Глава 1

– Мама, наконец, я до вас дозвонилась. Где папа? – тихо всхлипываю я в трубку.

– Что случилось, Аврора? Мы на даче, папы нет, он с друзьями на рыбалке.

– Мама, помоги, пожалуйста, поговори с папой, я так больше не могу. Я хочу уйти от Макара, развестись с ним.

– Что ты опять натворила? – строго спрашивает мать.

– Я? Ничего! Почему ты не спросишь, что сделал мой муж? – недоумеваю я.

– Аврора, твой муж – взрослый, статусный человек, он заботится о тебе, уважает твоих родителей. А тебя мы, видимо, плохо воспитали, раз ты не ценишь то, что имеешь.

– Господи, мама, ты себя слышишь? Я почти год замужем, а чувствую себя собакой в клетке. Макар заставил бросить институт, не разрешает работать, общаться с друзьями, я с вами вижусь только после его одобрения, – уже откровенно рыдаю я. – В доме все время охрана, я не могу без скандала за продуктами съездить. Ему докладывают о любом моем шаге. А вчера... Вчера он решил, что я не так посмотрела на парня на кассе. Будто я глазки ему строила. Он... схватил меня за шею, был в ярости.

– Он ударил тебя? – спокойно спрашивает мама.

– Нет, но ему этого и не надо. Ты видела его? А меня? Ему достаточно толкнуть... Мама, у меня губа разбита, синяки на шее. Здесь полно людей, но все его боятся, и я боюсь, – голос дрожит, но я не отступаю.

Я не могу рассказать всех подробностей, язык не поворачивается, мне дико стыдно. Но если мне не поможет отец, то сама я не выкарабкаюсь отсюда.

– Мама, он жесток со мной... в постели. Я так не хочу. Ты же должна меня понимать.

– Аврора, мне кажется, ты преувеличиваешь. Я видела Макара несколько раз. Да, он сдержан, в меру отстранен, но он не мальчишка, чтобы бегать за тобой хвостиком. Как ты не понимаешь? Тебе нужно быть с ним ласковее, податливее, угождать во всем. Ну, неужели мне нужно тебя учить?

– Мама, мне двадцать лет, я хочу любить, и чтобы меня любили. Не дрожать от страха перед мужем, не плакать ночами оттого, что все тело болит. Почему ты не слышишь, что я тебе говорю? Он унижает меня все время, контролирует каждый мой шаг, даже по дому. Я хотела поступить на заочку и стать хотя бы ветеринарной медсестрой, чтобы устроиться волонтером в питомник, но он вышел из себя, сказал, что мое место только у него в кровати. Мам, пожалуйста, поговори с папой. Ты же должна меня понять, как женщина! Макар не позволит мне развестись с ним, у него везде свои люди. А папа сможет меня защитить. Можно я приеду к вам? – понимаю, что разговор становится бессмысленным, но продолжаю цепляться за последнюю ниточку, в надежде, что мамино сердце дрогнет, и она придет на помощь.

– Аврора, ты неблагодарная. Ты не знаешь, что такое нищета, и работать руками. У тебя все есть. Отец не поддержит твою идею, даже заводить разговор не стоит, – заключает мама, и моя последняя надежда летит камнем в пропасть.

– Это потому что они завязаны на одном бизнесе? Покрывают друг друга? Да? Макар поставляет отцу паленый бензин, а тот экономит на фурах? Вам деньги дороже родной дочери? Ладно, мама, спасибо, что выслушала. Справлюсь сама.

Внутри растекается тухлая обреченность. От понимания, что я одна в целом мире, накрывает отчаяние. Я гашу истерику, что рвется из груди. Не хочу унижаться перед мамой еще больше.

Когда–то, увидев Макара на приеме в доме родителей, я влюбилась в него как девчонка. Я и была маленькая, неопытная, наивная девочка, которую одним уверенным взглядом, белоснежной улыбкой покорил большой и взрослый медведь. Он пах как бог, говорил, как сам дьявол, смотрел на меня так волнующе, что поджилки тряслись, а в груди все стягивало в тугой узел. Я мечтала, что, когда окончу школу, поступлю в медуниверситет, стану взрослой, он обратит на меня внимание, увидит красивую девушку, сделает предложение и увезет в свой замок.

