Пугающий образ, от которого Лиля поспешила закрыться.

Вика не ушла, а перевелась на архивное отделение, но, так как учебный корпус и общежитие аналитиков находились в другом районе, девушке пришлось переехать. Катя тоже стала холоднее и отстранилась, словно большую часть времени думала о чем-то своем. Даже умудрилась перерасходовать силы, создавая защитную сферу, и проспала почти сутки в медчасти. Лиля тогда не на шутку испугалась, что и она уйдет, но все обошлось. Катя осталась, но дружили они уже не так, как прежде. Закончились вечерние посиделки, и Лиле не оставалось ничего, кроме как погрузиться в учебу. Четыре группы третьего курса объединили в одну, состоящую всего из десяти человек. Жизнь вошла в новое русло, от прежнего студенческого веселья не осталось и следа.

Но самой важной стала третья встреча с Серебровым. По спине девушки до сих пор пробегали мурашки, когда она вспоминала день последнего экзамена. Они с Катей сидели на ступеньках перед входом, наслаждаясь летним солнцем. Остальные уже ушли праздновать, а подруги предпочли тишину сумерек. Вроде бы и счастливые, что экзамены позади, но измотанные, молчаливые. Будущее казалось смутным, как небо над головой: вроде чистое, но на горизонте уже сгущались тучи. Девушки гадали, как это – приходить каждый день в отдел, носить форму, выслеживать и исцелять аддиктов? Как это, когда все по-настоящему?

– Надо все-таки отпраздновать, – протянула Катя. – Поехали к Вике, вырвем ее из бумажного небытия и сходим куда-нибудь.

– Хорошая идея, – поддержала Лиля. – Как думаешь, нас скоро распределят? Вдруг будем работать в одном отделе. Было бы здорово.

– Пожалуй.

Они неспешно шли по дороге, болтая, когда мимо промчался синий «Субару». Девушки отскочили в сторону, с удивлением провожая машину – вроде никто из педагогов на такой не ездил, а рабочие автомобили «Ока» были исключительно черными. К удивлению девушек, машина затормозила и из нее вышел Борис Серебров.

– Цветкова, далеко собралась?

– Да так, – пожала плечами девушка.

– То есть ничего серьезного?

Лиля покосилась на Катю, и та покачала головой.

– Тогда поехали. У нас много дел.

– Как это «у нас»?

– Вот так. Стажер Цветкова, в машину, живо.

Девушка подчинилась. Она бросила прощальный взгляд на подругу и села на переднее сиденье.

– Пристегнись и… поздравляю с окончанием учебы, – проговорил Борис и, открыв бардачок, кинул девушке на колени розовую резиночку с «хеллоу китти».

* * *

– Вам помочь? – К Лиле подошел медбрат, тот самый молодой человек, которого врач называл Славой. – Мы уже собираемся уезжать.

Девушка молча протянула планшет.

– Спасибо, – пробормотал он, внимательно проверяя каждую строчку. – Вы не подумайте, Лилия Витальевна, просто оперативники обычно не очень знакомы со всеми этими бумагами. То подписи нет, то не в ту колонку напишут, то еще что-нибудь… А тут случай сложный. Лучше перепроверить.

– Да пожалуйста, – хмыкнула Лиля, Серебров давно приучил ее все внимательно читать. Да и медбрат уж точно не мог знать: почти каждый вечер, закончив стажерскую работу, Лиля мчалась к Вике, где она и Катя помогали подруге наверстывать программу. Конечно, они не очень хорошо разбирались в аналитических дисциплинах, но хотя бы могли вовремя растолкать подругу, подставить чашку кофе, а порой помогали расчерчивать и заполнять бесконечные таблицы.

– Вроде все правильно, – кивнул медбрат. – Сами и курировать будете? Хорошо. Завтра с вами свяжутся.

– Какая будет легенда?

– Как обычно, запой, сорвался, впервые, не рассчитал. Память скорректируют.

Лиля не любила алкогольные легенды, но это был самый простой способ для человека осознать и принять, что с ним произошло. Бросила любимая девушка, и бедняга запил до потери пульса. Все банально.

