила толчка высокая, и я по инерции перелетаю одноместную кровать и всем корпусом падаю на пол.

–М–м–м, – стону я, не в силах сдержаться. – Хватит! – кое–как встаю на ноги и срываюсь на истерику. – Прекрати! Я ничего не сделала. Ребенок твой, я только утром узнала, что беременная, тесты сделала. На работу к тебе пошла, что новость сообщить, а там ты со своей... секретаршей. Я не изменяла тебе. Сам подумай, когда? Рядом со мной всегда твоя охрана, разве что в туалет со мной не ходят. Мне негде, некогда и не с кем тебе изменять. Ребенок был твой. Так что, ты зря так со мной.

Макар, видимо, понимает, что перегнул палку в общественном месте, и начал успокаиваться, но на последних моих словах замирает, поворачивает голову в мою сторону, и во взгляде отчетливо читается озарение.

Неужели он настолько не хочет детей, что готов сшибать все на своем пути, лишь бы этого не случилось.

– Вот ты и призналась, – показывает муж на меня пальцем, а у самого желваки вздуваются с канат. – Я. Всегда. Трахаю. Тебя. С презервативом. Всегда! Ты никуда не выходишь из дома, а если и едешь куда–то, то только в сопровождении с моей охраной. Мои люди докладывают о каждом твоем шаге, взгляде, сказанном слове. Ты права, ты не могла мне изменить вне дома.

Макар замолкает, а я не полностью, но выдыхаю.

– Значит, тебя обрюхатил кто–то из персонала. Говори кто! – внезапно муж снова повышает голос, а я вся сжимаюсь внутри и снаружи. – Я все равно вытрушу из тебя эту информацию, поэтому давай по–хорошему, сама.

Я начинаю плакать, потому что верю его словам, он так и сделает. Вот только мне сказать нечего.

Я обхватываю себя руками, прислоняюсь к стенке и скатываюсь на пол. Рыдания душат, по телу бежит озноб.

– Я говорю тебе правду. У меня никого нет, кроме тебя, – качаю я головой.

Дверь открывается, и в комнату входит мой врач.

– Аврора, я занесла выписку. А почему ты на полу? – врач бросается в мою сторону, но Макар выставляет перед ней руку.

– Я сам, – и подходит ко мне. – Милая, пойдем, я отвезу тебя домой. Все хорошо. У нас все будет превосходно.

Я качаю головой и с надеждой смотрю на врача, но она лишь умиляется этой картине.

Макар цепко хватает меня за предплечья и поднимает с пола. У меня нет выбора, на кону его сила. Он берет меня за руку и тянет за собой.

– У нее нервное потрясение, долгожданный ребенок, – коротко объясняет муж. – Дома в окружении близких, ей будет лучше.

Врач протягивает мне выписку и мою сумочку. Я забираю руку у Макара и складываю документы в клатч.

– Оригинал паспорта и страхового полиса тоже в файле. Твой муж привозил.

Я киваю и поникшая иду следом за Макаром. Моя жизнь дерьмо, дома меня ждет наказание за то, чего я не совершала. Теперь я боюсь еще и за работников дома. К кому приревнует меня мой муж? Человек не за что лишится работы.

Мы идем по коридору в сторону лифта. Каждый шаг для меня, как ступень в пропасть. Вся моя сущность противится возвращению домой, где я видела только слезы, страх и несчастье.

Подходим к лифту, жмем на кнопку вызова.

Макар прав, я забитое, бесправное существо, я плыву по течению, ищу помощи от посторонних, но сама ничего для своей жизни не делаю. Виню родителей, мужа, но сама сложила лапки и жду, когда меня либо прибьют, либо выбросят за ненадобностью. Но быстрее первое.

Я готова так прожить всю свою жизнь?

Створки лифта разъезжаются.

Аврора, ты готова терпеть унижения и издевательства?

– Подождите, – кричит медсестра и бежит в нашу сторону. – Вы назначение забыли.

Готова?

Макар бросает на меня контрольный взгляд и идет навстречу девушке, чтобы забрать список лекарств.

Готова?

Три секунды на подумать. Больше нет.

Три

Два.

Один.

Я срываюсь с места, забегаю в лифт и судорожно жму на кнопку первого этажа.

Все, шаг сделан. Выпрямляю спину и смотрю, как медленно закрываются створки. Внезапно в проеме появляется Макар и пытается ухватить за край двери, но уже поздно.

Лифт едет вниз.

Смотрю на экран, как за стеклом синими цифрами ведется обратный отсчет этажей. Расслабляться еще рано. Макар наверняка бежит сейчас по лестнице, намереваясь поймать меня, а затем посадить на цепь.

Первый этаж, перед глазами все как в тумане, ощущение, что все происходит во сне. Я практически не осознаю, что делаю, просто спонтанное решение. Необдуманное, безрассудное и заведомо проигрышное.

Назад дороги нет.

Срываюсь с места и выбегаю на улицу. Куда дальше?