Смешно вспомнить, но так все и было. Я редко его видела, старалась лишний раз заехать к отцу на работу, в надежде, что идут переговоры, и я одним глазом посмотрю на своего короля. Я окончила школу, поступила в ВУЗ на бюджет и даже окончила первый курс обучения.

Одним жарким летним вечером папа вернулся домой в компании Макара. Когда за столом мой король сделал мне предложение и подарил роскошное кольцо, я окончательно поверила в сказку своей жизни. Я парила, как влюбленная дурочка, буквально заглядывала в рот своему будущему мужу, трепетала от его мощи и силы и была самой счастливой невестой.

Но брачная ночь быстро и бесповоротно опустила меня на землю. Король превратился в самого настоящего тирана.

О том, как я лишалась девственности, я предпочитала не вспоминать. Несколько дней я не могла встать с постели и ревела. Макар всем говорил, что я отдыхаю от бессонных ночей, а рядом с родителями всегда был учтив и внимателен. С того самого дня и начался мой ад.

Сначала я думала, что это временно, и мой муж просто не привык с кем–то жить. Потом решила, что нужно больше ему угождать, ведь он большой и сильный, а такие даже ноги себе сами не моют. Но и после этого добрее ко мне он не стал. А когда открыто сказал, что купил себе ночную подстилку и, если я не подчинюсь, он подложит меня под своих охранников, я поняла, что попала далеко не в сказку, а в руки самого настоящего изверга.

Тогда впервые я обратилась к отцу за помощью, но он лишь отругал меня, что я нерадивая дочь и не в состоянии найти общий язык со своим мужем. Папа объяснил, как важен ему Макар как партнер, и попросил потерпеть. Прошло время, и терпеть я больше не в силах.

– Аврора, – завет меня мама, когда я практически кладу трубку. – Родить тебе надо. Поняла? Ребенок многое меняет в отношениях между мужем и женой. Макар станет сдержаннее. Родишь сына, и он будет благодарен тебе за наследника. Слышишь меня?

– Слышу, – шепотом хриплю я.

– Где твой муж? Надень сексуальное белье и поезжай к нему на работу. Впечатли, сделай сюрприз, удовлетвори мужа.

– Спасибо за совет, мама, но я не готова обрекать своего ребенка на жизнь с отцом абьюзером.

Я кладу трубку и подхожу к зеркалу на стене: волосы цвета молочного шоколада безжизненно свисают до талии, лицо бледное, под глазами синяки, нос опух от слез, как и губа, только от удара о ножку журнального столика.

Я смотрю на себя и думаю: «Как, Аврора, ты докатилась до такой жизни? Где выход?».

Страшно. Очень страшно, что однажды мой муж перейдет черту и поднимет на меня руку. Вот тогда это будет конец, от меня останется только лужа.

И тут я опускаю глаза на живот, сердце разгоняет кровь до бешеной скорости, и меня бросает в жар.

Не может этого быть. Нет, нет и нет!

Черт, как? Я же слежу за циклом!

Бросаюсь в ванную комнату, где всегда лежит коробочка с тестами на беременность и овуляцию. Макар четко дал понять, что детей в ближайшем будущем не хочет, поэтому всегда предохраняется, отчего секс становится еще болезненнее.

Достаю тест–полоску, вскрываю, делаю пробу и, скрестив пальцы, жду результата.

Боже, пожалуйста, если ты есть, не допусти, чтобы я была беременная от этого монстра, пожалей своего ангелочка и не посылай его ко мне моим ребеночком. Не к этому отцу. Прошу!

Открываю глаза, смотрю на место для красных линий, и от нервного потрясения земля уходит из–под ног.

Глава 2

Тест на беременность оказывается положительным. Две красные, нечеткие полоски заставляют хватать воздух ртом, руки дрожать, а панику медленно пробираться под кожу.

Я хватаю небольшой календарик и смотрю на отметки предыдущего цикла: шесть дней, у меня задержка шесть долбанных дней. Как я могла это пропустить?

Хватаю еще одну пачку, вскрываю и снова провожу тест. Затем, еще один. Сразу три. Пока жду результат, сгрызаю и без того короткие ногти: мой муж терпеть не может пафос на руках.

