Тогда я и решилась на первую вылазку. У меня чесались руки – так хотелось что-то сделать, и обязательно в запретное время. Раз кто-то может, почему бы и мне не попробовать? Я долго думала, позвать ли с собой Магду или Эн, но решила подвергнуть опасности только свою жизнь. За поясом царапала живот вилка из столовой. Приборы нам выдавали вполне обычные, не из ковчеговой самораспадающейся синтетики. Сигнал о нарушении сработал сразу, едва я вышла за дверь спального отсека. Я застыла с вилкой наперевес, попыталась превратиться в моль, не вышло. Послышался топот тяжелых ботинок. Стиратели мчались к нарушителю. Что-то подхватило меня, подняло в воздух. Я взлетела! Чуть не выронила свое опаснейшее оружие. Ноги мои исчезли, я пропала по пояс, а затем и вовсе испарилась целиком.

Меня быстро несли прочь от Стирателей. Оцепенение охватило голосовые связки, иначе я бы верещала громче сирены. Жуткий бег прекратился в одном из изгибов коридора. Решетка вентиляции висела чуть криво. Она отодвинулась, меня затолкали в шахту. Затем в пятую точку уткнулись чьи-то ботинки. Я уперлась руками и ногами, давление усилилось.

– Да кто…

– Замолкни!

– Но…

Ботинок надавил сильнее.

Стиратели грохотали по коридору, сирена булькала, заливалась. Я пыхтела, стараясь отодвинуть стены вентиляции и отодвинуться от ног того, кого я не видела, но уже почти ненавидела. Удалось немного отстраниться, я проявилась: руки-тело-голова – все вернулось!

– Ярус минус восемь, блок АА2, спальня девочек младшей группы. Вызов ошибочный. Повторяю: вызов ошибочный. Прислать команду инженерных роботов. Неисправность системы слежения. Ярус минус восемь, блок АА2.

– Я предполагал, что ты не блещешь умом, но чтобы настолько, – раздалось за спиной.

– Плюнуть бы в твое наглое лицо, но, увы, я его не вижу.

Я неуклюже разворачивалась в узком пространстве. Полумрак шахты на миг озарился, я уткнулась лицом в его обувь.

– Ну, плюй! – ухмыльнулся он. – Я только что спас тебя. Во второй раз, кстати. Хоть притворись, что благодарна.

«Я нашла его», – пронеслось в голове. «Он нашел меня», – подоспела другая, правильная мысль.

– Ноги убери! – выпалила я.

Теперь уже я пихала его руками. Шахта загудела от моих попыток отомстить.

– Прекрати, Яра, нас найдут.

– Это ты!

– Уж прости, если хотела увидеть кого-то другого.

– Нет! Ты невидимка! – прошептала я и перестала толкать его. – Вот как ты пробрался в нашу спальню тогда! Я не спятила! Ты принес мне гель от ожогов? – выпалила я первый вопрос.

– Иногда я занимаюсь срочной доставкой. – Он усмехнулся. – В свободное от работы время, преимущественно ночное.

– Но как? – Я бы взмахнула руками, пытаясь ухватить его и размазать по пространству, чтобы он стал невидимым, но наше укрытие не позволяло размахнуться, поэтому я снова толкнула его в ногу. – Система наблюдения не отслеживает невидимок, да? Вот же классно!

Можно было не восторгаться так, что загудела шахта, но меня распирало от удивления. Я встретила человека-невидимку!

– Чтобы обмануть систему, недостаточно быть просто невидимым. Мне повезло больше, я могу контролировать вес.

– Ешь и не толстеешь? – Я еле сдержала смех.

– Становлюсь легким, идиотка.

Все так и есть, идиотка. Но ему-то не нужно об этом знать.

– Вылезай, – потребовала я. – Мне надо на воздух. И откуда ты знаешь мое имя? Ты обращаешься ко мне не по коду. А это повод для наказания. – Я опять подавила смешок.

Я радуюсь или нервничаю?

– Ты сама сказала. – Он не собирался выползать. – Помнишь, я нашел тебя среди тел, все думали, что ты уже мусор. Ты ведь тоже запомнила, как меня зовут.

– Нет! – Я дергалась в узком пространстве.

– Меня зовут Зенон. Угомонись, – серьезно попросил он. – Я сейчас вылезу, возьму тебя на руки и донесу до спального отсека.

– Сама дойду.

– Ты подтверждаешь, что идиотка.

– А просто за руку держать для твоих способностей недостаточно?

Зенон завозился, полез наружу, помог выбраться и не взял на руки. Я снова исчезла. Но в этот раз могла разглядеть его очертания.