Охотница приблизилась к Диме, хотелось запечатлеть в памяти человеческий образ. Бывший аддикт, заметив Лилю, проговорил:

– А я вас помню. Имя… красивое, как цветок.

– Лилия, Лиля.

– Дима, – хрипло проговорил он, протягивая руку. Охотница пожала ледяную ладонь. Неприятное ощущение. Дима же слабо улыбнулся и с силой стиснул руку Лилии.

IV

Москва

9 июня, 2017 год

Екатерина Свиридова, для большинства просто Катенька, мечтала как можно быстрее выйти из машины. А все потому, что салон пропах мятой – терпкий аромат успел впитаться в кожаную куртку и длинные русые волосы. А запах мяты – это воспоминания, к сожалению, не те, от которых на душе становится легче. Хорошо, что можно заглушить волнение, переключившись на работу.

В пятничный вечер почти все места в небольшом дворе были заняты. Черная машина несколько раз обогнула детскую площадку, прежде чем нашлось место для парковки – свободный закуток как раз у торца одноподъездной башни.

Первой из автомобиля выскочила Катя, вслед за ней, но уже не спеша, водитель – женщина в строгой темной одежде. Наставница Кати.

Ее звали Алла, на вид ей было чуть больше тридцати. Черные коротко стриженные волосы оттеняли бледное лицо.

– Надеюсь, наша «клиентка» у себя, – пробормотала Катя: меньше всего ей хотелось бегать по двору и высматривать след в сумерках. Чего таить – поисковик из нее был не лучший. Вот если кого раскидать… но обычно такие методы не требовались. Девушка внимательно посмотрела на панельную девятиэтажку, завидуя опытным оперативникам, которым хватало одного взгляда, чтобы узнать, на месте ли аддикт. Она же видела только типовой дом с облупившейся краской. Вздохнув, Катя включила рабочий телефон, но удача явно была не на ее стороне – приложение-помощник намертво зависло.

– Вот, блин, тупая хрень, – девушка встряхнула мобильный, это не помогло. – Бесполезный кусок…

– Катенька, у вас что-нибудь показывает? – женщина подошла ближе. Она держала в руках стаканчик с напитком, от него и исходил острый запах с нотками перечной мяты. К счастью для Кати, наставница допила остатки травяного чая и выкинула стакан в ближайшую урну.

– Нет. Понятно. У меня тоже. Тогда поднимемся.

Катя не спорила. Некогда одна из лучших выпускниц, она все еще ходила в стажерах. За неполный год девушке успели дважды сменить наставника. Дурацкие неписаные правила: «стажировать сотрудника женского пола лучше всего женщине». С Цветковой так не парились, и она уже бегала со значком. Катя же успела поработать практически во всех московских отделах, пока наконец ее не перевели в южный, где и поручили Алле Швецовой.

Женщина несильно радовалась, но спорить с начальством не стала. Дело было вовсе не в Кате: Швецова с пониманием отнеслась к стажерке. Просто Алла рассчитывала уйти в отпуск и устроить с мужем долгожданный медовый месяц. Теперь же отдых не светил до января. Так что наставница не проявляла ни малейшей заинтересованности в работе.

Почти весь день прошел тихо. Ближе к концу дежурства Алла, уже не стесняясь, лазила в интернете, вслух мечтала о том, что приготовит на ужин и чем можно заняться в выходные, а Катя только кивала, откровенно скучая. Когда в дверях появилась аналитик Виктория, бывшая однокурсница Кати, наставница решила, что девушка зашла выпить чаю. Но в руках у Вики была тонкая папка.

Задание было простое: зеленый уровень. Девушка, аддикт, тип «Л». Между собой охотники называли таких «нимфами», так как обычно это были юные красотки, подпитывавшиеся исключительно за счет мужчин. В запущенных случаях нимфы начинали управлять своими жертвами, что, мягко говоря, затрудняло работу оперативника. Но раз речь шла о «зеленке», то их ждал, скорее всего, подъезд, исписанный любовными посланиями.

Алла нехотя посмотрела на папку, посетовала, что некому передать, и неспешно засобиралась. Катя же чуть не прыгала от радости: из-за катавасии с наставниками у нее до сих пор не набралось и двадцати дел.