Наобум бегу направо, там больше людей, легче затеряться. Быстро бежать не могу, боюсь, что снова пойдет кровь. Меня выписали, но, скорее всего, нагрузки ограничены.

Черт, плевать. Все что угодно, лишь бы не попасть обратно в руки к тирану. Ускоряю шаг, перехожу на бег. Останавливаюсь возле продуктового магазина, прячусь за углом здания и выглядываю. Сердце бухает в пятки – вижу, как муж и двое из охраны быстро сокращают дистанцию.

Паникую, оглядываюсь, не могу решить, что делать дальше.

Вокруг все словно нереальное, как в кино, на экране.

– Давай все. В следующий раз я буду через неделю, – слышу я сзади себя мужской голос.

Рядом со мной, в проулке стоит серебряный минивэн с открытым багажником. Бросаю взгляд на тротуар – муж совсем близко.

Ничего не остается, как спрятаться в чужой машине, а когда преследователи пройдут мимо, бежать дальше.

Я быстро ныряю в проулок и подбегаю к багажнику. Внутри стоят большие коробки, я забираюсь вовнутрь и, опустившись на колени, прячусь за ящиками у дальней стены.

Практически не дышу. Пусть меня никто не заметит, пусть Макар пройдет мимо. Пожалуйста.

В это время я слышу, как закрывается багажник, автомобиль трогается, и мы уезжаем.

Глава 6

Я лежу на полу и боюсь пошевелиться. Как мне теперь выбираться из машины? А если меня застукает водитель?

Боже, во что я вляпалась?

Разберусь, главное, что я скрылась от Макара. Теперь он может бегать и искать меня сколько хочет. Не найдет.

Хотя кого я обманываю? Он найдет меня везде. Макар – крупный бизнесмен, который имеет много влиятельных друзей и связей. Только если я уеду из страны, у меня будет шанс исчезнуть из его жизни, в ином случае – небольшая передышка.

Автомобиль останавливается на светофоре, а я укладываюсь удобнее. Сейчас мне отсюда не выбраться, но как только водитель приедет на место назначения и выйдет из машины, я убегу.

Мой малыш... Недолго я радовалась, что скоро стану мамой, и буду кому–то искренне нужна, как этот монстр снова отобрал у меня надежду.

Ненавижу. Всем сердцем желаю, чтобы Макар исчез с лица земли, но пока исчезаю только я.

От испуга сердце бешено колотится в груди – я же забыла про телефон. Если Макар сейчас позвонит мне, то я раскрою себя для водителя.

Лезу в сумочку и достаю мобильник. Облегчение: он выключен. Видимо, разрядился. Я не заряжала его со вчерашнего дня.

Ложусь на руку и закрываю глаза. Не знаю, как я осмелилась на этот безумный шаг, но я это сделала. Я сбежала от тирана–мужа. Птичка вылетела из клетки, а куда я дальше пойду, и где буду жить, подумаю позже. Нужно сначала понять, куда заведет меня этот день.

***

Я медленно открываю тяжелые веки и, как сквозь вату, слышу в салоне шум. В просвете между моим деревянным укрытием, вижу, как крепкие мужские руки обхватывают коробки и куда–то уносят.

Сейчас. Нужно бежать именно сейчас, пока меня не обнаружили. Я думаю об этом, но с места не двигаюсь. Тело не слушается, в руках и ногах нет сил, а веки снова тяжелеют.

Одну минутку, я полежу еще чуть–чуть и поднимусь. Глаза закрываются и буквально слипаются, только на границе остатков сознания, я понимаю, что в опасности, меня могут обнаружить, но на этом все. Я полностью вырубаюсь.

***

Вспышка. Кто–то трогает меня за плечо. Слегка трясет. Понимаю, что меня зовут, но я не могу выбраться из уютной тьмы, в которой все еще тону.

Легкое прикосновение к моему лицу, низкий голос что–то говорит. Я не могу даже открыть глаза, не то, что ответить.

Провал в пропасть. Так лучше.

Снова вспышка в сознании. Крепкие руки поднимают мое тело и аккуратно прижимают к груди. Через ткань я чувствую жар, исходящий от кожи. Это мужчина.

Ветерок. В нос ударяется смесь свежего бриза, лайма и чего–то терпкого. Я втягиваю потрясающий аромат и расслабляюсь. Внутри появляется стойкая уверенность, что я в безопасности. Так пахнут мужчины, которые не могут обидеть, которым можно доверять.

Я обмякаю и уношусь в липкие сновидения, лишь на последних секундах успеваю подумать, что никаким мужчинам верить нельзя, никогда, ни за что, и какую хрень мне дала моя врач, что я никак не могу проснуться.

***

Очень уютно и тепло. Я лежу в коконе мягких перин, а прохладное дуновение ветерка приятно гуляет по моей коже. Я снова слышу эту смесь свежести и несгибаемой воли. Что это? Дерево, кожа, мускатный орех? Да, кажется, последнее, дающий легкую горечь.