– Удобная у тебя способность, – не удержалась я.

– Низшая.

– Что это значит?

– Невидимость считается низшей способностью. Вы еще не раскрыли свои, поэтому вам не объясняли. Пока на ваших браслетах предварительный код, основанный на сочетании основных генов. Как раскроешься, он закрепится или обновится.

– Почему нельзя оставить нам имена? – Я ухватилась за его готовность отвечать на вопросы.

– Они не зря зовутся Стирателями. Стирают имя, прежнюю жизнь, а если не годишься, то всего тебя. – Он сжал мою руку сильнее. – Ты должна постараться.

– Ты уже говорил.

– Ликвидацией все не заканчивается. Ты не знаешь. Есть переработка.

Я остановилась. Это слово я тоже слышала, оно пугало больше, чем угроза смерти.

– Зенон, – я проговорила его имя едва слышно, – кажется, одного из моих друзей, он давно прошел Церемонию, его переработали. Что это значит?

– Это значит самый нижний ярус. Ты была там, в концентрационном отделении и в отходнике – среди трупов. Мусора, если точнее.

– Вы этим занимаетесь в отходнике, – я ухватилась за слово, не за смысл, – убираете за ними мусор?

– Мне жаль твоего друга, поверь. Если он действительно попал к нам, под брюхо Ковчега. Мы сортируем тела – худшее назначение. Тех, кто не подходит Ковчегу, не утилизируют. Из тел выделяют полезные… вещества. Ну там… В организмах людей ведь и золото есть, ты знала? Мало, но когда у тебя поставка особей налажена… А еще гены. Какие-то спящие, я не помню, как правильно.

Зенон объяснял мне страшные вещи, но я не удивлялась. Мы привыкли смиряться заранее – отличный навык, если хочешь выжить. «Значит, Филипп… – подумала я. – Нет, не надо!» В мыслях я не должна подчиняться Ковчегу. Мои мысли – только мои. И никому, даже Кью, не влезть в них и не навязать то, что мы мусор. Что Филипп…

– Их выдергивают из трупов и смотрят, вшиты в них способности или нет. – Зенон тоже обладал навыком смирения, он говорил отстраненно, словно не про людей вовсе. – Если вшиты, их изымают и пытаются встроить в организм тех, кто пока жив. Скрестить несколько способностей или привить пустому, обычному то есть. Лишь паре человек удалось выжить после такой операции.

Никогда еще коридор так быстро не заканчивался. Мы стояли возле дверей, я не отпускала его руки.

– Мужчина возле Старшего Стирателя? – предположила я.

– Как догадалась?

– Он странный. Страннее, чем мы все. И Старший держит его при себе. У него не было способностей?

– Он упросил Старшего Стирателя пощадить его, сам лег под нож. Вышло что-то уникальное.

– Он научился летать? – спросила я.

– С чего ты взяла?

– Откуда ты все знаешь?

Никто из нас не ответил на вопрос другого.

Зенон долго молчал.

– А вдруг это и есть мой друг. – Я попыталась растормошить его. – По возрасту вроде бы подходит. – Я буду в это верить. – Его, случайно, не Филипп зовут?

– Здесь нет настоящих имен, – напомнил Зенон.

– Вот бы это оказался он!

– Нет, ты бы этого не захотела.

Я уловила печаль в его голосе, ухватилась за нее.

– Так ты его знаешь?

– Мы лежали в лаборатории вместе. Имени его не знаю. – Зенон говорил отрывисто.

– Тебе он не нравится.

– С чего ты решила?

Я пожала плечами. Зенон хмыкнул.

– Он близок к Старшему Стирателю, а его, как ты уже, наверное, поняла, не за что любить.

– Гений-ученый, собирающий драгоценные крупицы среди мусора, – пропела я слова учителя. – Без него Ковчег не Ковчег, как и без Лидера.

– Не думай о них, – оборвал меня Зенон, – думай о себе.

Пальцы разжались. Я стала проявляться, он снова взял меня за руку.

– Если ты не раскроешься, – он перешел на шепот, – они проведут с тобой тот же эксперимент. Подправят, как меня.

– Это же не плохо? – не испугалась я. – У тебя появилась способность? Невидимость, да?

– Да. Однако им неинтересна невидимость.

– Ты поэтому используешь ее, чтобы прокрадываться в спальню к девчонкам?