Секунды кажутся вечностью, но я не могу повлиять на время, иначе бы не раздумывая, вернулась на год назад и сбежала с собственной свадьбы. Нет, не пришла бы в тот день домой и не сказала «да» на предложение Макара, а лучше вообще не позволила себе влюбиться в этого, на вид, надежного мужчину.

Больше не могу ждать. Переворачиваю тест–полоски лицевой стороной вверх и обреченно замираю: все положительные.

Слезы катятся градом, внутри, кроме страха, больше никаких чувств.

Боже, во мне зародился маленький человечек, часть моей крови и плоти, но я ничего не чувствую. Нет радости, предвкушения материнства, желания бросится к его отцу, и рассказать прекрасную новость.

Одно желание: спрятаться, сбежать, скрыть все от Макара. Но растущий живот не спрятать, сбежать мне не дадут, поддержки ждать неоткуда.

Я сажусь на холодный кафель и начинаю громко рыдать. Плевать, что меня услышат. В этом доме все знают, что я плачу каждый день, и ни один человек не смеет подойти и предложить хотя бы стакан воды.

Дура, какая же я дура, что влюбилась в этого монстра. А я ведь представляла, как я, миниатюрная куколка, сижу на коленях своего короля и чувствую себя защищенной как за каменной стеной.

Все мираж, иллюзия, надуманная сказка.

Я встаю и смотрю на себя в зеркало. Сначала в глазах читается жалость к себе, но потом я опускаю глаза на плоский живот, и меня берет злость.

Не знаю, начали ли действовать гормоны, либо это пресловутый материнский инстинкт дает о себе знать, но я чувствую в себе острое желание защитить своего малыша, даже если он еще всего лишь крошечка внутри моего организма.

Глядя в собственные глаза, я понимаю, что должна сделать все, чтобы Макар не разозлился. Выбора у меня нет, идти некуда, на аборт он отправить не посмеет.

Муж может и жесток со мной, но мама права, наследник ему нужен. Я не виновата в том, что он не уследил за контрацепцией. Мы в браке, и ребенок – это нормальное развитие событий.

Я принимаю душ с ароматными средствами, наношу легкий летний макияж, на волосы чуть душистого масла, надеваю любимое мужа нижнее белье и завершаю образ легким розовым шифоновым платьем с тоненькими лямочками. Бюстгальтер сюда не вписывается, но мне это только на руку.

Я послушаю совета мамы. Снова. Поеду к Макару в офис, буду податливой, нежной и раскрепощенной. Надеюсь, что я смогу обескуражить своего строгого супруга, и он не только изменит ко мне отношение, но и спокойно, насколько сможет, примет новость о ребенке.

Такую авантюру я совершаю впервые, но муж всегда мной недоволен. Может, он именно этого от меня и ждет? Взрослой, красивой и страстной жены, которая может изумить в неожиданный момент.

Посмотрев на свой воздушный образ, я выхожу из дома в сопровождении охраны и еду в центр, где располагается офис фирмы Макара.

На мне легкие светлые балетки, я легко взбегаю по ступенькам офисного центра и ускоренно бегу к лифту. Внутри переполняет неуместная радость, смешанная с неприятным волнением перед мужем.

Как он отреагирует? Сдержанно кивнет или обрадуется? Эмоции скачут, и я не могу ухватиться только за одну. Я стараюсь не волноваться, чтобы не навредить ребенку, но это удается плохо. Макара я боюсь.

На тринадцатом этаже я выхожу из лифта и захожу в приемную. Секретаря за столом нет, и я в растерянности останавливаюсь посреди кабинета.

А если у Макара совещание, а я ворвусь? Тогда наказания мне не избежать.

Я сажусь на край кожаного дивана и жду, когда вернется Лена. Девушку я видела дважды, но запомнила хорошо: красивая блондинка с длинными ногами, всегда ходит на высокой шпильке, а офисная одежда сидит на ней так, что даже я засматриваюсь на ее фигуру.

Проходят пять минут, но девушки нет. Неожиданно за дверью кабинета Макара что–то громко падает. Я хмурюсь. Значит, муж внутри. Вот только бы знать, один или нет.

Подхожу к двери и прислушиваюсь.

Тишина. Нет, какой–то звук есть. Что–то стучит и... стоны.