Что–то касается моей руки: прохладное и гладкое.

Не больно и хорошо.

А вот когда на мою грудную клетку ложится холодный металл, я полностью выныриваю из забвенного сна, хватаю нечто, откидываю от себя и, подскочив, по инерции забиваюсь в угол.

Медленнее, чем хотелось, я окончательно прихожу в себя, глаза различают обстановку, а мозг получает сигналы извне.

Я сижу на огромной кровати, застеленной белоснежным бельем, а передо мной на стуле сидит удивленный мужчина в белом халате – доктор, и скатывает в руках стетоскоп.

В этот момент в комнату заходит еще один мужчина и с кружкой в руках застывает возле доктора.

– Данил Сергеевич, чего она у тебя нервная такая? – кивает на меня мужчина в белом.

Данил Сергеевич пожимает плечами, подходит вплотную к кровати и протягивает мне чашку.

– Это чай. Просто сладкий, теплый чай.

Я смотрю на кружку и с сомнением беру ее. Смотрю на содержимое: правда, чай.

Пить не спешу. Я не знаю, кто эти люди. Может, они работают на Макара и что–то подсыпали в чай, чтобы удержать меня до его приезда.

– Как тебя зовут? – спокойно спрашивает мужчина.

Я отрываю глаза от чая и смотрю на него. Высокий, мощный, с сильными, мускулистыми руками. Через вырез рубашки на широкой груди видны татуировки, предплечья тоже все в темных рисунках. Смотрю на лицо: русые волосы и невозмутимые, спокойные голубые глаза.

Я не чувствую в нем опасности, его вид не враждебный, не злой, но и радости оттого, что я в его доме, тоже не видно.

– Аврора, – тихо говорю я.

Мужчина вскидывает брови и обращается к доктору.

– Что скажешь, Петрович?

– А что скажу? Температуры нет, послушать она себя не дала. На первый взгляд нервная, может, чем напуганная, – доктор переводит на меня взгляд. – Девочка, ты как себя чувствуешь? Что–то болит?

Я быстро качаю головой.

– Нет, у меня все в порядке.

Петрович пожимает плечами и встает.

– Данил, мне здесь делать больше нечего. Ничего критического я не вижу. Если девушка захочет, может позже зайти ко мне в больницу.

– Понял. Провожу тебя. Спасибо.

Мужчины выходят, а я быстро соскакиваю с кровати, ставлю нетронутый чай, выглядываю в окно, и дух замирает: с высоты второго этажа мне открывается вид на синее море.

И куда это меня занесло?

Глава 7

Я выглядываю из комнаты. Никого нет. Спускаюсь вниз по лестнице и сталкиваюсь с хозяином дома.

– Есть хочешь? – без эмоций спрашивает он.

– Нет. Можно, я пойду?

Есть хотелось неимоверно, как и пить, но брать из рук незнакомца еду, я не буду. Страшно. Лишь бы отпустил.

– Иди. Я разве тебя держу.

Я сглатываю. Как–то все очень гладко. У входа я вижу свою обувь, а на тумбочке сумочку. Это радует.

– Скажите, пожалуйста, что это за место? – рискую спросить я.

– А ты, когда пряталась у меня в машине, не задавалась вопросом, куда я еду? Или тебе все равно?

Мужчина облокачивается о стену и складывает свои огромные руки на груди.

Мои глаза растерянно бегают. Нужно уходить отсюда, от этих пристальных лазурных глаз. Везде есть люди, я всегда могу спросить все, что надо у прохожих.

– Я не бродяжка, – защищаюсь я.

– Знаю. Проверил твои документы. Так, что ты делала в моей машине, Аврора?

Он так протяжно произнес мое имя, что у меня засосало под ложечкой. Из–за волнения я плохо соображаю, но мужчина стоит и не шевелится, значит, и правда, не собирается меня удерживать.

– Я заснула. Нечаянно.

– В багажнике автомобиля? – хмыкнул Данил.

– На улице жарко, мне стало нехорошо, закружилась голова. В проулке стояла ваша машина, открытая. Я хотела только переждать, когда мне станет легче, но, видимо, заснула.

– Знаешь же, что звучит неубедительно, – спокойно заключил мужчина.

– Возможно. Могу я идти?

– Я же сказал, что не держу тебя. Ты всегда справишь разрешение на любое свое действие?

– Да. Нет. Неважно.

Я бросаюсь к балеткам и надеваю их.

– Ты уверена, что с тобой все в порядке? – Данил отталкивается от стены и подходит ближе.

Сердце учащает свой ритм.

– Да. Я что, плохо выгляжу?

– Честно? Не очень, – мужчина смотрит на мою разбитую губу и шею, на которой наверняка красуются синяки. – И я видел выписку из больницы. Может, позвонишь мужу? Зарядка от телефона на кухне.

Я вскидываю на мужчину испуганные глаза и хватаюсь рукой за стену. Становится трудно дышать. От мысли о Макаре пульс учащается и накрывает паника.

Мужчина хмурится.