Зенон улыбнулся красивой улыбкой, мгновенно озарившей лицо светом и так же быстро угасшей. Удивительной улыбкой невидимки. Чем больше я находилась под действием его невидимости, тем лучше различала его. Нос чуть кривой. Его сломали внизу или уже на Ковчеге? Светлые волосы собраны в небольшой хвост на макушке, висок выбрит не начисто, узорно, но узор не разобрать. От правого виска к затылку тянется шрам.

– Хоть какой-то толк. Кстати, вот, держи. – Он достал из кармана лазерную отвертку. – Лучше вилки?

Я вцепилась в подарок и застыла. Посмотрела Зенону в глаза. Серые, вот какого они цвета.

– Ты избил Демона.

– Не сдержался, – только и сказал он.

Тогда я решилась на другие свои вопросы.

– А потом принес мне мазь вместе с шаром?

– Каким шаром?

– Ты знаешь, черным. Мне в Пирамиде всякое мерещится, никак не могу сосредоточиться, а медик ругается. Он был у мальчика, выкатился, а потом поднялся над полом.

– Нет.

– И исчез.

– Я принес мазь. – Голос Зенона посуровел.

– Я его нашла под подушкой и загрузила в планшет. – Мысли и слова частили во мне, выпрыгивали невнятным бормотанием. – В нем был файл. Теперь я…

– Нет, – оборвал меня Зенон. – Я не хочу знать. Замолчи! – Он перехватил мои руки. – Слушай внимательно. Иногда мы заигрываемся и пользуемся способностями. Иногда Стиратели позволяют нам ставить друг друга на место. Очередной эксперимент, если хочешь. Я действительно вмешался, с Демоном мы далеко не друзья, и это не первая наша стычка. Я действительно поднял то, что выпало из руки несчастного пацана. Но! Я отдал это Стирателям. И ты должна. Я принес тебе регенерирующий гель. Если у тебя есть что-то странное, отнеси любому Стирателю или передай своему медику.

– Здесь есть еще невидимки?

Я не поверила ни единому его слову. Правду не говорят, встряхивая руки собеседника так, что локти выворачиваются.

– Здесь достаточно тех, кто наслаждается болью других.

– Отвертку мне тоже отнести Стирателям?

Я смотрела на него снизу вверх и видела крик в крепко сжавшихся губах. Не слышала, нет, Зенон даже не повышал голоса, выговаривал мне тихо и холодно, но он приподнял подбородок, на шее вздулись вены. Пальцы, обхватывающие мои запястья, напряглись. Но сам он отклонился от меня, отступил, медленно покачал головой.

Обратно к спальному отсеку он шел не оборачиваясь. Рука его дрожала, и меня тоже охватила дрожь.

«Дура! Дура!» – стучало в груди и под пятками. Что управляло детьми Ковчега? Страх. И даже парень, который бросился на огненного человека, пробирался куда запрещено, спасал идиотку, которая вылезла посреди ночи непонятно зачем, боялся. «За себя? – Я пыталась подстроиться под широкий шаг Зенона и буравила взглядом его спину. – Или за кого-то другого? – То, что он мог бояться за меня, казалось бредом. – Все равно это ты, я знаю. Я еще вытащу из тебя правду!»

Зенон вел меня к спальному отсеку младших девочек, а я представляла нашу новую встречу.

Мне нужно подобрать отвертку к нему.

– Ты умеешь свистеть?

Он замер у двери. Обернулся, посмотрел исподлобья.

– А ты что, не умеешь?

– Я могу только шипеть. – Я выдавила из себя сипящую трель. – Виртуозно получается, скажи?

Он вздохнул.

– Я не буду спрашивать про шар, а ты придешь снова, хорошо? Люков много, я уверена.

– Ты собираешься испортить весь Ковчег? – Его улыбка почти вернулась.

– Он большой. – Я пожала плечами. – Понадобится много времени.

– Если я буду свистеть, сбегутся Стиратели. Ты опять не подумала.

– Так ты придешь снова обезвесить меня?

– Приду, – он усмехнулся, – обезвесить…

Когда я смотрела на вершину Пирамиды и видела Зенона, становилось легче. Я думала, какой следующий люк или щиток мы открутим, и забывала о боли. А еще ободрялась в те дни, когда на балконе появлялся бликующий человек. Я убедила себя в том, что это Филипп. Не могла разглядеть и рисовала в воображении знакомые черты, стараясь учесть возрастные изменения. Человек возле Старшего Стирателя перестал быть каким-то мужчиной, став другом из родного мира. Я вознамерилась любым способом пробраться наверх и найти его.