Охотницы зашли в подъезд – на светлых стенах не было ни одной надписи. Неисправными оказались только двери лифта, открывшиеся с противным скрежетом. Женщины вышли на последнем этаже, но и здесь никаких нелепых стишков и сердечек, пронзенных кривыми стрелами.

– Надо проверить, – Алла зажмурилась, переключаясь на зрение охотника – глаза замерцали. Женщина обвела взглядом лестничную площадку и вдруг покачнулась, прижимая руку ко рту. Катя настороженно прищурилась: неужели со второй наставницей придется расстаться? Да еще по той же причине, что и с предыдущей?

– Вы в порядке?

– Да, да… дистония, – женщина оперлась о стену, переводя дыхание. – Видимо, сегодня давление… такой холод летом, неудивительно. Посмотрите, пожалуйста, след.

Стажерка кивнула. Даже в серых тонах подъезд казался ярким: почти все следы белые – прямо дом «высокой культуры быта». Какие-то чуть светлее, какие-то едва читались. Закончив осматривать лестницу, Катя подошла к двери квартиры.

А ведь совсем новая, даже наклейку с логотипом фирмы не сняли.

– Мы правильно приехали? – нахмурилась девушка, касаясь ручки двери. – Чище только у монаха в келье.

– Ничего не знаю, – пожала плечами Алла, – адрес верный. Может, опять накосячили аналитики? Уже надоело…

Алла не успела закончить мысль – громко хлопнула металлическая входная дверь, по подъезду эхом раздались громкие шаги, и почти сразу пришел в движение лифт. Охотницы выпрямились, инстинктивно чувствуя, что «гости» спешат на их этаж.

– Что… – начала было Катя, но Алла жестом остановила ее.

Из лифта на площадку вышли двое охотников. Оба мужчины были одеты в черные пальто, похожие на кители. Охотники из особого отдела – спецы. Кате еще никогда не приходилось с ними сталкиваться. Она мало что знала о закрытом отделе, обросшем таким количеством слухов и баек, что сложно было отличить правду от фантазий. Только три вещи Катя знала точно: туда набирали «матерых» оперативников, после отбора проводили дополнительное обучение и они занимались самыми сложными делами.

Первый мужчина вполне подходил под сложившийся образ спеца – ему было около пятидесяти, хмурый, с резкими чертами лица. Но вот второй…

Он же был едва ли старше Кати! Впрочем, молодой спец выглядел серьезным и сосредоточенным. Под глазами залегли темные круги, как у человека, который сутки не спал, и…

Черт… что у него с волосами?

Довольно короткие и белые, темнеющие к вискам. Сначала Катя решила, что парень выкрасил их по «хип-стерской» моде или вроде того, но затем поняла…

Седые!

Старший вздохнул с облегчением и пробормотал: «Успели».

– Иван Зорин, сотрудник специального отдела, – представился он, демонстрируя значок. – Прошу отойти от двери.

Катя отпрыгнула в сторону. Со стороны лестницы нарастал шум шагов, и вслед за оперативниками на площадку поднялась бригада клиперов: пять человек в черных комбинезонах. Кто-то с объемными сумками в руках, у кого-то не менее увесистый рюкзак за спиной. Первым шел крепкий мужчина, средних лет. Он молча подошел к двери, с легкостью вскрыл замок, и бригада, вместе с молодым спецом скрылась в квартире.

Наставница, спохватившись, представилась:

– Старший оперативник Швецова Алла Леонидовна и стажерка Екатерина Свиридова. Мы здесь на задании. Аддикт, ним… – женщина спохватилась: – Луксур.

– Можно посмотреть документы по делу? – формальная вежливость, Зорин прекрасно знал, что простые охотницы не имеют права отказать. Алла побледнела – документы в машине. Катя шагнула вперед:

– Простите, оставила в бардачке. Сейчас принесу.

– Поскорее, пожалуйста.

Алла шепнула «спасибо», сунула девушке ключи от машины, и Катя поспешила к лифту.

Вот так, минус еще одно задание. Это уже даже не смешно. Это же просто «зеленка»! Что здесь делают спецы с целой бригадой чистильщиков? Квартира же в идеальном порядке, ну, с точки зрения аддикции.