Господи, может, там кому–то плохо, и человек подает знак о помощи!?

С гулко стучащим сердцем я нажимаю на ручку двери и поспешно влетаю в кабинет мужа.

Сначала я не понимаю, что вижу. Мой неопытный мозг не сразу распознает детали изображения, но когда пазл складывается, я впадаю в дикое замешательство и понимаю: мне конец.

На углу рабочего стола стоит Лена с задранной юбкой до талии, блузка расстегнута, колено закинуто на стол. Сзади жестко вколачивается в эту шлюху мой муж, жадно сжимая женскую налитую грудь в сексуальном белье. Голова Лены откинута назад, и девушка в нетерпении стонет, потирая своими пальчиками у себя между ног. Макар, с озверелым взглядом, стискивает хрупкую шею, рыча сквозь стиснутые зубы.

Я стою и не могу сдвинуться с места. Я не понимаю, что чувствую: обиду за то, что мой муж мне изменил, или дикий ужас оттого, что я его застукала, и он придет в ярость. Нужно убираться отсюда, иначе мне несдобровать, но было уже слишком поздно.

Лена поднимает голову, и ее взгляд упирается в меня. В ее затуманенных от возбуждения глазах вспыхивает осознание, что они не одни, затем узнавание и паника. Секретарша дергается, чтобы опустить ногу и одернуть юбку, но Макар крепко стискивает девушку за шею и с нажимом кладет грудью на стол.

Я перевожу взгляд с испуганной девушки на мужа, и душа уходит в пятки. Макар не сводит с меня уничтожающего взгляда, одновременно с этим остервенело трахает дергающуюся секретаршу.

Я пячусь назад. От предчувствия беды кровь сходит с лица. На фоне происходящего моя идея удивить мужа, кажется нелепой и бестолковой.

Чем я хотела изумить? Воздушным платьем? Робкими мыслями и попытками завести Макара своей сахарностью? Здесь нужен, вон, жгучий перец: глубокий вырез, прозрачный бюстгальтер, двенадцатисантиметровая шпилька и только название от трусов.

Ошеломленная и невероятно перепуганная, я упираюсь спиной в дверь, на ощупь нахожу ручку и также задом продолжаю пятиться на выход.

– Стоять! – рявкает муж на весь кабинет, затем запрокидывает голову и диким зверем рычит в потолок.

С Леной он закончил.

Глава 3

Когда–то я любила своего мужа, но сейчас испытываю лишь страх и отвращение. Ни один нормальный мужчина не заставит свою жену смотреть, как он изменяет со шлюхой–секретаршей, и не станет унижать любовницу ради собственной похоти.

Я продолжаю стоять и записывать на пленку памяти всю мерзость, происходящую перед глазами.

Макар скатывает презерватив, связывает его и бросает в мусорное ведро. Лена, потупив взгляд, сползает со стола, спешно одергивает юбку и, стянув на груди блузку, бросается на выход из кабинета.

Пробегая мимо меня, она на мгновение замедляется, потом, передумав, бросает на ходу тихое: «Простите меня, Аврора Геннадьевна» и быстро скрывается за дверью приемной.

Я даже не сразу соображаю, что это мне. Где–то далеко внутри становится смешно. Сначала эта стерва оголяет зад перед моим мужем, а потом бросает робкое «простите»? Лицемерка. И какая же тварь этот Макар.

Дверь громко захлопывается, а у меня в голове, словно бомба взрывается.

Я остаюсь одна с моим домашним деспотом. Одно успокаивает, что на людях муж не позволит себе на меня кричать, не станет скандалом порочить свою репутацию.

Макар как ни в чем не бывало садится в кожаное кресло, закидывает ногу на ногу и яростно буравит меня взглядом.

– Ты испортила мне десерт после завтрака, – цедит он, заметно сдерживая эмоции.

Я молчу. У меня нет права голоса.

А что я скажу? Извините?

Нет! Мой муж трахается за спиной законной жены, а сам устраивает скандал, если я не так посмотрю на кассира?

Или нужно устроить сцену ревности? За такую наглость меня посадят под домашний арест, будут кормить, чтобы не сдохла, и там, на месте же удовлетворять свои животные потребности.