«Да, это определенно Филипп, – твердила я, – брат Ханы». Моя логика сложила цельную картину: мальчик, семья которого подкупила распределителя. Гордый, красивый, радостный своей Церемонией, тем, что он может помочь семье. Обман обнаружился, и он выпросил для себя шанс. «Филипп узнает меня, а если нет, то я напомню, и он расскажет, что такое Ковчег на самом деле. Обязательно!» В моем воображении он отвечал на вопросы охотнее, чем Зенон. Возможно, именно он принес мне шар с файлом про Карен. И попросил Зенона не выдавать правды.

Мне нравилось думать, что у меня, несмотря ни на что, есть друзья. Зенон и Эн – новые, Филипп и Магда – из прежней жизни.

– Я! – Вопли Магды я узнавала за версту.

Я повернулась, провода тут же дернули меня обратно к монитору.

Магда уставилась в одну точку. «Я! Я! Я!» – твердила она без остановки. Взгляд ее, и без того отстраненный, совершенно опустел. Она кричала и кричала, пока голос не сорвался.

– Магда, не надо! Остановите ее.

Я протянула к ней руки, но ближайший Стиратель ударил по ним изо всех сил. Большой палец согнулся под неестественным углом – перчатки Стирателей твердели, когда доходило до наказаний.

– Не помогать друг другу!

Магда мотала головой от боли. Она подняла руки к лицу жестом, словно хотела потереть глаза. Вместе со взмахом рук оторвалась ее платформа, разлетелась на куски. По щекам Магды потекла кровь.

– Я!

Крик ознаменовал торжество силы над болью. Я ощутила мощь, идущую от Магды, и ярость. Глаза ее застилала кровь, она почти ничего не видела. Другие платформы погасли, все девочки и медики глазели на Магду.

– Держись!

Она услышала меня, обернулась, глаза превратились в кровавые пятна. Я снова подняла руки, провода, сжимавшие виски и поясницу, выдернуло – Магда дернула их через расстояние. Я упала на платформу, позади закричала Эн. Магда пыталась освободить нас. Присоски-щупы вырвало вместе с кусками плоти. Мой медик уже вкалывал мне обезболивающее, другие бежали к Магде.

– Умница, М-591, замечательная способность! – Они пытались подойти, Магда откидывала их поворотом головы.

– Т-022, сдержать!

Верхний ярус Пирамиды пришел в движение. К нашему основанию спускалась колба-транспортник, в ней переминался с ноги на ногу мальчишка, его черные волосы топорщились в разные стороны. Мальчик разминал кулаки. Он шагнул из транспортника, растопырил пальцы. Магда на разломанной платформе отключилась. В буквальном смысле. Голова упала на грудь, ноги подогнулись, Магда рухнула на пол.

– Полегче, Т-022. – Голос шел сверху, Старший Стиратель командовал с балкона, слегка облокотившись на перила.

Пол дрогнул. Магда упала. Медики обступили ее, остановили Стирателей, стекавшихся со всей Пирамиды.

– Жива. Результат положительный. Транспортник сюда. – За Магдой прилетела горизонтальная колба. – Т-022, на место.

Мальчик направился к вертикальной стекляшке. Я следила за ним, он выглядел довольным.

– Сволочь, – выдавила я, – ты сделал ей больно.

Стиратель придавил меня к платформе.

– Пусть твоя колба разлетится, пусть ты упадешь вниз!

Стиратель сжал мне губы, но мысль нельзя заткнуть. Т-022 вошел в колбу и начал подниматься. Я страстно желала, чтобы он разбился, желала наказания хоть для кого-нибудь из них. Пусть разлетится к чертям. Ненависть поглотила меня, хотелось кричать совсем как Магда: «Я!» Колба затряслась. Я видела это! Видела испуг в глазах Т-022. Он прижался носом к стеклянной стенке, смотрел на Магду. Решил, что это она. «Ну давай же!» Я отдалась злобе без остатка. Стекляшка сорвалась вниз. Поломанный палец чуть не оторвало от вспыхнувшей боли. Мое страстное желание смазалось. Я не смогла… Он ведь такой же, как и мы. Его используют. Он смирился, он получает удовольствие от мучений другого. Но я не хочу становиться такой. Я распласталась на платформе. Колба медленно продолжила набирать высоту.

Магду уложили в другую колбу. Вспышка моих способностей осталась незамеченной.

– Сперва к Старшему Стирателю. После – в медицинский блок проверить зрение.

Магду в колбе поднимало на балкон. Со мной происходило что-то непонятное, злость уступила место чувству, которое я не допускала, которое презирала в других. Я вдруг позавидовала Магде. С той же страстью, с какой я желала смерти Т-022, я теперь жаждала оказаться на ее месте. Дурацкие способности, дурацкая я!

Магда, прости меня!