На первом этаже лифт опять противно заскрежетал и открылся ровно наполовину. Катя попыталась раздвинуть дверцы – механизм поддавался с трудом.

Такой чистый дом, что же никто не догадался вызвать лифтеров? Ну давай же…

Катя опустила взгляд и вдруг заметила, что створке что-то мешает. Кусочек металла прочно застрял в щели между дверцей и кабиной. Нахмурившись, девушка подняла руку и создала знак – железяка пулей вылетела из щели, стукнувшись о стенку лифта, упала на пол с тихим металлическим звоном. Катя подняла и рассмотрела находку. Интересно, кто ее умудрился туда засунуть? Искореженная монета? Нет. Кусок, отломанный от чего-то… И странный сплав, в измятом металле угадывались глубокие полоски. Может, это было чеканкой? Девушка перешла на зрение охотницы – цвет необычный, но, как ни старалась, она не могла его описать.

Надо будет спросить.

Катя закинула находку в карман и побежала к машине.

Когда она вернулась, Зорин что-то назидательно вещал Алле, но та почти не слушала, лишь рассеянно кивала. Женщине явно стало хуже, даже кожа приобрела зеленоватый оттенок.

– Спасибо, – Зорин забрал документы. – Только что пришла новая информация, нам понадобится помощь.

Катя приосанилась: может, и неплохо, что пришли спецы? Вот она, возможность заняться чем-то стоящим!

– Вторая дежурная бригада выехала на вызов, пока ждем замену, но не хочется терять время. В квартире недавно закончили ремонт. Нам повезло, у местной обслуживающей конторы проблемы, мусор вчера и сегодня не вывозили. Нужно проверить камеру мусоросборника. Искать необходимо все, что могли выкинуть во время срочного ремонта: испачканные обрывки одежды, тряпки. Все, на чем есть хотя бы слабый отпечаток ауры…

– К… копаться в мусоре? – тихо проговорила Алла. Женщина отвернулась, и ее стошнило.

– У нее… дистония, нездоровится, – Катя осторожно коснулась спины наставницы и встала между ней и Зориным. – Я отведу ее в машину.

Как только Катя вернулась к квартире, женщина-клинер выдала ей экипировку: просторный черный комбинезон, перчатки и респиратор. Катя спустилась на первый этаж, вышла из подъезда и вскрыла дверь, ведущую в мусоросборник.

Кате действительно пришлось перебирать мусор: старые тряпки, очистки, обертки, фантики, вскрывать и рассматривать содержимое некоторых пакетов.

Ничего.

Девушка ворчала про себя, что работа совсем не для оперативника. Аналитикам все эти следы искать как нечего делать. Вот их и берут в клиперы. А что Кате? В лучшем случае скажут спасибо, да и задание теперь не засчитают.

И чего Вика притащила дурацкую папку? Хотя она ж человек подневольный, всучили – и неси оперативникам, выслушивай нытье: «фу, очередная нимфа» или «а, опять гуль, может, что серьезное есть, а это отнеси в соседний кабинет». Интересно, почему бригада, что приехала со спецами, не выходила из квартиры? Что там происходит?

Катя всеми силами пыталась игнорировать запах, просачивавшийся даже сквозь респиратор, и продолжала поиски. Хотя что она может здесь найти? Все знают, что строительные отходы выносят в уличные контейнеры, а не выкидывают в мусоропровод, рискуя забить его напрочь. Плохая тактика, когда заметаешь улики.

Алла хотела было прийти на помощь, но ее опять замутило. Катя убедила женщину вернуться в машину, поправила перчатки и продолжила «раскопки».

Прошло двадцать минут тщетных поисков, а мусорному морю не было видно конца. В сердцах Катя пнула телекинезом кучу мешков – хоть какая-то эмоциональная разрядка. Один из них, большой и по виду тяжелый, неожиданно легко подлетел вверх.

– Бинго?

Внутри оказались обрывки светлых обоев. Стажер не знала, имеет ли ценность находка, но у нее появился повод заглянуть в загадочную квартиру. Девушка поспешила на улицу, глубоко вдыхая вечерний московский воздух. Никогда она так не радовалась запахам мокрой земли и бензина.