Господи, это какой–то сюр, мне кажется, я просто схожу с ума. Моя жизнь превратилась в абсурд, а я не знаю, как вытащить себя.

– Хочешь устроить сцену ревности? – грозно бросает муж, а я отрицательно качаю головой.

Я хочу лишь убраться отсюда.

– А что так? – хмыкает Макар. – Понравилось смотреть?

Снова качаю головой.

– Я пойду, Макар, – тихо говорю я и разворачиваюсь к двери.

– Стоять! Сюда иди.

Я замираю, сердце колотится и внутри все сжимается от надвигающегося удара.

– Подойди, Аврора! – рычит муж.

Я медленно поворачиваюсь и делаю несколько шагов в сторону стола.

– Аврора, ты тряпка. Бесхребетная, заунылая, фригидная моль. Ты скучная, ничем не примечательная, такая себе тихая, серенькая мышь. Ты боишься открыть рот в мою сторону, и это правильно, – Макар угрожающе встает с кресла и, сцепив кулаки, надвигается на меня. – Я не терплю неповиновения, зато обожаю запуганных девочек, как ты.

– Макар, пожалуйста, – мой голос дрожит, – отпусти меня. Зачем тебе все эти хлопоты? У тебя есть Лена, уверена, десятки других тихих девочек, я не нужна тебе. Прошу, сжалься надо мной!

Из горла рвутся рыдания, но я всеми силами гашу их. Макар ненавидит слезы и еще больше выходит из себя.

– Я не понял, куда я должен тебя отпустить?

Муж подходит вплотную, берет меня за шею и заставляет смотреть ему прямо в глаза.

Мне страшно, ноги подкашиваются, но я смотрю прямо в его черные расширенные зрачки. Макар не терпит, когда я отвожу взгляд, он получает упоение, наблюдая, как мечутся эмоции на моем лице.

– Ты только что попросила дать тебе развод? – гаркнул он так, что я даже немного присела. – Аврора, ты, когда такая смелая стала? Я, видимо, давно тебя как следует не воспитывал.

Муж вскидывает руку, и я на автомате защищаю лицо.

Макар никогда не бил меня. Он мог кричать на меня, больно до синяков хватать цепкими пальцами, мог толкнуть, посадить под замок, забрать телефон и деньги, даже супружеский долг исполнять в извращенной форме, но он никогда не поднимал на меня кулак.

Если бы это случилось, достаточно было бы одного раза, чтобы размазать меня по стене.

Я не знаю, почему я закрылась руками, видимо, потому, что все, что связано с моим мужем вызывает во мне ужас.

Он превосходный дипломат, когда надо учтив, с кем нужно внимателен, богат, поэтому легко закрывает рты персоналу. Я одна против него, и помочь некому. Мне никто не верит.

Макар не собирался меня бить. Одним рывком он разворачивает меня к себе, заламывает на пояснице руки и толкает в сторону черного, как его душа, дивана.

– Быстро встала на колени, лицом к стене и задрала платье!

Вот только от резкого толчка я теряю равновесие, а ноги заплетаются. Споткнувшись и не успев выставить вперед руки, всем корпусом я падаю на пол. Внутри все сотрясает ударная волна, грудь простреливает тупая боль, только зажившая губа лопается, а внизу живота спонтанно вспыхивает и стремительно нарастает жуткая резь.

Я переваливаюсь на спину, хватаюсь за живот и мучительно стону.

– Макар, – хриплю я, хватая ртом воздух, а из глаз все–таки брызгают слезы. – Я... Ребенок...

Я не успеваю договорить, скручиваюсь в калачик и чувствую, как по моим ногам течет что–то теплое и липкое. Перед глазами все плывет. Макар опускается передо мной на корточки, а я трогаю внутреннюю сторону бедра и смотрю на руку. Пальцы окрашены в красный цвет.

Глава 4

Я медленно открываю глаза, и меня слепит яркий белый свет. Морщусь, поднимаю руку, чтобы защитить зрение, но на сгибе локтя неприятно колит.

Глаза привыкают к свету, и я вижу, что лежу на больничной койке, а в руке стоит капельница.

В памяти вспыхивают фрагменты ссоры с мужем, мое падение и окровавленная рука. Я быстро кладу ладошки на живот и закусываю губу.