В квартире царил настоящий хаос – Катя с трудом протиснулась в дверь. Клиперы, которые обычно наводили порядок, на этот раз сдирали свежие обои, снимали плинтуса и паркетные доски. На полу стояли сумки с непонятными приборами, блестели кристаллы, торчали проводки. Судя по голосам, доносившимся из комнат, работа кипела не только в прихожей, но и во всей квартире.

Катя с трудом пробралась к ближайшему специалисту и уточнила, где начальство. Мужчина молча указал на кухню в конце коридора. Но, прежде чем идти к спецам, Катя решила избавиться от пропахшей униформы: в тесной квартире и без того было душно, не хватало еще ароматов помойки. Стажер забилась в пустой угол и начала стаскивать комбинезон, надетый поверх обычных для охотников серой рубашки и черных брюк. Она не сразу поняла, что из своего убежища ей не только видна кухня, но и слышно каждое слово.

Мужчины изнывали от жары: они сняли кители, повесили на спинки стульев. Помещение было слишком тесным даже для двоих – открытая форточка не спасала. Старший, ослабив серый галстук, расстегнул рубашку и устало протянул:

– Леня, это просто…

Леонид, молодой спец с седыми волосами, перебил его:

– Иван Андреевич, не положено.

– Да-да, не пить, не курить, избегать сквернословия и азартных игр, – Зорин утомленно потер глаза. – Знал бы, не стал контракт подписывать. А как еще сказать? Полгода работы псу под хвост. Кто он такой? Какого он полез за ней?

– Там все чисто. Его проверили. Оперативник. Хотел излечить аддикта, – пробормотал Леонид и закашлялся. Он закинул в рот таблетку, вернулся к бумагам и хрипло продолжил: – У нас очень ответственные работники на юге работают. Что ж его никто не остановил? За девицей следили, а тут рты разинули – и все. Меня больше беспокоят вот такие совпадения.

– Да он как черт из табакерки. Ты лучше скажи, что думаешь?

– Инфильтрация.

– Опять, – Зорин поднялся, сложил руки за спиной и начал мерить шагами кухню. Голос звучал раздраженно. – Бога ради, ты только к начальству с такими идеями не ходи.

– Уже, – отрезал Леонид.

– И?

– Пока не совсем убедительно. Но мы же над этим работаем, верно? – Леонид внимательно посмотрел на напарника. – У девушки все воспоминания исправлены?

– Врачи говорят, что да. Качественно сделал, сукин сын. На совесть. Я не могу, ведь просто шла по улице… – Зорин резко повернулся и уставился на Катеньку. – Нашли?

Катя вздрогнула, бросила на пол комбинезон и молча поставила перед оперативником найденный пакет.

– Что-то еще есть?

Стажер пожала плечами:

– Не думаю, но хорошо, если бы ваши прошлись. Я не уверена, что это вообще можно считать уликой.

– Леонид Игнатьевич, – на кухню заглянул бригадир. – Кажется…

Вдруг что-то щелкнуло, будто выбило пробки в щитке. Квартира погрузилась в полумрак – исправно работающие лампочки светили тускло, едва освещая пространство вокруг себя. Тени углубились, расползлись, а вместе с ними – холод. Панельная двушка стала теснее, воздух застыл, дохнуло плесенью. На поверхностях проявился белесый налет, будто изморозь. Изо рта охотников вырывались клубы пара.

Что происходит? Почему так холодно?

Стажер бросила взгляд на пакет с обоями – на белой бумаге растекались чернилами бурые пятна.

– Что вы… – Зорин рванул из кухни, Леонид также вскочил, но вместо того, чтобы поспешить в ближайшую комнату, он крепко схватил Катю за локоть.

– Покиньте квартиру, – потребовал спец и сам потащил девушку к двери.

Холод пробирался под рубашку. Тонкий налет превращался в ледяную корку. На обоях, которые не успели содрать со стены, проступали багровые смазанные отпечатки человеческих ладоней. Свежая штукатурка посыпалась пылью, обнажая наспех замазанные глубокие царапины в бетоне.